Все та же беспросветная петля.

И привычное однотипное начало.

Мрачное небо, окутанное серыми пятнами, мелкий дождь, с глухим звуком  бьющийся о землю, и неродимый сад с простирающейся под ногами грязью. Давящая атмосфера, от которой бросало в дрожь, и испачканная ночнушка.

Жгучая боль от раны на шее.

Если не вернуться в особняк, садовник непременно ее обнаружит.

Она пнула веревку, валявшуюся под ногами, и направилась к двери, коей обычно пользовались горничные.

На этот раз вновь провал.

Снова.

Раздался скрежет зубов.

Черт, что пошло не так?

В отличие от сырого и темного коридора, в комнате из камина доносилось согревающее пламя. Тепло, исходящее от потрескивающего огня, и густой мех спасали ее от холода, пробирающего до самых костей.

Как только она сняла свою испачканную одежду и бросила в камин, пламя из-за сырого лоскута почти потухло.

Девушка открыла масляную лампу, стоящую возле кровати, и грубо выругалась.

Когда она вылила все масло в камин, пламя вновь зародилось, ярко искря.

Ее взгляд устремился на обнаженную женщину, отражающуюся в зеркале.

Опять фиаско.

Она села на деревянный стул и после длительного разглядывания бумаги и чернил  схватила перо.

Девушка макнула перо в чернила и начала что-то писать.

«117. Меня зовут….»

Но тогда хватка ослабла, а пишущее перо замерло.

Что за глупость? Написать имя. Да бред какой-то.

Ее окутали усталость и изнеможенность.

В этот раз, в этот раз!

Подобные мысли ее преследовали целых десять лет.

На протяжении последующих тридцати лет она изо всех старалась как-то приноровиться к своей судьбе.

А в следующие двадцать неустанно думала лишь о том, как обрести покой.

Затем пять лет она не покидала постели, плевав в потолок.

И…и.

Карен Хайер.

Она перевоплотилась в книге.

И в течение целых 117 лет так и не смогла закончить свою историю и вырваться из той петли ада.

***

Книга была тривиальным любовным романом. По воле судьбы Карен, единственная дочь мелкого дворянина, была обязана выйти замуж за своего родственника Дулана Ллойда, дабы сохранить семейное поместье.

Карен, жаждущая истинной и искренней любви, разорвала помолвку, как бы поступили все иные герои.

Причина проста. Она не могла себя заставить полюбить того вонючего, худощавого мужчину с подлым и коварным взглядом.

После ее импульсивного поступка семья разорилась, потому Карен стала работать горничной у знатной леди, однако она влюбилась в ее жениха Реймонда и, преодолев все невзгоды и препятствия, вскоре вышла за него замуж.

Сюжет романа длился год, посему Карен, следуя своей судьбе, обрела счастье с Реймондом.

Счастливый конец. Счастливый конец.

И по окончании последней главы незаметно подкралась смерть. На следующей странице она была уже трупом.

Причина — яд, подсыпанный в напиток.

После того, как она потеряла сознание от боли в горле, она проснулась, увидев перед собой рассвет. Тогда все ее тело дрожало от страха.

Вскоре она вновь влюбилась в Реймонда, но, к несчастью, когда мужчина крепко сжал ее в своих нежных объятьях, они оба заснули вечным сном.

И, как только она разомкнула веки, перед ее глазами был все тот же неменяющийся вид.

Все тот же мрачный сад.

Она не понимала причины своей постоянной смерти и возвращения в исходную точку.

На третий раз она решила не связываться с Реймондом.

В этой сюжетной линии он женился на другой женщине. Тогда Карен, будучи обыкновенным гостем, громко аплодировала на их свадьбе. Но во время свадебной процессии ее до смерти затоптал конь. Смерть была ужасная.

Изуродованное тело, размозженные кости.

После все снова повторилось.

Каждый раз причины были разные, однако конец каждой жизни одинаков.

И это смерть.

Несколько лет назад она решила не разрывать помолвку, надеясь, что ей удастся выжить. Стоит отметить, что свадьба Карен и Дулана прошла без проблем.

Однако, что бы она ни делала, рока не миновать.

Очнувшись ото сна, она стояла посреди сада. Она не понимала, что произошло. Быть может, она умерла или же просто вернулась в то же самое место спустя год.

Лишь через некоторое время Карен наконец догадалась о правилах этого мира.

1.Срок — один год. Начало петли — сад с мрачными тучами, затянутыми изморосью.

2.Спустя год Карен по неизвестной причине умирает и возвращается к началу.

3.Она могла начать со всем тем, что держала в руках перед своей смертью.

Третье негласное правило стало подсказкой, что она не погрязла в кошмаре.

На золотой монете виднелась выгравированное число – 116. Она поменяла последнюю цифру на 7 и уткнулась в потолок.

Как прискорбно. Она даже не могла вспомнить свою изначальную внешность.

Она жила как «Карен» более ста лет.

Поскольку ее мышление было вдвое старше тела, ожидание, что она сможет выбраться из порочного круга книги, в одночасье испарилось.

— Лучше бы я умерла.

— Мисс, не говорите подобных вещей. Я не могу представить мир, в котором нет вас, — раздался ответ темнокожей горничной Нэнси, расчесывающей волосы Карен.

Карен вспомнила времена о самой выдающейся миссис с темной кожей.

Это было порядка 100 лет назад. Однако те осколки памяти настолько были крошечными, что глупо их называть «воспоминаниями».

Всякий раз, когда она встречала лицо этой служанки, самого близкого человека, от ощущения, что она лишняя в этом мире, ее затягивало на дно пропасти. Когда Карен впервые увидела, как служанка склоняет голову, то поразилась подобной учтивости.

Если горничная, покидая комнату своего хозяина, не согнет талию и не опустит голову, то ее ждет неприятная участь в виде наказания и избиения.

С людьми, чей статус был ниже, обращались сурово и жестоко, вне зависимости от их возраста. Отсутствие почтительности — непростительный грех этого мира.

Этот закон царил уже целых 117 лет.

Однако настал тот час, когда пора перевернуть устои грязного романа.

— Неужели вам не по душе сэр Дулан?

Не по душе? Это мягко сказано. Для нее каждый — чернила на бумаге. Их жизнь бренна и мимолетна, но не столь безобидна, как тут же засыхавшие чернила. Вернее сказать, эти людишки подобны ядовитым чернилам. Если выпить — Смерть заберет в свои владения.

С такими веселье не продлится на страницу. Нет, это удовольствие растянется лишь на строчку.

С уст Карен едва не вырвалась язвительная насмешка.

Ей не нравилась не только личность Дулана. В постели он тоже был плох.

Последний раз она спала с ним несколько лет назад. Его движения всегда были неумелыми, глупыми, как у юродивого мальчишки.

— Он чаморный.

— …Ах, боже.

— Я даже подумываю изменить его с твоим ухажером.

— ….Где вы научились столь непристойным словам? Неужели это проделки горничных?

— Да расслабься. Не будь такой чинной. Это шутка семнадцатилетней девушки, ничего не смыслящей в мужчинах и сексе.

— Ох, и мисс так обращается к той, которая нянчила ее и опекала с самих пеленок? Я не воспитывала вас так…Что ж, после десяти лет брака у меня не остается иного выбора.

Это не так.

— Выдержит ли Дулан целых десять лет?

— Как насчет года? Тогда у вас в запасе будет больше времени. Как знать, возможно, с такой изящной талией, как у вас, удастся найти мужчину лучше сэра Дулана.

— ...Пф!

Если бы этот не проклятый корсет, она бы изрядно повеселилась. Карен едва не выругалась из-за этого корсета, сделанного из китового уса. Она была готова его перегрызть, дабы освободиться от стеснения и пробирающей духоты.

Она даже не могла вдохнуть.

ʹЧерт, беситʹ.

— Нэнси, мне больше нравится эпоха, когда в моде были женщины в формах.

— В то время мисс была бы самой неприглядной и некрасивой женщиной во всем мире. У вас очень плохой аппетит.

Нет, Нэнси.

Если честно, то она большая прожора.

Жирное и сочное мясо, разнообразные сладости и любая еда, тающая во рту.

Однако вся еда в этом мире была не в ее вкусе. В хлебе было полно частиц остатков зерна, а вид мяса напоминал какой-то кизяк. Цена соли была астрономической, потому до замужества с Реймондом она могла себе позволить наслаждаться соленой пищей лишь раз в неделю.

Эта одна из главных причин, почему она любила Реймонда. Он поставщик ее деликатесов. И еще одной привлекательной чертой этого мужчины было прекрасное знание взаимосвязи между хорошей едой и приятным сексом.

Но все эти слова, вертевшиеся на кончике языка, она поспешно подавила.

— Мисс, разве вы не пойдете сегодня на богослужение?

— Как только благословят небеса наш брак, эти молитвы войдут в обиход. Не стоит себя терзать, зная, что меня ожидают в день пять несчастий.

Дулан был священником, потому с приходом во владения семьи Хаейров ему передали управление епархией. С первого дня медового месяца ком подступал к горлу при мысли о Дулане, неустанно твердившего пресловутое слово «Бог».

— Судьба ниспошлет вам удачу. Я наблюдала за мисс с ее юных лет, но сегодня вы выглядите иначе. Беспокойство перед свадьбой не избежать – это участь каждого. Но оно ни к чему, ведь скоро все вернется на круги своя.

Нэнси, нет. Нет никакой удачи. Не все в порядке.

За все 117 лет в ее жизни ничего не было, что положено в природе вещей.

В семнадцатилетии девушки, живущей на нелюдимой окраине, не было ничего примечательного. Особенно в том случае, если Карен уже на полпути к браку. В провинции передвигаться было трудно, потому она потратила целые сутки, дабы добраться до ближайшего замка другого лорда.

Зал был полон людей.

По залу слонялись родственники, с кем вели бессмысленную переписку, и те, с кем были налажены деловые связи. Бездарные музыканты, чья заинтересованность в своей работе стремительно падала к нулю, сбивались с ритма, играя музыку с лицами, выражающими «побыстрее бы закончить да набить карманы деньгами».

Но даже посреди всей нелепицы весь свет падал на Карен. Но не потому, что она главная героиня, а из-за ее роскошной красоты. Алые локоны, уложенные ловкими руками Нэнси, струились по белоснежной лебединой шее, а при движении слегка развевались в потоке легкого дуновения. Тугой корсет прекрасно подчеркивал ее осиную талию, прекрасно сочетавшуюся с пышной грудью.

Несмотря на свои 17 лет, она источала женскую харизму и будоражащую сексуальность, способную любому вскружить голову.

Даже те, кто убивал время на пустые разговоры, при виде Карен приободрялись и переполнялись эмоциями и напыщенными речами.

Карен прекрасно все знала, даже если не осматривала всех столь внимательно.

Поскольку ее считали «почти замужней женщиной», мужчины не осмеливались к ней подойти и поворковать с глазу на глаз, однако, если бы Карен заявила, что отменяет помолвку, большинство из них без тени раздумий бросилось бы к ней, проливая слезы от радости.

Порядка семи лет она развлекалась с мужчинами. Девушка устала раньше, чем ожидала.

От одних исходило зловоние, другие же обросли, как обезьяны. Их вид был мерзким.

Чем же заняться в этот раз? Как же осточертело вновь выходить замуж за Раймонда, тратить время на пошлые вещи, наподобие заботы о поместье, чтения многочисленных книг, разбросанных по всему дому, и поедания все той же привычной пищи.

— К-карен Хайер. Даже когда к тебе подошел твой му.…ты не поменяешь свое безэмоциональное выражение лица?

— Еще нет.

— …По..молвка.

— Так или иначе, окончательное решение еще не принято.

Дулан, жених Карен.

Мужчина пришел в черном омофоре на день рождения своей потенциальной невесты.

Хоть Карен уже к подобному и привыкла, она наморщила лоб, поскольку раздавались шепчущие голоса, отчего ее охватило негодование.

И стыд.

Ибо от этого мужчины несло смрадом крови, мерзким запахом лекарств и вином.

На Дулане, только что прибывшим на банкет, была неподходящая одежда — тот черный балахон, в коем он ежедневно ходил. Вдобавок к своему нелепому виду низ брюк был пропитан грязью.

При виде его больших и безжизненных глаз, под которыми отчетливо выделялись черные круги, дети заливались слезами, а некоторые горничные прикрывали рты от удивления.

И эти тусклые глаза вновь пронзили Карен.

Разумеется, за более ста лет она уже привыкла, так что никакой реакции не последовало.

— Ты уже…думала.

— Уже давно знаю.

Дулан был долговязым, но это худощавое тело не имело в кармане ни копейки, а в сексе было никудышным.

Мужчина, не питавший чувств к Карен, насквозь пропитался похотью, высокомерием и фамильярностью.

Карен ненавидела его всем сердцем. И ненавидела себя за эту к нему ненависть, что бушевала внутри нее.

Глупо злиться на того, кто был обычными чернилами, заполнявшими листы книги.

Если бы в нем была хоть капля привлекательности, не возникло бы никакого раздора.

Однако даже подобная мысль – чушь полная.

Черт, зачем этот мужчина нужен? Даже выйдя за него замуж – все было тщетно.

От него никакой пользы.

Когда супружеская жизнь с Дуланом разрушилась и она вернулась в начало петли, ее бурлящая ярость достигла своего апогея.

Игра не стоила свеч.

П.п:

Свадебная процессия- т.е. здесь по типу шествия, если переводить дословно

Перевод с корейского и редактура: Koheira