Я было подумал, что меня будут учить дыханию цветка...но черт возьми, когда я перестану ошибаться?

Для начала, мне вообще ничего не говорили ни про демонов, ни про дыхания. Даже про охотников за демонами не сказали. Канаэ просто начала тренировать меня физически. Когда наша тренировка закончилась, она сказал мне пойти к родителям. Я тогда недоумевал — и всё? А моя часть сделки?

На следующий день у моего дома стояла моя номинальная мастер. Думал — лучше бы я сам пошел, но Канаэ взяла меня как какую-то принцессу и за пару десятков минут принесла меня к поместью бабочки.

Шинобу, которая в тот момент была с Канао, смотрела на меня испепеляющим взглядом. Канаэ, будто этого не замечая, поставила меня на место, и как ни в чем не бывало бросила:

— Подожди меня здесь, я скоро приду.

И вальяжно пошла в поместье, оставив меня на растерзание сестры. Я, в поисках отвлечения от столь надоедливого, и ничуть, повторяюсь, ничуть не страшного взгляда, подошёл к ним.

Шинобу уже готовилась мне что-то сказать, но я не пальцем деланный — поздоровался с Канао.

— Привет? Помнишь меня? – глаза девочки были светлыми, волосы чистыми, она не была одета в рваную одежду.

Однако, она просто стояла. Я ничего не говорил и не поворачивался отнюдь не от взгляда Шинобу, а от собственной лени.

Через пару секунд девочка полезла руками в карман, и нащупала монетку.

Я наконец-то вспомнил, почему та была настолько инертной  — она не могла сделать выбор. Точнее..не хотела? Возможно, пускала все на самотёк.

Она подбросила монетку. Мне, честно говоря, было плевать что там выпадет — главное скоротать время. Монетка упала ей на руку, она ее перевернула и, ничего мне не говоря уставилась на Шинобу.

— Мастер, продолжим?

Полное безразличие. Тем не менее, я был для нее непроницаем.

1, и самое главное — она меня проигнорировала. 2. Она хотела порезать Незуко. В будущем...но всё же. 3. Она меня проигнорировала. 4. И, определено не самое главное — она мой инструмент по игнориванию Шинобу.

Я забыл упомянуть, что она меня проигнорировала?

Однако, долго размышлять над этой проблемой я не смог, ибо Канаэ пришла и позвала меня в поместье.

Я прошел через порог, и вошёл в один из кабинетов. Эти выдвижные двери мне определено нравится больше, нежели обычная дверь.

Насколько я помню, именно здесь лечилась команда Танджиро после боя с 12 луной.

Перед одной из коек стояла Канаэ, ожидательно смотря на меня.

— Раздевайся. – сверкнула она улыбкой.

Шотаконщица? Не знал, не знал. Ой, я забыл кое-что сделать.

— К-как раздеваться? Чт-что ты хочешь сделать? – я деловито прикрыл руками грудь и пах.

— Я хочу тебя намазать кремом. Раздеваться полностью не обязательно. Можешь остаться в нижнем белье.

Я, все ещё "стестняясь", положил руки на кимоно, и начал его снимать. Канаэ на меня смотрела.

Нет, она не отворачивалась и не бросала взгляды — она просто тупо смотрела со своей неизменной улыбкой. Не пожирала взглядом как какая нибудь шотаконщица, не возбуждалась — она, бл*ть, просто смотрела.

Мои руки дрогнули, а щеки предательски начали наливаться кровью. Движения становились деревянными, волнение сковывало движения.

Я стеснялся. Я ни разу в жизни не разделался перед девушкой. Наверное, в этот момент я начал действительно осознавать — это реальность. Я буду жить здесь всю жизнь. Они больше не те нарисованные персонажи. Она дышит, она думает, она осознает себя. Она существует. А я просто человек, который знает события. Я не знаю образ их мыслей, я не знаю что произойдет после моего вмешательства. Даже не факт, что внезапно все просто умрут из-за того, что Мудзан каким-то образом узнал местоположение штаба охотников на демонов.

Я уже полностью разделся, за исключением нижнего белья, и лег на кушетку, уткнувшись лицом в простыню. Я не слышал, что говорила Канаэ, если вообще говорила. Я просто размышлял над своей новой реальностью. * * *

Прошло около полугода, за мной все также домой приходит Канаэ. Родители к ней привыкли, хотя изначально думали о ней с опаской.

Мне все также не рассказывали о демонах, дыханиях, охотниках за демонами. Однажды я видел, как Канао сделала очень глубокий порез на дереве. Меня пробирала зависть. Я завидовал этой мелкой. Почему она сильнее меня, хотя я работаю на износ? Просто из-за грёбанного дыхания? Просто потому, что она дышит по особому?

Моя зависть служила моим топливом. Постепенно, тело постепенно приобретало рельефные очертания. Я становился выше.

Уже началась зима. Снег потихоньку засыпал окрестности. Листва уже давно была сброшена, и голые деревья придавали этому месту жизни зловещий оттенок.

Однако, некоторые деревья, которые я идентифицировал как глициньи, стояли намного дольше, все ещё "одетые". Я несколько раз видел, как Шинобу что-то делает с ними.

Ну, чтобы в ядах разбираться, нужно знать как они работают.

Я же в это время на снегу делал уже повседневные упражнения. Я знал, что от увеличения подходов измениться лишь моя мышечная выносливость, силы мне не прибавится. Но я всё равно хотел в чем то превзойти её. Я хотел стать сильнее. Я жаждал силы. * * * Наступил новый год. Так как Канаэ уже считала Доньёку  своим учеником, при том, не зная ни его имени, ни его семьи, она также не называла его своим учеником устно, но она хотела подарить ему что-нибудь.

Однако, абсолютно не зная то, чего он хочет, за исключением силы, она была в растерянности. Она не хотела впутывать его в дела охотников на демонов, из-за чего и не рассказывала ни о дыханиях, ни о самих демонах. Поэтому, она решила возместить весь материальный ущерб, что понесли его родители от того, что она его забирала, а также подарить самому Доньёку катану. Не клинок ничирин, ведь это может привлечь нежелательное внимание демонов.

Сам Доньёку показал радость, когда ему его подарили, однако даже Канао поглядывала на него странно. Все чувствовали, что он как минимум огорчён. Канаэ даже показала несвойственную ей горькую улыбку из-за беспомощности. * * * Вновь минуло полугодие. Прошел год с момента встречи сестер Кочо и двух детей. Наступало лето.

На улице было слышно тяжёлое дыхание мальчика, а он бубнил под нос трёхзначные числа. Если посмотреть на его позицию, становилось ясно — он отжимался.

996... 997... 998... 999...

Вены уже давно выпирали под кожей, его руки, как и все тело, тряслись из-за длительных упражнений, но Доньёку хотел побить свой рекорд. Он ещё ни разу не поднимался до четырехзначных чисел.

Медленный спуск, упор на руки, и, осталось совсем чуть-чуть. Взгляд выражал некое подобие голодного человека, который видит перед собой самую вкусную и сытную еду.

Руки начали неуверенно подниматься, его начало шатать как одинокую лодку посреди шторма. Но он не расслаблялся.

«ДАВАЙ!!»

Этот мысленный рев ознаменовал победу. Мальчик поднялся на руки, ценой времени, усилий, а также порванными сосудами в области предплечий.

Его взгляд переместился на зону тренировок Канао, которая уловила его взгляд и броском монеты решила продолжить тренировку .

«Ты лишь можешь показать мгновенный выброс силы. Ты не сможешь сделать того, что сделал я. Я лучше тебя. Я выносливее тебя.»

В то же время на него смотрели сёстры Кочо. Раскрытый рот Шинобу полностью раскрывал ее состояние.

— Как ...как он смог сделать тысячу отжиманий без практики дыхания? Для этого нужно поддерживать дыхание в течение длительного времени. Как...как он это сделал?! – Шинобу повернулась к сестре, требуя от нее объяснений.

— Я не знаю. Может быть, у него особая кровь. – ее улыбка была на несколько порядков милее и красивее, будто это она выполнило это достижение.

Она поднялась с колен и пошла к Доньёку, дабы излечить его от травм.

Тот лишь как кукла, у которой обрезали нити, занял уже привычное положение "принцессы".

Полежав в лазарете пару часов, его руки были излечены. Он встал с кушетки и пошел во двор. Канао все также продолжала тренировки. Зарядившись дозой топлива, Доньёку хотел было приступить к тренировкам с катаной, как его прервал ворон.

— Кар — К-Канаэ Кочо, замечен сильный "человек" в северо-западном направлении.  – повторив данное сообщение, ворон улетел.

Доньёку понимал, что под человеком имеется в виду демон, но виду не подал. Странно было то, что обычно сообщения с "человеком" были поручены Шинобу Кочо.

Покопавшись в своей памяти, Доньёку вспомнил одного человека — Оякату-сама. Он не мог вспомнить его имени или фамилии, зато, прочитав парочку спойлеров, он понял — его инстинкты чрезвычайно развиты, даже больше похожи на предсказания будущего. Цена этого дара — проклятие, которое находит свое место в шраме на все лицо.

Также, он помнил, что мечта Канаэ — мир людей и демонов. А Ояката-сама уважал желания столпов...это значит, что Канаэ не будут вызывать по любым мелочам.

Смотря на внешность Шинобу, сейчас она очень сильно напоминала ему ту Шинобу, которая ревела над трупом Канаэ.

Сопоставив данные факты, вероятность того, что Канаэ умрет очень скоро — высока.

Доньёку будто облили холодной водой. Канаэ уже собиралась ускользнуть, но, ее остановил внезапный выкрик ученика.

— Мастер! – не теряя времени, Доньёку подбежал к Канаэ, которая остановилась и смотрела на него.

— Что такое?

— ...Мастер, пожалуйста, не идите.

— Дитё, сильные люди не всегда такие добрые, как мы с сестрой. Они могут быть жестокими, поэтому мы их отслеживаем и докладываем о них властям.

Однако ее ученик не унимался. Он пускал в ход шантаж того, что не расскажет ей подробнее про свою особенность. Того, что больше не заявится в поместье бабочки. Это выглядело чрезвычайно жалко.

Канаэ настаивала на своем. Ей было неприятно и пусто на сердце, если ее ученик не будет приходить вновь, но она и не могла пустить демона на самотёк.

— ...Я обещаю вести себя очень осторожно. Я буду очень аккуратна с этим "человеком". – в конце концов пообещала Канаэ.

Но..

— Моя особенность заключается не в потоках силы.

— ..а?

— Она может чувствовать, будет хорошо что-либо для меня, или плохо.

— Видишь? Ты сам сказал, для се..

— Вы мне дороги, Мастер. Если с вами что-то случится, мне будет плохо. – Доньёку говорил это искренне. Возможно, только сейчас он сказал отчетливую, без примеси лжи, наполненную искренностью фразу своему учителю.

— ...Я возьму это во внимание. Не волнуйся, даже если я пострадаю, я смогу себя вылечить. Но я не умру, понял? Не переживай, мой ученик. – в последние слова были вложены тонны нежности и любви мастера к ученику, но и не обделён серьёзностью.

Доньёку лишь сжал кулак до крови, но после выдохнул.

«Я...я сделал все, что мог»

Канаэ решила не прощаться, просто исчезла на том самом месте, где стояла мгновение назад.

«Хех..я все ещё не могу увидеть ее движения» – мысленно усмехнувшись, Доньёку отвернулся.