Школьный фестиваль.

Я привыкла к тому, что большинство школьных мероприятий не имеют ко мне никакого отношения. Танцы, спортивные соревнования, праздники — всё это казалось мне бессмысленной тратой времени. Однако фестиваль…

Фестиваль – это другое.

Когда староста класса подошла ко мне с просьбой оформить декорации, я даже не стала спорить.

— Мичико, ты ведь хорошо рисуешь, да?

— Да, — ответила я, уже предчувствуя, к чему идёт разговор.

— Нам нужно оформить сцену и стенды. История школы, афиши, фон для выступлений… Ты могла бы этим заняться?

Слова старосты звучали как обычная обязанность, но внутри я ощутила странное предвкушение. Оформить фестиваль — значит оставить после себя след. Пусть даже и в таком малом масштабе.

— Хорошо, — ответила я, закрывая блокнот с набросками.

— Отлично! Эскизы нужны к следующей неделе. Если тебе будет нужна помощь, ты скажи мне!

Я кивнула и уже мысленно начала разрабатывать композицию.

День фестиваль.

Классные стенды уже расставлены, на сцене проверяют аппаратуру, а вокруг носятся ученики, притворяясь, что всё под контролем.

Я стою в холле и наблюдаю за своими работами.

Первая картина — панорамный вид школы. Акварельные мазки передают осеннюю дымку, мягкий свет пробивается сквозь кроны деревьев. Ученики разбегаются по двору, их силуэты словно растворяются в воздухе.

Вторая работа — основатели школы, изображённые в стиле старинных гравюр. Я долго работала с архивными снимками, чтобы передать точность деталей. Они стоят на фоне здания, гордо позируя перед камерой.

Третья — афиши мероприятий. Яркие, контрастные, полные энергии. Здесь театральная постановка в момент кульминации, там спортсмены, замершие перед прыжком. Каждая деталь — движение, жизнь.

Я скрещиваю руки и смотрю на всё это.

— Ну? — рядом раздаётся голос Феликса.

Я не поворачиваюсь.

— Что?

— Ты стоишь и смотришь на них уже пять минут.

— Я просто оцениваю.

— Оценила?

Я киваю.

— Они хороши.

— Скромность — твоё второе имя.

— А у тебя придурок второе имя?

Феликс ухмыляется, но не спорит.

— Куда теперь?

Я отрываюсь от своих работ.

— На выставку.

Коридоры заполнены людьми. Чайные церемонии, комната ужасов, музыкальные выступления… Всё, как и ожидалось.

Но один стенд выбивается из общего фона.

«Вклад социалистического движения в мировую историю»

Я замираю.

— Ну надо же, — медленно говорит Феликс.

Красные флаги. Лозунги.

— Это стенд студсовета, — замечает он.

Я молча смотрю.

Фотографии демонстраций. Карты.

— Добрый день! Вам нравится наш стенд?

Я медленно поворачиваюсь.

Передо мной стоит парень в безупречно выглаженной форме.

— Простите, вы кто?

— Аото Адачи, президент студенческого совета!

— А, — говорю я.

— Рад, что вы заинтересовалась историей, Судзуки!

Я прищуриваюсь.

— Откуда вы знаете мою фамилию?

Он моргает.

— Э-э… ну… как президент студсовета, я слежу за активными учениками!

Рядом Феликс с трудом сдерживает смех.

— В общем, — Аото поспешно меняет тему, — мы хотели показать, как идеи равенства и справедливости меняли мир!

Я скрещиваю руки.

— Равенства?

— Да!

Я поворачиваюсь к стенду.

— Понятно.

Феликс делает шаг назад, будто предчувствуя что-то нехорошее.

Я внимательно осматриваю фотографии.

И в центре — советская символика и… Сталин.

— Я пойду.

Феликс бросает взгляд на стенд, затем на меня.

— Так просто?

— Так просто.

Я разворачиваюсь и ухожу.

На следующий день.

— Ты слышала?

— Да! Стенд студсовета испортили!

Я захожу в класс и сажусь за парту.

Феликс плюхается рядом, на его лице — невинное выражение.

Я смотрю на него.

Он смотрит на меня.

— Ты ведь знаешь, кто это сделал, да?

Он моргает.

— Что ты имеешь в виду?

— Не прикидывайся.

Он делает оскорблённо-удивлённый вид.

— Я?! Ты думаешь, это я?

— Я не думаю. Я знаю.

Феликс откидывается на спинку стула, сцепив руки за головой.

— Ну, предположим… теоретически, — он делает акцент на слове, — если бы кто-то случайно пролил воду на их стенд, и бумага… ну… размокла, а краска растеклась… Это ведь был бы просто несчастный случай?

— Теоретически?

— Теоретически.

Я смотрю на него.

— Теоретически, ты — идиот.

Феликс ухмыляется.

— Но ты ведь не против?

Я открываю блокнот и делаю вид, что углубляюсь в наброски.

— Я ничего не видела.

— Вот и отлично.

Он вытягивает ноги и довольно улыбается.