Одинокий луч света устремляется вперёд, и от него во все стороны расходятся бесчисленные ветви.

Линии, растущие бесконечно, словно корни гигантского древа.

Однако в какой-то момент свет, что тянулся вдаль, начал угасать и замер.

Бесконечное стремление и бесконечное угасание.

Лучи, что с такой силой рвались вперёд, в миг утратили способность двигаться дальше, просто застыв в бесконечной череде.

«Это...»

Что это такое и что оно хочет ему сказать?

Пока Кан Юсик в замешательстве созерцал внезапно развернувшуюся перед ним картину, в угасающем свете произошло нечто странное.

«...Возвращается?»

Свет, который почти погас, вернулся к исходной точке и вновь устремился вперёд.

Три луча, повторяющих регрессию к началу.

Пока Кан Юсик отрешённо наблюдал за этим, между тремя лучами показался ещё один.

«Неужели и он будет бесконечно повторять регрессию?»

Только он об этом подумал...

Тун-н—

Свет, рвавшийся вперёд, внезапно замер, а затем начал бесконечно переходить в некую промежуточную точку — ни вперёд, ни назад.

Луч, который в одиночку отказался от регрессии и продолжал лишь смещаться в сторону.

Пока Кан Юсик с недоумением взирал на это непостижимое поведение...

Паканг.

Одинокий луч разделился надвое.

Ш-ш-ша-а-а —

С этим последним видением пейзаж перед глазами смыло невидимой волной, и взору открылась лесная поляна.

Маленькое Святилище и сидящий перед ним Старый монах.

Кан Юсик прищурился, глядя на эту в чем-то знакомую фигуру, и в этот момент...

— Эй! Слышь, монах! Заканчивай медитировать и иди сюда скорее! Жрать охота!!

— Учитель! Выбирайте выражения, пожалуйста!!

— Я бы предпочёл, чтобы ты просто закрыл рот.

— В этот раз я согласна с Бэкчхоном.

С той стороны леса донеслись шумные голоса, и Старый монах, повернув голову на шум, ответил мягким голосом:

— Я скоро буду, так что обождите немного.

Спокойно ответив, Старый монах медленно повернул голову.

Он смотрел прямо туда, где стоял Кан Юсик, и вскоре их взгляды встретились.

— Вы пришли, Чудотворец.

Знакомое обращение. И до боли знакомая аура.

Кан Юсик в изумлении уставился на него.

— Владыка Врат Белого Лотоса...?

Изначальный владелец техники Чёрный Лотос, которую использовал Кан Юсик, и Джингонхянро — тот самый таинственный мастер, что заговорил с ним сквозь время.

Основатель, Владыка Врат Белого Лотоса, предстал перед Кан Юсиком и заговорил с ним.

— С тех пор как вы впервые увидели Джингонхянро, утекло немало времени.

— Прошло порядком... Вы и на этот раз предсказали мой ответ?

На вопрос Кан Юсика Владыка Врат Белого Лотоса мягко улыбнулся.

— Можно сказать и так, а можно и иначе. Разве вы сами уже не понимаете, что всё это значит?

Подземелья внутри Врат — это иные параллельные миры. Но поскольку они связаны через Врата, их больше нельзя назвать параллельными.

Вспомнив слова Хёрмит, Кан Юсик снова посмотрел на Владыку Врат Белого Лотоса.

— Хотите сказать, они соединились?

— У вас, Чудотворец, прекрасная сообразительность.

Глядя на добродушную улыбку Владыки Врат Белого Лотоса, Кан Юсик усмехнулся и спросил:

— Так что же здесь произошло? Насколько я помню...

Кан Юсик нахмурился, пытаясь восстановить обрывки воспоминаний.

— Кажется, я вошёл в Кардинальный Грех.

Результат того, что он не стал сопротивляться силе Соломона при столкновении.

Пейзаж вокруг внезапно изменился, и всплыло окно уведомления о входе в Кардинальный Грех «Лень».

Попасть в подземелье, да ещё и в Кардинальный Грех, минуя Врата?

— Как вы и сказали, это место и есть Кардинальный Грех.

— ...Здесь?

Кан Юсик со странным выражением лица огляделся по сторонам.

Буйная зелень, голубое небо.

Как ни посмотри, это место похоже на обычное прошлое, а вовсе не на погибший мир.

Пока Кан Юсик недоумевал, Владыка Врат Белого Лотоса с улыбкой посмотрел в сторону.

Хва-а-а-ак —

И пейзаж снова изменился.

На этот раз перед ними расстилался дотла выжженный лес, и Владыка Врат Белого Лотоса, сидевший на земле весь в ранах, продолжил рассказ:

— Это место... Узел, где переплелись все миры. В обычных обстоятельствах, стоило вам войти, вы бы затерялись в Узле... Кхе-кхе! Но Джингонхянро привёл вас к этому старому монаху...

— Тогда что стало с моими товарищами?

В ответ на вопрос Кан Юсика Владыка Врат Белого Лотоса дрожащей рукой указал в сторону.

Точка обзора естественным образом сместилась, и перед глазами Кан Юсика промелькнули видения его спутников.

Никс и Хелен, в ярости взирающие на представшие перед ними картины прошлого.

Кёка, запертая в темнице Демонической столицы Чхондо.

Ли Мэй, блуждающая в тумане.

И Ан Сольха, скрестившая мечи с другой версией самой себя.

«Вот оно какое, это подземелье».

Блуждать, скитаться и сражаться внутри Узла, связанного с тобой самим.

Структура, в корне отличающаяся от всех Кардинальных Грехов, что он видел до сих пор.

Пока Кан Юсик поражался увиденному, перед глазами промелькнул другой пейзаж.

Владыка Меча Бэкчхон и Ким Джинхёк, стоящие на одной и той же пустоши.

Напротив них тоже кто-то стоял, но фигура была настолько размытой, что её невозможно было разглядеть.

«Что это?»

Если по остальным товарищам сразу было понятно, в каких мирах они находятся, то что видели эти двое — оставалось загадкой.

Пока Кан Юсик вглядывался в видение с недоумением, оно рассыпалось, уступая место новой картине.

— Это... —

Причудливое пространство, где пейзажи бесчисленных миров отражались, словно в Калейдоскопе.

Там в одиночестве стоял Соломон, а рядом с ним — уже без ран и заметно постаревший — Владыка Врат Белого Лотоса давал пояснения:

— Это центр Узла. А тот человек — ядро Кардинального Греха.

— ...Значит, Соломон и был босс-монстром Лени?

— Именно так.

Кан Юсик со странным чувством посмотрел на Соломона и окружающий его пейзаж.

Кардинальный Грех: Лень.

До регрессии множество охотников входили в него, но все они видели лишь странные картины и вскоре оказывались снаружи. В то время предполагалось, что это место связано с иллюзиями.

«Но это не иллюзии, это миры переплелись друг с другом...»

Какой же силой обладает Соломон, если подобное стало возможным?

Пока Кан Юсик размышлял об этом...

Ху-унг.

В центре появился ещё один человек.

Женщина с застывшим лицом, крепко сжимающая кулаки, обмотанные бинтами. При виде Пан Хеён Кан Юсик слегка удивился.

«Как?»

Неужели она выбралась из Узла первой в одиночку?

Впрочем, с магическим талантом Пан Хеён это вполне возможно.

В тот момент, когда Кан Юсик поразился её успеху, Соломон щелкнул пальцами.

Пространство разверзлось, и оттуда что-то выпало. При виде этого глаза Кан Юсика полезли на лоб.

— Что... что... —

Внутри Калейдоскопа был заперт сам Кан Юсик.

Глядя на своё неподвижное тело в ловушке, Кан Юсик в шоке уставился на Владыку Врат Белого Лотоса.

— Как это понимать? Неужели...

— Верно. Ваше тело захвачено Соломоном.

— Что за... —

Попасться, даже ничего не предприняв. Пока Кан Юсик стоял с нелепым выражением лица...

— Разумеется, нельзя сказать, что это ваше истинное тело в полной мере.

Владыка Врат Белого Лотоса добавил это с улыбкой.

Услышав это, Кан Юсик мгновенно всё понял.

— Техника Боевого Тела?

— Вы проницательны. Подобно тому, как захватили вас, этот старый монах обманул Соломона. Те двое, вероятно, об этом не догадываются.

— Ох... —

Он-то гадал, зачем тот помешал ему активировать цветение Чёрного Лотоса в самом начале, а оказывается, старик метил именно в это.

Пока Кан Юсик поражался хитроумию Владыки Врат Белого Лотоса, тот буднично продолжал:

— Соломон очень силён. Возможно, нынешний вы и смогли бы его одолеть, но получи вы сегодня тяжёлые раны, вы не сможете победить врагов, с которыми столкнётесь в будущем.

Серьёзный, глубокий взгляд Владыки Врат Белого Лотоса впился в Кан Юсика.

— Поэтому, чтобы вы могли максимально сохранить свои силы, этот старый монах проложил путь. Однако этот путь станет тяжёлым бременем для вашей спутницы, что стоит там.

— ... —

— Выбирайте же. Доверитесь ли вы этому старому монаху и вашей подруге, или же предпочтёте действовать в лоб?

Услышав предложение, Кан Юсик посмотрел на Пан Хеён, стоявшую лицом к лицу с Соломоном.

Всё её тело мелко дрожало, а кулаки были сжаты так сильно, будто она пыталась это отрицать.

Вид у неё был подавленный, словно исход битвы уже предрешён.

Судя по этой картине, ему следовало вмешаться самому, но...

«Я справлюсь».

Прочитав это по губам Пан Хеён, Кан Юсик заглянул ей в глаза.

В отличие от дрожащего тела, её взгляд был спокоен и непоколебим.

Увидев это, Кан Юсик принял решение.

— Буду наблюдать до самого критического момента.

Хотя ответ звучал как попытка оттянуть решение, его взгляд уже говорил о полном доверии.

Владыка Врат Белого Лотоса мягко рассмеялся.

— Вы совсем не умеете выражать свои чувства словами.

— Не несите чепухи.

На ворчание Кан Юсика Владыка Врат Белого Лотоса ответил взглядом в центр Узла.

— В таком случае, просто ждите.

— До каких пор?

На этот вопрос Владыка Врат Белого Лотоса ответил бесстрастно:

— Пока ваша подруга не протянет руку...

* * *

Когда пейзаж впервые изменился.

Первым воспоминанием, что всплыло в памяти, был момент, когда она впервые осознала свою ману.

— Я понятия не имею, о чем ты говоришь.

— Ты что, возомнила себя пупом земли? Наглая девчонка... иди и зубри основы как следует!

Даже когда она объясняла то, что видела своими глазами, никто ей не верил.

Знаменитые в научных кругах маги не были исключением; напротив, из-за их презрения и насмешек она превратилась в сумасшедшую, которая искренне верит в свои галлюцинации.

Ей было тошно от такого отношения, поэтому она начала серьезные исследования и через месяц снова посетила академию с точными определениями.

— Это... этого не может быть...

— Неужели это существует на самом деле? Нет, но...

Те, кто издевался над ней, были в шоке, а у некоторых рушились дела всей жизни, ведь их многолетние исследования были опровергнуты в самом корне.

Так она начала обретать мировую известность, и с тех пор мало что изменилось.

Она встречалась с разными людьми, обсуждала магию и высказывала свои мысли.

Затем эти короткие беседы перерастали в дискуссии, и новые теории пускали корни и расцветали во всем научном сообществе.

— Она — несомненно сокровище, подаренное человечеству богами.

— Отныне магия шагнет на сотни лет вперед!

Те, кто отрицал её, исчезли, остались лишь трепет и уважение.

В то время это приносило удовольствие, но длилось оно недолго.

— Если она станет демоном, это обернется катастрофой для человечества. Нужно принять меры...

— Просто кичится тем, что ей достался талантливый навык. Мусор, который даже не понимает, что такое магия...

Торчащий гвоздь забивают первым.

Раньше она этого не понимала, но только тогда осознала.

Даже если она будет стараться изо всех сил, помогать другим и использовать свою мощь ради всеобщего блага, люди не будут видеть только это.

Когда-нибудь эта сила может быть направлена против них. Опасаясь будущего, которое еще не наступило, они пытаются нацепить на тебя ошейник.

«Да. В конечном счете, так оно и бывает».

Как бы ты ни старался, острые углы лишь мешают камню катиться. В конце концов, их стешут...

Ква-а-анг—!

С оглушительным грохотом пространство перед глазами треснуло, и шепот в голове прекратился.

— Фух... фух...

Тяжело дыша, Пан Хеён яростно потерла лоб, исказив лицо в гримасе.

— Какую же херню ты несешь...

Хотя в прошлом она и сталкивалась с подобным, она никогда не думала о вещах в таком ключе.

Пан Хеён тряхнула головой, отгоняя голос, который вкрадчиво шептал ей, что в глубине души она наверняка думала именно так.

Она шагнула в созданный ею разлом.

У-у-унг —

Калейдоскоп, в котором развернулись бесчисленные миры.

В этом хаотичном пространстве Пан Хеён посмотрела на того, кто стоял напротив неё.

— Вышла быстрее, чем я думал. Я полагал, ты сломаешься...

— С чего бы мне ломаться, слушая такой бред?

На раздраженный ответ Пан Хеён её оппонент, Соломон, усмехнулся:

— Бред, значит. И почему ты так считаешь?

— Потому что я никогда так не поступала. И никаких других объяснений не требуется.

— Вот как... Понятно.

Соломон, бесстрастно пробормотав это, коснулся своего лица.

— Должно быть, ты так думаешь лишь потому, что еще не видела будущего.

Что за чушь он несет с самого начала?

Пока Пан Хеён морщилась от этого в высшей степени неприятного разговора, Соломон щелкнул пальцами.

Ху-унг —

В глубине Калейдоскопа появился Кан Юсик, связанный и лишенный сознания.

Глаза Пан Хеён расширились.

— Ты...!

— Этот человек сейчас запутан в Узле мира, с которым он связан. Если его не вызволить немедленно, само его существование разлетится на куски и рассеется по всему Узлу.

— Что?..

— Проще говоря, его ждет окончательная смерть, от которой не сможет спасти даже ваша союзница, Святая.

Как только была упомянута смерть Кан Юсика...

Тело Пан Хеён, до этого едва заметно дрожавшее, замерло.

Остатки страха испарились, уступив место ледяной ярости. Соломон внутренне восхитился этой непоколебимости.

«Она полностью преодолела это?»

Будучи выдающимся магом, она не должна была так легко отбросить сомнения. Какую же магию она применила?

Соломон бросил короткий взгляд на запертого Кан Юсика и продолжил:

— Единственный способ предотвратить это — распутать переплетенный Узел. То есть, необходимо напрямую вмешаться в устройство мира.

— ... —

Метод, выходящий далеко за рамки системы магии.

От этого нелепого условия кулаки невольно сжались сильнее, но её глаза, не колеблясь, смотрели на Калейдоскоп, окружавший Кан Юсика. Она едва слышно прошептала:

— Я справлюсь...

Раньше она не могла этого знать, но теперь всё иначе.

Ранее, благодаря истинной сущности Хыкрин и Гулы, она осознала возможность того, что Кардинальный Грех может быть иным миром.

А из прошлого разговора с Ча Сихён она узнала, что Врата и другие миры реагируют в зависимости от наблюдения.

«Я не заставляю мир двигаться силой. Мир просто следует за моим наблюдением».

Ей нужно просто уметь видеть.

Но как увидеть этот запутанный мир?

Пан Хеён отчаянно пыталась найти решение, и вскоре её взгляд зацепился за одну вещь.

«Калейдоскоп...?»

Калейдоскоп, ярко отражающий бесчисленные миры.

В этом пейзаже Пан Хеён почувствовала, как возможности её первоосновы — Ид-магии и Множественного преломления — начинают бесконечно расширяться.

Достигнутый предел забился в преградившую путь стену, проламывая скорлупу и выходя в новую область.

У-у-унг —

Всего один шаг.

Но этим шагом она покидала тесный колодец и выходила в истинный мир.

Соломон бесстрастно наблюдал за тем, как маг встречает свое чудо, и в то же время нечто, скрывавшее его лицо, исчезло.

Чра-ра-рак.

Если быть точным, тысячи, десятки тысяч лиц, беспорядочно наслоенных друг на друга так, что их невозможно было опознать, начали исчезать.

И в тот момент, когда Пан Хеён через Множественное преломление смогла заглянуть в другой мир...

— Добро пожаловать.

Причудливо искаженный голос стал чистым и звонким.

— Мне.

Соломон — Пан Хеён — широко развела руки, приветствуя саму себя.