Окинув взглядом комнату отдыха и убедившись, что Дафна одна, Деррик, будто с облегчением, вошел в комнату.

“Что-то не так? У этого мелкого засранца и его противной мамаши очередная истерика?”

“Не то, чтобы… Нет, рано или поздно они опять что-то выкинут, но пока все спокойно.”

“Тогда, о чем ты хотел поговорить?”

Дафна уже не могла скрывать своего отвращения к Маниону и Иоланде.

За последние пять лет их характеры стали только хуже.

Манион превратился из вундеркинда с талантом к мечу в обычного толстого и нетренированного ребенка.

Иоланда в конец избаловала своего сына, из-за чего тот стал только еще высокомернее, хотя, казалось бы, куда еще.

Дафна и Деррик, дольше всех работающие в родовом гнезде Рейнбахов, давно устали от них, да и Кариус практически перестал общаться с женой и сыном.

“Дафна, ты же знаешь, что у господина есть любовница, да?”

“Конечно, он даже не пытается скрывать этого.”

― с кивком ответила Дафна на вопрос Деррика.

В городе у барона молодая любовница, совершенно не похожая на Иоланду с ее постоянными истериками, спокойная и собранная, чем напоминает покойную жену барона, Меланию, которую до сих пор с теплотой вспоминают слуги, в том числе и Дафна, заставшие ее живой.

“Вроде у нее есть ребенок… Мальчик, если не ошибаюсь.”

“Да, мальчик, и ему скоро исполнится восемь. И именно об этом я и хотел с тобой поговорить.”

“… Что-то у меня плохое предчувствие по поводу этого разговора.”

Услышав слова Дафны Деррик усмехнулся.

Проще говоря, предчувствие горничную не подвело.

“Ты же знаешь, что господин периодически навещает любовницу, да?”

“Конечно, и из-за этого у его гребаной жены очень дурное настроение.”

Кариус посещал дом своей любовницы всякий раз, как находилось время.

Видимо, он наконец устал от своей истеричной жены и талантливого, но до жути ленивого сына, из-за чего сбегает к любовнице заботиться о ней и их сыне.

“Так вот, она ждет второго.”

“… Что ж...”

“И господин хочет воспользоваться этой возможностью, чтобы официально ввести ее в семью.”

“Это… сильно разозлит гребаную жену и гребаного ребенка.”

Иоланда и Манион, не выносящие вторых ролей, никогда не примут другую женщину и ее ребенка как часть семьи.

Именно поэтому они и травили Сэма.

И сейчас Дафна содрогается только при мысли о том, чему они вдвоем подвергнут любовницу и ее ребенка.

“Если бы только это…”

“… Хо? Есть еще что-то?”

“Судя по всему, сын любовницы благословлен талантом к мечу, хоть и не таким выдающимся, как у господина Маниона. Более того, если судить по тому, что я слышал, он упорный и трудолюбивый мальчик.”

“Чем сильно отличается от этого мелкого соплежуя, не так ли?”

“Да… Из чего вытекает еще одна проблема…”

“Какая же?”

“Господин решил, что этот сын станет следующим главой семьи.”

“―――?!”

Дафна открыла рот от удивления.

Она и подумать не могла, что барон решится на такие меры.

И хотя она была удивлена, на этот раз у нее не было причин не согласиться с решением главы дома.

“По крайней мере, судя по твоим словам, он лучше этого дерьма.”

“Я понимаю, что нам, как слугам, не стоит такого говорить, но тот мальчик и правда кажется хорошим по сравнению с господином Манионом.”

“Тогда все хорошо, не так ли? У этой семьи уже есть опыт лишения наследства старшего сына. Никто не будет жаловаться, если это отродье уберут с места наследника. На самом деле, думаю, что большинство местных будет радо, если ребенок новой госпожи окажется нормальным мальчиком.”

Манион всегда был проблемным ребенком, но за последние пять лет он стал совсем неуправляемым.

Устраивать истерики и набрасываться на слуг и горожан стало обычным для него поведением.

Когда-то в городе были дети, польщенные вниманием со стороны баронского сына, но они отдалились от Маниона даже раньше, чем молодой господин покинул семью.

И теперь нынешнему наследнику некому сказать, что его слова и действия не лезут ни в какие рамки.

Выросший исключительно на лести матери, неспособный слышать увещевания слуг и горожан, Манион терроризирует всех вокруг.

А в последнее время он все чаще и чаще обращает похотливые взоры на женщин, что не может не напрягать.

Дафна уже несколько раз ловила на себе его взгляды, и единственная причина, по которой ее не дошло до домогательств заключается в том, что его мать внимательно за ним следит.

У Маниона есть невеста, и ему неприлично прикасаться к какой-либо женщине, за исключением матери и невесты.

Мужчин-дворян не осуждают за связи с прислугой, но несовершеннолетний может потерять всякое доверие общества, если выкинет что-то подобное.

Кроме того, Иоланда очень настороженно относится ко всем девушкам и женщинам в округе, потому что боится, что в результате их связи с ее сыном могут появиться дети, что в будущем станет огромной проблемой.

Вероятно, это единственный случай, когда Иоланду можно поблагодарить за ее влияние на сына.

“Я бы хотел, чтобы то, что мы сейчас обсуждаем, осталось строго между нами.”

“… Неужели есть что-то еще…”

“Мне кажется, судя по нашим разговорам с господином, рассматривается возможность введения любовницы в семью в качестве основной жены, не наложницы.”

“То есть…”

Со слов Деррика Кариус собирается ввести в семью любовницу в обход Иоланды.

Он хочет убрать истеричную жену, по возможности сохранив любовницу, а вместе с тем убрать Маниона с места наследника семьи, заодно сделав мать будущего преемника главной женой.

Дафна еле сдерживала смех.

Она не могла дождаться того дня, когда они прочувствуют ту же боль, что они доставляли слугам и маленькому Сэму.

“А почему бы и нет? Пока я вижу падение матери и сына, издевающихся над молодым господином, меня не волнует, кто станет основной женой. Нет, Мелания ― единственная жена, которую я вообще когда-нибудь признаю, и я не желаю, чтобы кто-то другой занимал ее место.”

“Вы, вроде, были дружны?”

“Да… И я думаю, что была недостойна этой дружбы.”

Часть любви Дафны Сэму досталась из-за того, что она думает, что молодой господин милый, в то же время другая часть выросла из любви к покойной подруге.

Одна лишь мысль о матери и ребенке, которые плохо обращались с Сэмом и сейчас теряют свое положение, заставляет Дафну чувствовать себя лучше.

“Надеюсь их быстро исключат из семьи и вышвырнут из этого дома.”

Дафна рассмеялась, предвкушая будущее, которое обязательно наступит.