Ночь перед боем

— Всем построиться! — скомандовал Норайо Ивасаки и, как только все студенты встали в ровный строй, продолжил. — Поздравляю вас с тем, что вы наконец-то смогли завершить этот двухнедельный курс тренировок! В связи с этим уже завтра вас отправят к нашим основным силам! Как вы могли понять, сегодня – ваш последний спокойный день, поэтому мы совместно с нашим командованием решили предоставить вам возможность хотя бы немного расслабиться! Этим вечером и ночью вы можете отдохнуть ни о чём не переживая! Общайтесь, развлекайтесь, отсыпайтесь, в общем, насладитесь этой возможностью сполна, ведь следующего раза у вас может и не быть! Также те, кто ещё не успел получить своё снаряжение, должны пройти в палатку снабжения и забрать всё необходимое.

— Есть, сэр! — синхронно ответили все студенты.

После этого часть из них направилась к палатке снабжения, а остальные разошлись в разные стороны лагеря.

«Нам буквально разрешили делать этой ночью всё, что только захотим? — спросил про себя Шун, спокойно шагая в сторону своей палатки. — Это как-то слишком опрометчиво с их стороны. Или они уверены в том, что всё будет в порядке? Хотя это не моё дело... Всё это не имеет никакого смысла. Пойду спать. Неизвестно, что будет завтра... Нужно беречь силы...»

Его внимание привлёк Аксель, который куда-то внимательно уставился. Парень посмотрел туда же, но ничего не заметил.

— Эй, Шун, ты куда это собрался? — резко схватил его кто-то за плечо.

— Ты когда-нибудь доиграешься, Сато, и я эту руку тебе сломаю, — спокойно ответил парень.

— Да что ты говоришь?! — произнёс юноша, ехидно ухмыляясь. — Так куда собрался-то?

— Спать, — тут же ответил Шун, сбросив его руку со своего плеча. — И тебе бы посоветовал сделать также.

— А развлечься не хочешь напоследок? — немного удивлённо проговорил Сатоши.

— Как-то не хочется, — холодно сказал парень. — Да и смысла в этом не вижу.

— И почему же? — спросил Макото, подходя откуда-то со стороны.

— Вы же знаете, что я не очень люблю большие сборища людей, а тем более такие, как здесь, — немного раздражённо вздохнул Шун. — Что мне делать с ними? Общаться, смеяться или, может быть, подружиться? Да в гробу я видал таких, как они. Заместо подобной траты времени я лучше посплю или почитаю.

— Да чего ты такой серьёзный? — улыбнулся Сатоши и снова положил свою руку на его плечо. — Мы же без злого умысла это предложили. Или ты просто подраться хочешь?

— Он прав, — дворянин положил руку на второе плечо брата. — Не насчёт драки, а про умысел. Я согласен с тобой, что сидеть с остальными вместе – это плохая затея, вдобавок очень скучная. Но и ложиться спать сейчас было бы большим упущением. Учитель верно сказал, кто знает, когда нам ещё представится возможность спокойно пообщаться и отдохнуть в приятной компании. Необязательно сидеть с другими, мы можем собраться небольшим кругом людей и пообщаться о чём-то своём. Как тебе идея?

«И почему они так пытаются меня убедить? — размышлял про себя парень. — Логичнее и проще было бы пойти спать, но они хотят потратить драгоценное время на это? В чём смысл?»

Он спокойно посмотрел на них, после чего тяжело вздохнул.

— Еда будет? — спросил Шун, взглянув на Акселя.

— Да, разумеется, — серьёзно ответил Сатоши. — Кто же на голодный желудок ведёт такие важные разговоры?

— А сыр есть? — незаметно улыбнулся парень.

— Конечно! — с лёгкой улыбкой сказал дворянин.

Шун и Сатоши вместе направились к палатке, возле которой развели костёр и положили вокруг него несколько брёвен, чтобы сидеть. Через пару минут подошёл Макото с довольно увесистым мешком еды.

— И чем будем заниматься оставшееся время? — спросил парень, кидая Акселю большой кусок колбасы.

— Предлагаю немного поговорить, — сказал Макото, поудобнее располагаясь напротив Шуна.

— И про что же? — снова спросил тот.

— Может, про прошлое? — предложил Сатоши, пытаясь откусить кусок вяленного мяса. — Только простой рассказ будет не слишком интересным, поэтому предлагаю сделать это в виде игры. Например, если у кого-то есть какой-то интересующий его вопрос, то другой на него ответит. Только ответ должен быть объёмным и полноценным, иначе будет неинтересно.

— А если не ответит? — заинтересованно спросил дворянин.

— Выполнит какое-нибудь задание, которое придумает тот, кто спросил, — немного задумавшись, произнёс юноша.

«Звучит, как какой-то странный бред, — вздохнул про себя парень. — Но это лучше, чем если бы говорили только о войне и том, что ждёт нас там»

— Ну раз ты предложил, то и первым отвечать будешь, — твёрдо сказал Макото.

— Согласен, — моментально ответил Сатоши, ухмыляясь. — Спрашивайте что угодно!

— Можешь поподробнее рассказать почему тебя называют «позором клана Ханма»? — без тени сомнения спросил Шун. — Я что-то об этом знаю, но хотелось бы от тебя услышать. Если тебе неудобно об этом говорить, то я пойму.

— Да ладно тебе, — махнул рукой низкий. — Это никакая не проблема, да и я всё равно хотел вам об этом рассказать. В общем, как ты знаешь, все представители моего клана поголовно являются кузнецами. Почти все из величайших кузнецов в истории являются выходцами оттуда. Даже наша клановая техника идеально подходит для этого. Каждого из нас уже с пяти лет начинают обучать кузнечному делу, а также направляют в качестве подмастерьев во многие наши кузни. Благодаря этому уже к двадцати годам все члены клана обладают довольно-таки внушительными навыками...

— Так ты тоже прекрасный кузнец, Сато, — прервал парень. — Как они могут называть позором того, кто, даже не достигнув двадцати лет, обладает такими навыками?

— Я как раз хотел объяснить, — довольно улыбнулся Сатоши. — Как я уже сказал, все в моём клане являются кузнецами, без каких-либо исключений. Всё время мои предки делали оружие только для других, используя его только для проверки. А как ты знаешь, я ещё с детства очень люблю драться, к тому же использую оружие, которое сам изготовил. Вот это и не нравится всем членам моего клана. Говорят, что я оскорбляю все многовековые традиции и саму фамилию Ханма. Отсюда и пошло это прозвище.

«Вот оно что... — думал дворянин, внимательно его выслушав. — Удивительно, что у него не отняли возможность носить фамилию Ханма и быть серебряным студентом академии. А он при этом ещё продолжает улыбаться и смеяться...»

— Вот придурки, — раздражённо произнёс Шун, немного помолчав. — Назвали позором того, кто прекрасно владеет их ремеслом, но просто имеет другие увлечения. Типичные дворяне...

Услышав это, оба его собеседника ярко рассмеялись.

— Вы чего? — недоумённо спросил он.

— Да просто никто в здравом уме не смог бы это произнести, — вытирая выступившую от смеха слезу, пояснил Макото. — Тем более так, как это сделал ты.

— Ладно, моя очередь, — быстро проговорил юноша. — Макото, как ты познакомился с Шуном? Вы же явно не в академии встретились.

— Можно? — вопросительно посмотрел дворянин на брата, на что получил утвердительный кивок. — Прошлым летом меня отправили найти причину резкого всплеска резонанса в окрестностях одной деревушки. Ну и там, как ты мог догадаться, я нашёл Шуна, которого позже и привёз сюда для обучения.

— Неужели всё было так просто? — в некотором неверии спросил Сатоши.

— Нет, конечно, — ухмыльнулся парень. — Он меня сначала до полусмерти избил, сломал несколько рёбер и руку.

— Вот не надо врать, — серьёзно сказал Макото. — Руку ты сам себе сломал.

Несколько секунд они грозно смотрели друг на друга, а затем одновременно засмеялись.

— Ладно, твоя правда, — произнёс Шун. — Но остальное ты не можешь отрицать. Ты моим телом несколько деревьев сломал.

— Ну да, было такое, — с улыбкой ответил дворянин. — Теперь моя очередь, верно? Тогда, Шун, есть ли у тебя девушка, которая тебе нравится?

— В плане? — поднял бровь парень. — Что значит нравится?

— Ну в романтическом смысле, — пояснил Макото.

— Не знаю, — спокойно ответил Шун. — Никогда не думал о подобном.

— А как же Мива? — настойчиво спросил дворянин. — Разве вы не часто общаетесь и проводите вместе время?

— Да не знаю я, сказал же! — слегка раздражённо произнёс парень.

— Не сказал бы, что это полноценный ответ вроде моего или Макото, — с серьёзным видом проговорил Сатоши. — Поэтому не возражаешь, если я задам тебе вопрос вне очереди?

— Валяй, — холодно ответил Шун, кусая сыр и отдавая часть Акселю.

— Как ты получил резонанс? — быстро спросил юноша.

Услышав этот вопрос, парень на несколько секунд замер.

— Какое задание я должен выполнить? — холодно произнёс он.

— Что? — удивился Сатоши.

— Какое задание я должен выполнить за то, что не ответил на вопрос? — уточнил Шун всё тем же холодным голосом.

— Н-но... — начал юноша.

— Задание! — прервал парень, а его голос опасно дрогнул.

— Помнишь песню, которую ты сыграл тогда на балу? — быстро вмешался в разговор Макото с лёгкой улыбкой на лице. — Найди гитару и сыграй её нам.

Шун резко встал и быстрыми шагами направился в сторону остального лагеря, рукой указав Акселю оставаться на месте.

— Он очень не любит, когда кто-нибудь затрагивает эту тему, — пояснил дворянин, когда тот отошёл достаточно далеко. — Поэтому я бы посоветовал тебе не спрашивать его об этом.

—А-а что там произошло такого-то? — непонимающе спросил Сатоши.

— Прости, но если Шун не хочет об этом рассказывать, то и я не имею права это делать.

В это время парень подошёл к палатке снабжения.

— Здесь есть кто-нибудь? — спросил он, заходя внутрь.

— Да, слушаю вас, — ответил ему низкий мужчина.

— У вас есть гитара? — холодно спросил Шун.

— Если это шутка, то это не смешно, — серьёзно предостерёг мужчина.

— Мне правда нужна гитара, — пояснил парень.

«Он издевается надо мной? — раздражённо подумал про себя мужчина. — Хотя его взгляд абсолютно серьёзен»

— Мы здесь храним снаряжение, которое может быть необходимо вовремя войны, — начал объяснять он, вздохнув. — К этому относится оружие, броня, зелья и прочее, но никак не гитара. Сомневаюсь, что её можно эффективно использовать в военных целях.

— Хорошо, — Шун спокойно развернулся, направляясь к выходу, где повернул голову. — Спасибо за ответ.

«И где мне теперь искать эту чёртову гитару? — спросил он про себя, а после тяжело выдохнул. — Ну теперь остаётся только спрашивать у остальных здесь. Может, повезёт, и кто-нибудь притащил с собой гитару. На кой чёрт только, непонятно. Но мне же лучше, если такой полоумный найдётся здесь. Хотя это маловероятно...»

Парень подошёл к большому скоплению людей, собравшегося возле костра.

— Не знаешь, у кого-нибудь здесь есть гитара? — обратился он к девушке, которая сидела ближе всего к нему. — Дело срочное.

— А, н-нет, — немного растерялась она. — Вроде как, ни у кого не было её.

— Ну и ладно, — спокойно произнёс Шун, после чего развернулся.

— Хотя я несколько раз ночью слышала звуки, похожие на гитару, так что может быть... — начала объяснять девушка.

Парень остановился, чтобы её послушать, однако его внимание привлёк знакомый силуэт, стоящий отдельно ото всех и через секунду направившийся в сторону леса.

— ...так что можешь попробовать спросить там, — закончила объяснения девушка.

— Хорошо, буду иметь ввиду, — быстро ответил Шун, после чего спокойно направился следом за силуэтом, который уже скрылся среди деревьев.

«И зачем я иду туда? — думал он, направляясь по следам на снегу. — Это же совершенно не моё дело...»

Когда парень оказался на поляне, то немного замедлился, пока не нашёл того, кого искал. По центру этой поляны прямо на снегу сидела черноволосая девушка и смотрела на небо.

— И опять ты здесь, — сказал он, подходя к ней.

— Шун? — удивилась девушка, быстро вытирая свои глаза. — Как ты здесь оказался?

— Просто шёл за тобой.

— З-зачем? — занервничала студентка.

— А почему нет? — спросил Шун. — Ты выглядела грустной, вот и решил посмотреть, может, случилось что-нибудь.

— Ничего не случилось, — улыбнулась черноволосая. — Всё в порядке, можешь не переживать. Незачем тратить драгоценное время здесь, лучше проведи его с друзьями.

— Врать у тебя совсем не получается, — произнёс парень, садясь рядом с ней. — Если бы всё было нормально, то ты не плакала бы здесь одна. Что случилось, Мива?

— Я... — девушка немного сжалась, чтобы скрыть то, что её тело сильно тряслось. — Я боюсь... боюсь того, что нас ждёт... боюсь войны, боюсь смерти, боюсь убивать... Хотя тебе, наверное, не понять меня. Ты-то ничего не боишься...

— С чего ты это решила? — спокойно спросил Шун.

— Н-неужели ты тоже? — удивлённо спросила черноволосая.

— Да... безумно... — ответил парень, смотря в небо.

— П-правда? — в неверии спросила девушка. — Н-но чего?

— Я боюсь потерять всё, что имею, — произнёс Шун. — Чем больше думаю об этом, тем страшнее становится. Я не хочу потерять Макото, Акселя, Сато...

— Я-ясно, — сказала студентка, внимательно глядя на него. — Ты...

— И тебя, Мива, — продолжил парень. — Я не хочу потерять вас всех. От одной мысли об этом, мне становится до ужаса страшно.

Когда она услышала эти слова, на её душе стало теплее и легче.

— С-спасибо, Шун, — произнесла девушка со слабой улыбкой на лице. — Могу я попросить тебя кое-о-чём?

Когда она произнесла это, то немного покраснела.

— Давай.

— Могу я взять тебя за руку? — неуверенно произнесла черноволосая.

— Зачем? — недоумённо спросил Шун.

— Так я могу понимать о чём думает человек или что чувствует, — объяснила девушка. — Также я, таким образом, могу показывать свои мысли и чувства. Я... хочу рассказать тебе кое-что...

«Опять что-то странное? — подумал парень, протягивая ей руку»

— А разве твоя техника – это не создание и управление льдом? — решил спросить он.

— Можно сказать, я – исключение и владею двумя техниками, — взяла студентка его за руку. — Только, прошу тебя, никому об этом не рассказывай, как и о том, что узнаешь дальше.

— Хорошо, обещаю, — серьёзно кивнул Шун.

— Спасибо, — вздохнула девушка и посмотрела ему в глаза. — Я как раз хочу рассказать про эту технику. Дело в том, что это тайна моего клана. Это техника чтения мыслей, которая передаётся только в главной ветви клана у женщин. Правда за последние сто лет я – первая её обладательница. Она держится в строжайшем секрете. Самая первая обладательница этой техники была одной из основателей клана Амбра. Она использовала её для увеличения политического влияния клана и нашей страны. Благодаря чтению мыслей с ней никто не мог сравниться в этом деле. Именно из-за её силы клан Амбра стал одним из Великих и занял своё место среди остальных, на котором держится до сих пор. Эту женщину звали Мива...

Шун после этих слов почувствовал грусть и досаду, исходящие от девушки.

— ...после её смерти в нашем клане появилась традиция – при рождении девочки с такой же техникой давать ей то же самое имя... Однако это случается крайне редко. Как я уже говорила, за последние сто лет я – первая, кто получил эту технику. Но всё не так просто... Клановая техника обычно пробуждается в два или три года. В этом возрасте у меня проявилось управление льдом. Но потом, ещё через два года, у меня проявилось и чтение мыслей. Ко мне и так было приковано больше внимания из-за того, что я – дочь главы клана, но после появления второй техники всё стало только хуже. За мной стали следить в несколько раз сильнее, заставляли учиться усерднее, требовали всего, что только можно, хотели, чтобы я была идеальной. При малейшем неповиновении следовало соответствующее наказание. Особой роли не играло также и то, что я могу читать мысли только при прикосновении к человеку и с его согласия. Для клана главное то, что я могу это делать, неважно как. После поступления в академию мне дали немного свободы, но требования всё равно остались настолько же жестокими. Я должна побеждать, должна лучше всех учиться.

«Так вот почему она грустила сейчас, — думал Шун, почувствовав тоску. — Она хотела...»

— Да... — горько улыбнулась черноволосая девушка, а затем на её глазах проступили слёзы. — В какой-то момент я почувствовала себя будто в клетке, из которой невозможно выбраться... Но из этой клетки прекрасно видно всех остальных. Как они общаются, играют, смеются, влюбляются. А мне всё это запрещено... потому что я – Мива Амбра... Чёрт побери, у меня даже собственное имя отняли...

Она затихла, но он всё ещё прекрасно чувствовал её печаль и невероятную тоску, а также дрожание из-за навалившихся эмоций. Следующую минуту было слышно только тихое всхлипывание несчастной девушки.

— Спасибо, что выслушал, Шун, — произнесла она, вытирая слёзы свободной рукой. — Прости, что заставила всё это слушать. Просто... мне показалось, что только тебе я смогу выговориться...

После этих слов она попыталась отпустить его руку, но он сжал её немного крепче, не позволив ей сделать этого.

— Я родом из паршивой деревни Кеми, — начал говорить парень. — Моим отцом является дрянной пьяница, которого презирали абсолютно все её жители. Я не знал своей матери, потому что она оставила меня сразу после моего рождения. Никто не знает почему она так сделала, но все быстро пришли к выводу, что я просто ей был не нужен. Этот алкаш вообще был уверен, что именно из-за того, что она родила меня, она и сбежала. В его глазах именно я был корнем всех его проблем, что выливалось в постоянные избиения и унижения. Ладно бы это ограничивалось только домом, но, по какой-то причине, все в деревне начали презирать меня, а ровесники откровенно издеваться и также бить. Радовало хотя бы то, что взрослые не били, хотя случалось и подобное.

Девушка внимательно его слушала, чувствуя, как в нём бурлят различные эмоции: от неимоверной грусти, до ужасающего гнева.

— Первое время мне помогала женщина по имени Амайо, которая всегда хотела иметь детей, но у неё это не получалось. Благодаря ей я не помер в первые два года жизни, но потом и этот лучик надежды был потерян. Она наконец-то смогла родить своего ребёнка, из-за чего всё её внимание перешло на него, а про меня снова забыли. Мне приходилось питаться всем попало: мусором, гнилью, объедками и, если повезёт, ворованным. Зимами я с огромным трудом выживал. А когда один раз заболел, то почти умер, но благодаря удаче и, видимо, чуду смог поправиться. Постоянно приходилось как-то работать, даже больным, ибо отец постоянно требовал от меня денег или выпивки, а сам при этом отказывался работать. Если бы я этого не делал, то скорее всего меня бы выгнали из дома, а никто другой не согласился бы взять к себе. Несколько раз я думал о том, чтобы убежать в другое место и жить там, но испугался... Испугался того, что не смогу там выжить, не смогу там что-либо сделать. Всё это подогревал этот чёртов алкаш, говоря, что я никому не нужен и ничего не смогу сделать, чтобы меня там приняли. И такое происходило всю мою грёбанную жизнь...

Когда девушка услышала это, её руки невольно задрожали, а чувства в ней невероятно сильно бурлили.

— Шун, это ужасно... — произнесла она.

— Я жил такой дерьмовой жизнью шестнадцать долгих и отвратных лет, — её слова пронеслись мимо него. — Однажды случилось то, что в одно мгновение перечеркнуло все те годы побоев, ненависти и оскорблений. По одной чёртовой случайности я оказался на пути у трёх человек. Не знаю, что они там делали, но им показалось, что я следил за ними, поэтому меня вырубили и доставили в крепость неподалёку. Когда я очнулся, то был привязан к стулу, а через мгновение в мою ногу воткнули нож. Эти выродки посчитали меня каким-то шпионом и пытались выяснить, на кого я работаю и зачем слежу за ними. В тот день меня избили несколько раз самым худшим образом. Только потом я понял, что это было самым простым из того, что ждало меня дальше. Той же ночью ко мне пробрался один из этой тройки и пообещал помочь мне выбраться оттуда. Он отвязал меня от стула, и мы вместе прошли в другую комнату, где стоял огромный крест. Меня тут же схватили и... мои руки... прибили гвоздями к этому чёртовому кресту...

В это мгновение ладони девушки пробила резкая боль, а в голове возник ясный образ окровавленных рук, прибитых к деревянному кресту. Через руку парня она чувствовала непреодолимый страх и такую же боль. Это уже пугало, но следующие слова парня заставили её ужаснуться ещё сильнее.

— ...я два месяца провёл на этом кресте. Несколько раз в день они приходили и пытали меня. Я только спустя какое-то время понял, что им было абсолютно плевать шпион я или нет... Их забавлял сам процесс пыток и того, что со мной происходило в это время... Каждое мгновение я мечтал о смерти. Я молил их об этом, но меня не слышали. Для них я был всего лишь игрушкой. Я даже начал думать, что там, в деревне, всё было ещё хорошо, и хотел туда вернуться... Но спустя время я понял, что там ни хрена не было лучше! Но те мысли меня никак не покидали, а потом... всё это исчезло... Я понял, что мне хотелось жить...

Девушка была в ужасе, но пугал её не рассказ парня, а то, что она почувствовала в это мгновение.

«Он... пуст... в нём нет ничего»

Весь тот спектр эмоций, чувств и мыслей, которые он только что испытывал, будто был стёрт в одно мгновение. Сильнейшие страх и боль испарились так, будто их никогда и не было. На их месте осталась только огромная, ничем не заполненная пустота. Но через секунду вся она была заполнена одним единственным чувством, что было сильнее всех прочих – ненависть.

— Я... я... я захотел, чтобы все они сдохли... не только те трое ублюдков, но и все в той паршивой деревне... все... те, кто издевался надо мной... взрослые, что были безразличны ко мне... мой дерьмовый отец... и моя мать! Я...

Договорить ему не дала черноволосая девушка, которая быстро обняла его и крепко прижала к себе.

— Я-я не представляю, как такое можно пережить, — проговорила она дрожащим голосом. — Это просто ужасно! Человек никогда не должен переживать подобное! Те монстры не заслуживают жизни, не заслуживают даже быть чьим-то воспоминанием или кошмаром! Ты не должен был этого рассказывать мне! Ты не должен был вспоминать все те ужасы, что тебе пришлось пережить за все эти годы!

Услышав эти слова и почувствовав, что по её щекам бегут слёзы, парень невольно улыбнулся.

— Может так и есть, — произнёс он, обнимая её в ответ, — но я всё равно благодарен тебе за то, что ты выслушала то, что я не должен был рассказывать и вспоминать. Спасибо за твою помощь, Мива.

— Рейна... — тихо произнесла девушка. — Моё настоящее имя... Рейна... Пожалуйста, зови меня так...

— Спасибо тебе, Рейна, — тихо сказал Шун, ещё крепче обнимая её.