Звук раненой лошади.

Изелла почувствовала боль в ногах, пока поднималась по тропинке от ворот к особняку семьи Хайер, известному самыми роскошными алыми цветами, дурманящими каждого, кто их увидит.

Однако не задалось с самого начала...

Дорога, ведущая к особняку, была ухабистой и размытой, потому карету настолько потряхивало, что кучер свалился со своего сидения и затрясся от боли.

Ко всему прочему несчастью лошадь повредила себе лодыжку.

Добраться до цели по крутому склону лишь с одной раненой лошадью едва ли было возможным, так что Изелле пришлось самой взбираться на гору с налитыми свинцом ногами.

— Чем же хорошо это мерзкое захолустье?

Терзание окутало сердце Изеллы, исполнившей волю отца и приехавшей в богом забытую маленькую деревеньку.

Говорят, что поместье, принадлежавшее Хайерам, благословлено самим Богом, поэтому весной на их земле всегда во всей красе распускались бутоны, источающие пленяющий аромат, а осенью небеса одаривали их щедрым урожаем.

Хоть они и жили на низине неровного горного хребта, на землях возвышались ценные виды деревьев. К тому же жителей деревни было невелико, посему район не бедствовал и получал приличные доходы.

Иначе говоря, зажитки тут безграничны.

Но, разумеется, это все было в глазах ее отца, преследующего свою цель наживы.

В то время как Изелла лишь неустанно проклинала алчность отца.

— Впредь именно мы станем хозяевами этой земли.

Вэрдик лукаво рассмеялся и схватил дочь за руку.

Вдали от крупных городов, вдали от сует аристократов приютилось детище.

Эта земля была главным трофеем Вэрдика Эванса.

Хайеры долго прожигали время в затворничестве, и у них не было столь много доверенных людей, которые бы смогли присматривать за их владениями.

Так что это стало идеальной мишенью.

— Дорогая Изелла, волнения того не стоят. Вскоре мы наконец-то станем настоящими дворянами. Эпоха царей, дарующих владения, миновала. Теперь любую землю можно купить, имея набитый карман деньгами.

Дабы заполучить лучшую усадьбу, он должен купить обширные и бесполезные земли вокруг владения Хайеров, но ради этого ему пришлось пойти на жертвы – продать несколько роскошных аксессуаров Изеллы.

Изелла скривила кончики рта, когда ее голову заполонили мысли.

Среди ее украшений можно было найти и драгоценности, доставшиеся ей в наследство от бабушки по материнской линии.

Эти вещи были очаровательны и прекрасны. Но они неспроста были получены. Говорят, что их приобрели у королевской семьи другой страны взамен оплаты долгов.

Но Изелла Эванс испытывала радость не потому, что они были ценны, а потому, что эти вещи были украдены.

Семья Эванс не просто не любила, а ненавидела всех напыщенных аристократов, духовенство и трон короля.

Для семьи было честью выжить все состояние свиноподобной знати, которая получала богатство всякими разными мерзкими делишками и нахлебничала на остальных, извлекая прибыль.

Но теперь это ‘наше.’

‘Мы’ завладели собственностью других, ибо лишь мы способны поднять на ноги поместье и о нем заботиться. ‘Мы’– люди, стоящие на пьедестале и смотрящие сверху вниз на жалких людишек.

— Что ж, недавно ты встречалась в церкви с наследницей Хайеров? Ну, и как все прошло?

— Гм, не так гладко, как я рассчитывала. Манеры деревенщины.

— Но я рада, что получили в этот раз приглашение.

— Аж ком к горлу подступает.

Фу.

Как только Изелла вспомнила встречу с Карен, ее отвращение лишь усилилось, и она заглотала воздух от отвратных мыслей.

Хоть Карен и жила в четырех стенах на захолустном горном хребте, молва о ее красоте была нескончаемой. Однако она того стоила.

Нет.

Говор был лишь каплей в море истины.

Ее красота была не от мира сего.

— Когда отец увидит мужчину, якобы того женишка, то убедиться, насколько низко пали Хайеры.

— Ха-ха, неужели можно найти мужчину лучше сэра Реймонда?

— К тому же это вечно раздражающее заикание.

Изелла прокрутила события их последней встречи. Когда перед ней всплыло лицо Дулана, жениха, стоявшего возле Карен, ее внутренности скрутились, и образ Карен тотчас испарился.

ʹТолько взгляните на эту физиономию! Выйти замуж за того человек, дабы сохранить какое-то жалкое поместье!ʹ

— Полагаю, они до жути желают сохранить землю, раз решились обручить дочь с кровным родственником. Чем сильнее людей окутывает отчаяние, тем проще ими манипулировать и заключить сделку.

— Это же прекрасно.

Увидев Дулана, Изелла Эванс довольно рассмеялась над скромным платьем и дешевыми безделушками Карен.

А Карен, в свою очередь, разглядывала ожерелье, подаренное Реймондом.

Она не могла оторвать глаз от шеи Изеллы, будто завидовала и ревновала, но в конце концов нежно улыбнулась, когда их взгляды встретились.

Изелле пришелся по душе тот запал в глазах.

Сияющие глаза переплелись с ожиданием.

— Я рада, что вы удостоили меня чести быть приглашенной, мисс Хайер.

— Не стоит благодарностей, мисс Эванс. Прошу, хорошо проведите время, пока наши отцы обсуждают свои заботы и дела. Я невероятно рада увидеть мисс Эванс, поскольку здесь нет девушек моего возраста.

В отличие от лукаво улыбающейся Карен, Изелла сдерживала свое прерывистое дыхание и получила подарок от слуги.

Подарочная коробка был покрыта приятным на ощупь материалом. Ее легко было снять, лишь потянув за слабый стежок.

— Прошу, примите его.

— Боуэн.

Слуга покорно принял коробку, протянутую Изеллой.

— Я принесла, дабы насладиться чаем, находящимся на пике популярности в столице.

На небольшой деревянной коробке с чаем бросались в глаза изящно выгравированные причудливые узоры.

Для такой девушки, живущей в глуши, особенно приглянулся мастерски выполненный орнамент.

Слуга на мгновение восхитился красивой шкатулке и, растерявшись от завораживающего зрелища, какое-то время не мог ее открыть.

Изелла, уповаясь реакцией слуги, с гордостью взяла шкатулку и сказала, что она открывается «вот так».

Через секунду замочек открылся.

Звук вращающихся винтиков был подобно чарующей песни.

И истинная красота чайницы обнажилась.

— Настоящее удовольствие – наслаждаться глазами, ушами и носом этими сладостями и чаем.

Но речь шла об удовольствии потягивания чая, а не самой коробочки, но Карен, посмотрев на деревянную коробочку, не стало перечить.

Изелла открыла коробочку и передала ее Карен.

— Я полагала, что в таком месте смогу пить лишь чай, потому это приготовила для разнообразия.

В ней хранились разнообразные сорта чая.

Заполненные бутылочки чайными листьями были разделены согласно их цветовой гамме, а названия и рекомендуемые рецепты их сочетания были написаны мелким и золотыми буквами на обратной стороне крышки.

Это был настолько роскошный предмет, что с трудом его можно назвать чайницей. Скорее, он напоминал шкатулку для ювелирных изделий.

Среди всех драгоценных вещей Карен не найдется столь роскошной, как эта вещь.

— Полагаю, в столь глухом месте очень трудно найти таким многообразием душистых ароматов.

— Ах, прошу прощения, если я вас задела.

Разумеется, эти слова звучали с целью оскорбления Карен.

Изелла погрузилась в ожидание ответа Карен. Она думала, что девушка опровергнет ее слова, однако та лишь молча улыбнулась.

Когда ответа не последовало Изелла равнодушно села и откинулась на спинку стула.

Как только слуга принес горячую воду к их молчаливому столику, Изелла тотчас приободрилась.

— Аромат очень приятный.

— Хотя чай без всяких добавок, с местными ароматам, тоже хорош, но я предпочитаю наслаждаться разнообразными вкусами. Если лакомиться лишь одним видом, это наскучит. Вы согласны со мной?

— Полностью с вами согласна, Изелла. Скучно смаковать только одним видом. Думаю, люди стремятся к разнообразию, даже если оно неидеально.

При ответе Карен лицо Изеллы приняло неприятную гримасу.

— Какие напыщенные суждения, мисс Хайер.

— Но жизнь тоже начинается с чаепития, верно?

Расплывшись в улыбке душистому весеннему аромату, Карен добавила в чай еще несколько цветочных лепестков.

— Изелла, не знаю, как вам выразить благодарность за то, что оживили мои скучные дни со столь обыденным распорядком.

От всей души.

— Мм-м.

Изелла разомкнула глаза от пробирающей головной боли.

Где это?

Вчерашняя встреча продолжалась слишком долго. После трудного дня ее сопроводили в гостевую комнату особняка Хайеров, в котором девушка осталась на ночь.

— Даже комнаты для гостей здесь нищенские.

У нее загудела поясница.

Матрац, набитый соломой, вызывал дикую боль во всем теле, в отличие от мягкой и уютной постели, излюбленной Изеллой в своих хоромах.

Сквозь окна просачивались тусклые лучи рассвета, исходящие от окутанного ковром ночного неба. Когда она распахнула окно, холодный порыв ветра охладил ее неспокойную голову.

Цветы, готовые раскрыть свои бутоны в благоухающем саду, покрылись каплями росы.

Однажды все это станет принадлежать ее семье.

Когда Изелла так размышляла, на нее нахлынули теплые чувства и привязанность к владениям Хайеров.

Она станет прекрасной хозяйкой и превосходной невестой для сэра Реймонда.

— А?

Ее шея была обнажена.

— А-а?

Ожерелье, подаренное сэром Реймондом.

Нет! Мое! Реймонд же разочаруется. Мое ожерелье. Это был долгожданный подарок!

Изелла поспешно перевернула в поисках кровать.

Пусто.

Ее глаза окутала белоснежная пелена, а в ушах загудело.

Нет. Что, если эта вшивая сучка обшарпала и украла ожерелье? Да быть не может. Или, возможно, это дел рук завистливых слуг? Поймаю и без тени сомнений убью. Но что, если начнут отмалчиваться? Или виновник уже дал деру? Это драгоценная вещь, к которой не прикоснуться жалкие простолюдины, даже если будут батрачить всю жизнь. Ах-х, мое ожерелье….

Изелла наклонилась и поползла по полу, все еще на что-то надеясь.

Быть может, случайно уронила…? Что же делать. Боже, неужели ожерелье кто-то умышленно взял…

Тук-тук.

— Кто это!

— …Я принесла вам воду для умывания.

В последующую секунду распахнулась дверь.

Темнокожая горничная принесла теплую воду в небольшом сосуде. Изелла потеряла всякое настроение умываться и в порыве схватила горничную и спросила.

— Кто вчера меня сюда привел?

— …Я вас привела. Вы были слишком усталой и сонной, потому не могли самостоятельно передвигаться….

— Кто взял мое ожерелье?

— Что?

— Мое ожерелье пропало!

— Все ваши вещи вы положили в шкаф.

Девушка стремглав бросилась к шкафу и его перерыла, однако ничего так и не нашла.

В порыве ярости Изелла ударила горничную по щеке.

Шлеп.

На ее темные коже просачивались царапины от ногтей.

— Немедленно его отыщи! Ты беспрекословно обязана его найти!

Изелла приказала сердитым голосом.

Служанка на вспышку гнева подняла голову, схватившись за щеку. Затем она перевела пронзающий взгляд на Изеллу.

Изелла поразилась увиденному. Горничная разразилась смехом. Служанка смотрела на Изеллу небесно-голубыми глазами и смеялась, натянув улыбку во все лицо.

Насмехается. Горничная насмехается над Изеллой.

— Увы, если оно пропало, я не в силах что-либо сделать.

Испытывая на себе нахальство горничной, Изелла схватила ее за волосы.

В тот момент кто-то пришел.

Карен, одетая в ночнушку, удивленными глазами уставилась на сцену перед собой. Девушка поинтересовалась у Изеллы.

— …Что случилось?

— Мое ожерелье пропало!

— А? Мисс Изелла, повторите помедленнее. Ожерелье?

— У меня пропало ожерелье. Я убирала его в шкаф для одежды, но оно исчезло. Ваша горничная вызывает подозрения.

Негодующе промолвила Изелла, пряча свои ногти с остатками плоти служанки.

— Хорошо, я прикажу всем горничным и слугам, дабы те пришли на помощь. На улице еще стоит рассвет, так что для начала необходимо переодеться, Изелла.

— Сейчас подобное не столь важно…

Изелла прикусила язык.

Карен отнюдь не единственная, кто стал свидетелем шумихи. Все слуги и горничные поместья Хайер уставились на нее насмехающимся взглядом.

Люди ее отца, чей статус ниже, также прожигали ее презренным взглядом.

Подавляя растущее негодование, Изелла всплакнула, и из прекрасных глаз потекли сверкающие капли слез.

— К тому же я хочу, чтобы вы знали, пусть Нэнси и горничная, но она была подле меня на протяжени долгих лет.

Изеллу разозлили эти подстрекательные слова, однако она покорно склонила голову.

П.п.:

Жизнь начинается с чая — свидания вслепую начинались с чая