—  Так вот, Лайт… — говорил Зенмарк, сидя передо мной на коленях и потирая переносицу.

Я сидел в таком же положении, нервно покусывая пальцы и находясь в предвкушении. Мне требовалось немало силы воли, чтобы дослушать теоретическую часть, которой Зенмарк мучал меня. Он нудно рассказывал, что значат такие слова, как: магия, мана и другие, связанные с ними.

Я и так знал, что они значат. Правда, понял я это только тогда, когда услышал слово "магия" из уст Зенмарка. Слово тут же стало знакомым, наполнилось смыслом и образами. До этого я даже не вспоминал о магии! Вероятно, еще один выверт странно работающей памяти.

Не вслушиваясь в затянувшиеся объяснения Зенмарка, я представил, как управляю природными стихиями, манипулирую маной… Но когда задался вопросом —  как добиться мне этого наяву, в голове снова возникла пустота. Такая знакомая.

Наверное, я был бы везунчиком, если, только услышав слово «магия», сразу научился пользоваться ею.

Вообще, я уже встречался с магией в этом мире. Дара, девочка с синими волосами, заклинала травы, нашептывая что-то на незнакомом языке. Мама затем заваривала и пила эти травы, чтобы вылечить свое больное горло. Но тогда никакого озарения не случилось. Я не вспомнил ни о магии, ни о стихиях, ни о чем таком. Может, тогда было слишком рано. И память вернулась, когда я был готов к этому… Не знаю. И, честно говоря, знать не хочу.

Единственное, что волнует меня сейчас — магия. Я прожил в новом мире два года, и пока единственными развлечениями оставались тренировки с мечом. Ох, как же я их любил! Чувствовал себя живее всех живых, когда отбивал воображаемые удары, ловко переставлял ноги и… падал.

Теперь же, у меня появится новое занятие — магия.

Зенмарк упомянул, что владеет лишь основами, и не смог поступить в магическую академию в свои года. Но я не расстроился по этому поводу. Мне хватит и базы, а дальше я придумаю свои заклинания или, по крайней мере, попытаюсь это сделать. Благо, времени предостаточно.

—… Лайт! Ты меня слушаешь вообще? Я для кого объясняю, что такое магия и как важно аккуратно с нею обращаться?

— Я знаю, пап!

— Ты всегда всё знаешь, а потом меч над головой и…

Я нахмурился.

— Пап, сколько ты будешь напоминать мне про этот случай?

— Ну… а почему нет? Мама постоянно напоминает мне, как я не уследил. — Зенмарк улыбнулся. — Ты ведь понимаешь, что мама просто шутит, когда…

— Папа! Магия! — напомнил я.

— Ладно, — он устроился поудобнее и продолжил. — Сынок, развитие в любом деле, будь это владение мечом, магией или даже вилами, требует знания основ. Основа магии — это медитация. А медитация — это концентрация на магическом ядре.

Магическое ядро. Папа рассказывал о нем пару минут назад, во время теоретической части. Это шар, находящийся в груди у человека и содержащий внутренние запасы маны.

— Значит, мне нужно просто сконцентрироваться? И всё?

— Ты торопишься, я не договорил. — Зенмарк положил руку мне на грудь. — Почувствуй ядро. Почувствуй ману внутри ядра. Ты должен научиться управлять ею, двигать и направлять. И затем, когда почувствуешь, что можешь сделать это — ты должен ускорить ману внутри ядра.

— Ч-ч-что?

Ускорить? Что это вообще значит?

— Представь, что твое ядро — это тарелка с похлебкой. Представил?

Я кивнул. Хотя, и хмыкнул про себя с такого подхода к обучению. Ну, зато наглядно...

— И представь, что тебе нужно разогнать похлебку внутри тарелки. Что ты будешь делать? Размешивать её круговыми движениями, верно? Тоже самое и с маной. Ты должен раскружить её внутри ядра. И чем быстрее она будет кружиться, тем лучше.

Я озадаченно смотрел на отца. Ложка… похлебка… ядро… ускорение… Понятно, что ничего не понятно. Похлебку я могу размешать ложкой, а что насчёт маны?

Зенмарк вздохнул.

— Лайт, меня никто этому не учил. Инстинктивно научился управлять маной, схватился за невидимую ниточку, движущую потоки. А когда впервые попытался раскружить её в ядре, ускорить, чувствовал себя тем еще дураком. Словно, я выплыл в открытый океан и пытаюсь устроить водоворот размером с целый материк простым веслом. Кажется, что твоя вола слаба, что мана не слушается и ничего не получится, но ты не должен сдаваться. У меня получилось, получится и у тебя.

Он снова вздохнул.

— Лайт, если бы я мог объяснить лучше, то обязательно сделал бы это. Ты же знаешь, я уговаривал Дару заняться твоим обучением, вместо меня...

Я улыбнулся и кивнул. Еще не хватало, чтобы Зенмарк расстроился из-за того, что плохо учит. В конце концов, он занимается этим добровольно.

Придется разбираться с магией самостоятельно. Ну, по крайней мере, я знаю, что в этом можно преуспеть. У отца ведь получилось инстинктивно нащупать "нитки" управления над потоками маны. Значит, получится у меня. Сконцентрироваться на ядре, затем на мане. Научиться управлять маной. А затем ускорить её внутри ядра. Звучит легко.

Зенмарк продолжил:

— Но ускорения маны внутри ядра недостаточно для полноценного обучения, кроме этого, ты должен научиться ускорению маны по магическим каналам. Ты можешь представить их, как трубочки, которые расположены по всему твоему телу, и тебе нужно прогонять ману по каждому такому каналу от самого его начала и до самого конца.

Я тяжело вздохнул. Еще одно непонятное занятие, которые придется инстинктивно постигать. Каналы... сколько их... как по ним пускать ману...

И ради чего всё?

— А в чём смысл? Как я научусь магии, ускоряя ману? — не понимал я.

Разве, не логично, что обучение магии нужно начинать с самой магии?

Зенмарк терпеливо кивнул.

— Представь, что ты тренируешься с мечом и разрезаешь воздух. Ты бьешь по воздуху, но используешь те мышцы, что используются в бою с настоящим противником. Так же и медитация. Когда ты ускоряешь ману по ядру и каналам, ты тренируешь своеобразные мышцы, которые не видно глазами, но которые нужны для освоения магии.

— Если нужные для магии "мышцы" не видно, то как я пойму, что уже готов?

— Про «не видно глазами» я немного погорячился, их не видно обычным людям… Но маги видят ядра и каналы, и отличают натренированные от обычных. После длительных медитаций ядра и каналы меняются в цвете, размерах... Таких изменений может быть множество — от них зависит, примут тебя в академию, дадут ли задание и ранг силы в гильдии авантюристов. Впрочем, тебе еще рано о таком думать.

— А магия?

— Не думай пока о магии. Сконцентрируйся на медитации и манипуляции маной.

Как это…

Зенмарк заметил разочарование, которое появилось на моем лице, и положил руку мне на плечо.

Только медитация и ускорение маны… Никаких тебе земляных стен, огненных шаров и ветряных торнадо. Нет, я, конечно, переживу, но обидно.

— Ладно, — сдался Зенмарк и вздохнул. — Не хотел обнадеживать, пока ты еще даже не начал медитировать. Я научу тебя магическому щиту, которым сам пользуюсь в патрулях, и парочке атакующих заклинаний. Только научить прежде управлять маной. Ладно?

Должно быть, мои глаза слишком ярко зажглись, так что Зенмарк рассмеялся.

— Медитации, Лайт! Первым делом медитации! Только не переусердствуй, ладно?

***

Для других могло показаться, что я просто сижу за столом, бесцельно вглядываясь в окно, где небо затягивалось тучами, а солнце заходило за горизонт. Но их глаза ошибались. За внешней спокойностью внутри шла ожесточенная борьба воли и духа.

Глаз дергался, на виске раздулась вена, сердце колотилось в груди, как бешеное.

Почти… Почти…

— Лайт! Закрой за мной дверь. — раздался голос Зенмарка, и внутри меня что-то оборвалось.

Бляха! Сорвалось.

— И не сиди снова за ядром пятнадцать часов! — добавил он.

Ну как же так, ну! Я почти перешел на первый слой ядра — желтый. Тогда, я достиг бы результата десятилетнего аристократа, который, в среднем по королевству, начинал медитацию в семь лет. К тому же, те медитировали под присмотром наставника-мага, закончившего столичную академию, а я почти самостоятельно. Папа не уделял мне достаточно времени, только изредка помогал советами, потому что ситуация с лесом обострилась. Зенмарк снова участвует в патрулях как воин.

Мда-уж.

Достичь желтого ядра в пять лет было бы отличным результатом. Но не сегодня.

Но когда-нибудь точно достигну его. Потому что за маленьким телом, пухлыми щеками и большими голубыми глазами скрывался тот еще трудяга, уделяющий медитации над своим ядром по несколько часов в день. И уделял бы еще больше, если не родители, вечно обламывающие развитие своими прогулками да другими отвлечениями.

Отцу даже пришлось растянуть тренировки с мечом, лишь бы я не пропадал, медитируя целыми днями, отвлекаясь только на еду. Впрочем, меч мне тоже нравился, и на такой размен я был согласен. Даже жаль, что у отца было не так много времени для тренировок со мною. Работы с каждым днем у него становилось все больше, в лесу было неспокойно. Гоблины заходили все дальше, и бывало даже встречались с лесниками на опушке, чего никогда не случалось прежде.

Я спустился со стула, и чуть не упал из-за онемевших ног.

«Зарядки между медитацией не помешают», — отметил я про себя и отправился к входной двери. Там меня уже ждал отец в полной экипировке. Он отправлялся в очередной патруль. Благодаря Зенмарку и другим ополченцам наше поселение оставалось безопасным.

— Пап, я всего раз просидел пятнадцать часов. Уже говорил, этого не повторится, — пообещал я, крепко обнимая его. Зенмарк только улыбнулся. Не верит, блин.

— Лайт, сейчас серьезно, лады? Из дома не выходи до моего прихода. Мама не обрадуется, если ты не будешь слушаться, пока она в городе. Ты знаешь, ей и так тяжело после похорон матери, и, если еще что-нибудь случится с тобой…

— Знаю.

— Ты умный мальчик. Ложись спать, а утром я уже приду. — Отец еще раз обнял меня. Я не был против. С каждым годом я привязывался к этим людям… нет… к родителям все сильнее.

А как иначе? Я видел их и только их в течении пяти лет, отказываясь от общения с ровесниками. Родителей это волновало и беспокоило, но я успокаивал их, говоря, что ровесники слишком глупые для меня. Впрочем, когда я говорил что-нибудь подобное это делало родителей только беспокойнее.

Зенмарк покинул дом и пошел по вымощенной камнем тропинке вниз по склону холма, на котором находился наш дом. Меч весело бряцал у него на поясе, и плащ слабо развевался на спине. В паре десятков метров, у начала холма, уже стояли остальные члены патруля. Они махали мне и Зенмарку, улыбаясь и о чем-то говоря.

Я помахал им в ответ и закрыл дверь. Затем какое-то время потупил у закрытой двери.

Что мне делать?

Вернуться за медитацию? Тогда, я наконец перейду на желтое ядро, к чему стремился последние несколько лет. Теперь-то я понимаю, почему отец не рассказал мне про магический щит сразу и советовал забыть о магии на какое-то время. До перехода на желтое ядро — а это занимало несколько лет — ни о какой магии и речи не шло.

Но скоро я перейду на него, а это значит, отец научит меня своим штучкам, которые он использует в стычках с гоблинами. Магический щит и... к сожалению, о других заклинаниях отец особо не распространялся. Наверное, не хотел, чтобы я размечтался.

Я вернулся в комнату и сел за тот же стул у окна.

Солнце еще не успело зайти за горизонт. Лесники возвращались с опушки, идя по узким тропинкам, с нагруженными поленьями на спинах. Крестьяне возвращались с полей, таща за собой нагруженные тележки.

Я закрыл глаза и сделал глубокий вдох. Ушёл в медитацию.

***

«Стук. Стук. Стук.», — кто-то стучал в окно.

Я снова вынужденно выхожу из медитации. В этот раз до желтого ядра мне оставалось еще много работы. Часов пять, но в следующий раз придется начинать с начала. Столько работы впустую...

«Стук. Стук. Стук.» — настойчивый стук в окно продолжился.

Что за...

В голову начали закрадываться тревожные мысли.

Сколько прошло времени с момента, как я начал медитировать? По ощущениям, всего пара часов, не больше. Отец в патруле до утра, а мать вернется только через пару дней.

Медленно открываю глаза.

В комнате, как и за окном, темно.

Но я вижу силуэт. Почти человеческий.

Силуэт приближается все ближе, и лунный свет освещает зеленую искривленную морду с красными клыками. На них кровь.

Ч-ч-чего?

— Аааа, — крича, я отшатываюсь от окна, как ошпаренный, и падаю со стула.

Сердце рвется из груди, а в горле пересыхает от страха. Я даже почти не замечаю горящую боль в затылке после удара об пол.

В следующую секунду, окно разбивается, и осколки сыпятся на меня. Я только успеваю закрыться руками.

Ч-что за херня?

В оконную раму запрыгивает существо, чью морду я видел перед окном.

Оно немного выше меня, с выпирающим, круглым животом. Его худые, но жилистые руки крепко держатся за раму. Ноги, не боясь порезов, стоят на разбитым стекле.

Два глаза с змеиными зрачками изучают меня.

Существо склоняет голову набок и хрипит, приоткрыв рот.

— Shhehiha?