Первое, что я почувствовал, проснувшись, было раздражение. Всё из-за света, бьющего мне прямо в лицо и мешающего спать.

Ну что за гадство?

Постепенно глаза привыкли, и я сумел увидеть хоть что-то, а именно: высокую стену с квадратным светлым окном и деревянный стол, прилегающий к ней. Вид оказался абсолютно незнакомым: место, где я проснулся, явно не было моим домом.

— Он ищет папу! — внезапно раздался умиленный голос, и надо мной навис бородатый мужчина, прямо сияющий от счастья.

Он потянул руку и, остановив её прямо перед моим лицом, принялся шевелить пальцами, словно пытаясь поиграть со мной, как с младенцем. Он что... сумасшедший?

— Разве он не должен плакать? — спросил мужчина, наконец убрав свои пальцы. Мне даже показалось, что мужчина расстроился, что я ему не подыграл.

Теперь в поле зрении появилась невысокая девочка с синими волосами до плеч. У неё было задумчивое выражение лица, что совсем не подходило её возрасту. По виду, я не дал бы ей больше пятнадцати.

— Обычно, да. Но… в академии говорили, что случается и такое… — как-то неуверенно пробормотал девочка и… взяла меня на руки.

На этом моменте я впал в ступор. Конечно, я и прежде ощущал себя невероятно странно, проснувшись в незнакомом месте среди незнакомых людей. Но сейчас, когда хрупкая девочка так просто взяла меня на руки…

«Что за херня???» — хочется спросить.

Кроме того, как сильно я не пытался вспомнить хоть что-то, ничего не удавалось. У меня не раскалывалась и не кружилась голова, меня не тошнило. В общем, никаких признаков травмы головы. Однако я не мог вспомнить даже собственного имени.

Но и тут, когда казалось хуже некуда, со дна постучали. Я обнаружил, что не могу толком двигаться. Тело парализовало, едва получалось шевелить пальцами, но не хватало сил и контроля, чтобы просто поднять руку.

—  Всё хорошо? — прозвучал еще один голос: женский, хриплый и усталый. Несмотря на то, что я слышал этот голос впервые, он показался мне приятным и… уютным что ли.

Девочка с синими волосами вздрогнула. Она так сильно задумалась, что забыла, где находится и что она здесь не одна.

— Секунду, — произнесла девочка и заглянула мне в глаза. — Я должна в кое-чем убедиться. Вам не стоит беспокоиться.

Она собралась играть со мной в гляделки? Ну попробуем. Я ответил на взгляд девочки. Но не ожидал, что её глаза тут же очаруют меня, приковав невидимыми цепями. Причём, с такой силой, что, если бы даже захотел, я не смог бы отвести взгляд.

Её глаза были словно два больших изумруда, внутри которых переплетались потрясающие узоры: круги, звезды, волны, чего только я там не увидел за эти пару секунд. Во всех узорах и фигурах резвился свет: он двигался и колебался, будто морские волны в штормовую погоду

Разве у человека могут быть такие глаза?

Время будто замедлилось. Смотреть в глаза девочки, не моргая, оказалось очень выматывающим, и когда мне стало почти невыносимо терпеть это, она наконец выдохнула и отвела взгляд.

— Ваш сын в порядке, — сказала она, передавая меня кому-то другому в руки, — Если потребуется какая-либо помощь, я буду у себя, приходите в любое время. Ещё раз поздравляю вас.

Раздались звуки быстрых удаляющихся шагов.

— Госпожа… — начал было говорить бородатый мужчина, но девочка мягко прервала его.

— Зовите меня просто Дарой.

Мужчина продолжил:

— Я не сказал сразу, чтобы не беспокоить вас, пока идут роды. Гоблины опять напали на патруль, у нас несколько раненных.

— Потерь нету?

Мужчина тяжело вздохнул.

— Двоих убили. Их не удалось вытащить из леса.

— Я позабочусь о раненных, — сказала девочка изменившим голосом, теперь он звучал глухим и уставшим. — Зенмарк, сегодня побудьте со своей семьей.

— Благодарю вас, госпожа.

Мне потребовалось немало силы воли, чтобы дослушать их разговор до конца. Меня адски морило в сон, мысли туманились.

Гоблины? Кого-то убили? О чём они говорят?

Снова послышались удаляющиеся шаги, а затем и звук закрывающейся двери. Девочка с синими волосами покинула дом.

Чьи-то теплые руки нежно охватили меня с двух сторон.

— Лайт, ты такой красивый мальчик!  — сразу после этих слов, меня поцеловали в щёку. — Зен, выкинь из головы плохие мысли и погляди на нашего малыша.

В теплых объятиях я уже не мог бороться со сном. Перед глазами появились черные круги, что медленно разрастались: становясь всё больше, и больше, и больше. Пока не стало совсем темно.

Последней моей мыслью было: «Разберусь со всем позже».

И я заснул.

***

Прошёл месяц. Но мне было достаточно и нескольких дней, чтобы понять, что со мной произошло.

Каким-то неведомым способом я очутился в теле младенца. Один этот факт стал для меня настолько сильным потрясением, что я еще несколько дней лежал на пеленках как убитый. Впрочем, вряд ли тут у меня был большой выбор.

Я чётко осознавал, что не могу быть новорожденным ребёнком. Какой младенец понимает речь родителей? Или способен рассуждать также, как я? Да никакой! Ситуация только усугублялась тем, что память ко мне так и не вернулась. Я никак не мог подтвердить свои догадки, а значит полагался только на интуицию.

Интуиция подсказывала мне, что я взрослый, каким-то образом потерявший память и случайно оказавшийся в теле младенца. Однако… интуиция не могла мне сказать, как вернуться в исходное положение.

Что же касается новой жизни...

Мужчина с бородой приходился мне отцом, а женщина, что успела поцеловать меня до того, как я заснул, оказалась матерью. В конце концов, я так привык к ним, что даже сам начал называть их мамой и папой в своих мыслях. Этому поспособствовало и тот факт, что я не помнил родителей из своей прошлой жизни.

Отца звали Зенмарк. Он сочетал в себе мощное телосложение и спокойный мирный характер. Видел я его на так часто, Зенмарк уходил из дома утром и возвращался, когда уже темнело. Но не сказать, чтобы я сильно расстраивался по этому поводу. Всё-таки я не обычный ребенок, которому требовалось много внимания родителей. Меня вполне устраивало одиночество.

Чем именно занимался Зенмарк, я не знал. Но имел мысли на этот счёт. Когда Зенмарк уходил утром, он всегда брал с собой меч и вечером возвращал его на то же место, на стену. Поэтому, я предполагал, что он кто-то вроде стражника, рыцаря или чего-то в этом роде.

Мать звали Лили. Она была значительно моложе отца, но в искренности их любви я не сомневался ни на секунду. У Лили были прямые белокурые волосы, пухлое милое лицо и немного вздернутый нос. На фоне других женщин, приходивших к нам в дом по разным делам, Лили разительно выделялась.

Даже не представляю, почему она выбрала — Зенмарка, бородатого старика с дерьмовым чувством юмора.

Шучу. Не старика, едва ли он старше сорока. Но вот юмор, он правда дерьмовый…

Кхм…

В общем, с родителями мне точно повезло. Но несмотря на это, жизнь младенца мне всё равно не нравилась. Всегда хотелось спать, и уходило на сон в среднем по шестнадцать часов, а иногда даже больше.

В редкие же моменты, когда я не спал: я либо кушал, либо… испражнялся. И последнее особенно напрягало, ведь испачкать или намочить пеленки я мог в любой момент. Тело младенца просто не давало возможности сдерживаться. И даже несмотря на то, что я имел карт-бланш на свинство из-за малого возраста, я все равно чувствовал себя паршиво после каждого раза.

Кроме того, каждый день меня мыла Лили! Девушка, которую я знал всего несколько недель. Да блин! Она могла быть со мной одного возраста. И лучше бы в эти моменты я ничего не понимал, прямо как обычный ребенок. Жить было бы намного проще.

И я говорю в том числе и о кормлении грудью...

Я мужчина. Вероятно даже взрослый мужчина. И странные мысли просто обязаны были возникнуть в моей голове, верно? Я хотел вырасти большим и сильным. И тем более, не хотел умереть от голода из-за отказа от грудного молока. Так что, так или иначе, я подчинялся нерушимым естественным законам природы.

И мне это сильно… нрави… не нравилось!

Жизнь шла своим чередом. Я рос каждый день. И в мои планы не входило унывать из-за перерождения. Я подумал: "Почему я вообще должен расстраиваться?" Ведь я не помню, кем был в прошлой жизни.

Что если перерождение для меня не наказание, а награда? В любом случае, чтобы узнать, придется прожить эту жизнь до конца.