Перевод: Энди

※※※※※※※※※※※

— Сперва я думала, что в этом грязном, хоть и запущенном, местечке найдётся что-то занятное, но, присмотревшись, не вижу ничего, что привлекло бы мой взгляд. Даже для того, чтобы развеять мою скуку, оно не годится.

Девушка с рыжими волосами, поигрывая подолом платья на вытянутой руке, пробормотала это, не меняя скучающего выражения глаз.

— Всего пара минут в подворотне, и уже такие выводы? Дизайнер, проектировавший столицу, вряд ли думал, что его городские пейзажи сочтут скучными.

— Весь мир существует ради меня, так что всё в нём должно служить моему развлечению. Не постигаю, кто одобрил столь унылый городской вид. Похоже, королевская семья оказалась на удивление недальновидной. Видимо, из-за этого они недавно и вымерли, так ведь?

— Эй, ты… это же просто вопиющее неуважение, да ещё и в Королевской столице! — Субару, слушая речи девушки, от которых мурашки бежали по коже, невольно съёжился и огляделся по сторонам, хотя и знал, что вокруг никого нет.

Девушка же, заметив эту его осторожную, а точнее, трусливую реакцию, лишь фыркнула.

— Какая скучная реакция и пустяковые опасения. Если ты боишься подобных мелочей, значит, и ты всего лишь одна из многих заурядных личностей.

— Я и так прекрасно понимаю, что я заурядный, посредственный, обычный, самый что ни на есть простой обыватель, так что с этим всё в порядке. Но, поскольку я сегодня уже огреб по полной, больше не хочу быть втянутым в неприятности из-за твоих неосторожных высказываний!

— Вот это действительно пустяки. Тебе следовало бы гордиться тем, что ты хотя бы в качестве статиста причастен к моему блистательному пути. Выказывать же недовольство по этому поводу — всё равно что идти против самой сути вещей.

— Я больше не хочу терять время и доставлять неприятности моей спутнице! Мы и так уже полностью опоздали, но с каждой минутой моё положение становится всё хуже! Меня просто перестанут замечать!

При мысли о холодном взгляде Эмилии у него по спине пробежал леденящий ужас. А ещё… странное, волнующее ощущение. Субару не мог понять его природу, но смутно чувствовал, что лучше не пытаться его разгадать.

Поэтому, если это возможно, он хотел бы избежать дальнейшего столкновения с непробиваемым эгоизмом этой девушки.

Такие вот тревожные мысли одолевали Субару. Однако девушка, словно издеваясь над его мольбами, лишь скривила губы.

— Нелепость какая. Пока ты со мной, уделять внимание кому-либо ещё, кроме меня, — верх неучтивости. У меня, между прочим, тоже есть спутник, но я нисколько не переживаю из-за того, что мы разминулись.

— А вот об этом тебе стоило бы хоть немного подумать. Мне до ужаса жаль его.

Быть сопровождающим этого воплощения гордыни и высокомерия… За короткое время Субару проникся сочувствием к этому ещё не встреченному им человеку, представив все его страдания. Наверняка это какая-нибудь несчастная, скромная красавица, которую вертит как хочет её деспотичная госпожа. Субару, питающий слабость к тихоням, не мог не отметить её как потенциально интересный объект для знакомства.

— Вместо этого, чтобы связаться с этим человеком, обязательно нужно быть рядом с ней.

— Называть меня «ней»? Ты что-то совсем разошёлся, да? Если будешь и дальше портить мне настроение, можешь и жизни лишиться.

— От таких разговоров у меня уже оскомина! Да сколько же мне ещё стараться не наступать на мины, чёрт побери?! Хорошая девочка, хорошая девочка, не сердись, ладно?

Он обошёл идущую рядом девушку, помахал перед ней руками и заговорил дразнящим тоном. На её лице отразилось какое-то раздумье, она нахмурилась, но потом вдруг усмехнулась.

— Что ж, пусть так. Шут остаётся шутом лишь тогда, когда смиряется со своей ролью. Глупец, не способный даже определить своё место, недостоин того, чтобы я марала об него руки.

— Ты сейчас сказала что-то очень умное, чтобы выставить меня дураком?

— Если я это подтвержу, сказав, что ты дурак, то это будет тебе лишь на руку, верно? Неважно, осознаёшь ты это или нет.

Произнеся это с видом всезнайки, она бросила на идущего впереди Субару насмешливый взгляд. Ощутив на себе этот неприятный взгляд, он отчётливо осознал их полную несовместимость.

— Да, в общем-то, неважно.

Они всего лишь случайные попутчики. Даже имён друг друга не знают. Стоит им выйти на главную улицу, они повернутся друг к другу спинами и больше никогда не встретятся.

У него не было настолько развитого человеколюбия, чтобы, превозмогая неприятные чувства, пытаться со всеми ладить. Стараться полюбить то, что тебе не нравится, — для Субару это было самым отвратительным занятием.

Придя к такому выводу, он, тем не менее, не собирался расставаться с девушкой до выхода на главную улицу — в этом и проявлялась вся суть его натуры.

И сейчас, пока эти двое перебрасывались колкостями, рядом с ними не было старика Рома, чей добродушный нрав мог бы сгладить острые углы. Он наотрез отказался идти с ними на главную улицу, сославшись на нежелание там появляться.

Хотя этот старик, которого Субару не видел довольно давно, держался так же беззаботно, как и прежде, Субару понял, что его положение не из лучших.

Субару, плохо знавший как Королевскую Столицу, так и её трущобы, не мог оценить, насколько важным местом была лавка краденого для жителей бедных кварталов. Однако из разговора с теми бандитами он понял, что старик Ром, как владелец этой лавки, был довольно известной личностью.

И что, потеряв лавку, он оказался в весьма незавидном положении.

Ничем не могу помочь, как бы бессердечно это ни звучало.

Несмотря на понимание его ситуации, Субару ничего не мог для него сделать. В конце концов, в деле с разгромом дома краденого Субару был, можно сказать, одним из виновников.

С точки зрения старика Рома, jy был одним из тех мерзавцев, что разрушили его рабочее место. Он имел полное право осыпать его проклятиями, но не сделал этого, что говорило о его здравомыслии.

Именно потому, что ему импонировала натура старика, Субару хотел хоть как-то исполнить его желание.

Если он не сможет хотя бы узнать, где Фельт, то не сможет и отплатить ему.

Старик Ром объяснил, что, следуя указанному им маршруту, можно безопасно выйти на главную улицу, хоть это и займёт немного больше времени из-за обхода. Разумеется, Субару категорически не желал новой встречи с бандитами, так что, если не считать бесплодной перепалки с девушкой по пути, жаловаться было не на что.

— И пока я тут размышлял, мы наконец-то выбрались.

Миновав извилистый переулок, они наконец увидели впереди улицу, залитую ярким солнечным светом. Судя по нескончаемому потоку прохожих, они выходили на торговую улицу или какое-то другое оживлённое место.

Наконец-то это мучение закончится, подумал Субару и обернулся к девушке.

— Как только выйдем, мы с тобой — совершенно чужие люди. Мне нужно найти мою милую-милую спутницу, да и связываться с тобой дальше, навлекая новые неприятности, я не хочу. А тебя, небось, твой спутник уже с ног сбился искать, так что не мечись зря и дай себя найти.

Готовый к тому, что его назовут бессердечным и хладнокровным, Субару довольно резко отшил девушку. До этого момента она постоянно держала его в напряжении, так что это была отчасти месть, но главное — он решил, что иначе эта девица просто не поймёт его намерений.

Возможно, из-за того, что Субару высказался так прямо, девушка не стала трактовать его слова в свою пользу. Однако она не забыла дерзко улыбнуться.

— То, что между тобой и мной нет ничего общего, и так ясно, не стоило и упоминать. Ты — всего лишь одна из бесчисленных ступенек на моём пути. Мне, любимице этого мира, нет нужды обращать внимание на придорожный камень… Впрочем, я вовсе не это имела в виду.

Скрестив руки на груди, подчёркивая её пышность, она искоса поглядывала на Субару.

В этом её жесте сквозили чувства, противоречащие словам, и это было настолько очевидно, что даже Субару, не отличавшийся особой проницательностью, всё понял.

— Такая высокомерная, а боишься, что тебя возненавидят! Какая же ты зануда!

— То, что я любима всем сущим, — это закон мироздания. Идти против него — значит выходить за рамки разумного. Скорее, это я поражена твоей неадекватности.

— Я и сам не прочь похвастаться своей неадекватностью, но до тебя мне далеко!

Куда только делась напряжённая атмосфера, царившая до этого, — Субару громко рассмеялся, парируя её слова.

Если бы она просто рассталась с ним, испытывая лишь нарастающее отвращение, он бы без сожалений забыл её, но нет же, такое поведение! Она, без сомнения, красавица, и когда она вот так демонстрирует свою неуловимую сторону, Субару просто не знает, как реагировать.

У неё сильное эго, и она привыкла говорить, не считаясь с чувствами других, но при этом боится быть нелюбимой.

Отчего-то это напоминает мне кое-кого, и на душе становится как-то муторно.

— А-а, ладно, ладно, понял. Не буду ненавидеть, не буду.

Сам не зная почему, Субару утратил весь свой запал и с кривой усмешкой ответил ей. Девушка недовольно нахмурилась и, предварив свои слова вопросом «Что такое?», продолжила: — Я — та, кого любить само собой разумеющееся. Не говори банальностей, ты.

— А-а, ну да, ну да, конечно-о-о. Ты же у нас сущий младенец духовно, так что тебя все должны любить, как младенчика, это же так есте-е-ественно. Агу-гу-гу-гу.

Его фирменная гримаса имела оглушительный успех у соседских младенцев. С тех пор мамочки из его района каждый раз, завидев его, покатывались со смеху. Причём он в те моменты вовсе не корчил рожи, отчего ему становилось невыразимо тоскливо.

Такой вот подход, неразрывно связанный с грустными воспоминаниями. Он был уверен, что это вызовет бурю восторга, но реакция самой девушки была…

— Хм, пожалуй, я немного тебя пожалею.

Вместо смеха она вздохнула, приложила палец ко лбу, закрыла глаза и покачала головой. Не глядя на Субару, застывшего с перекошенным от гримасы лицом, она продолжила: — Осознанно или нет, но такое поведение уже въелось в твою натуру. Это не может считаться твоим достоинством. Это лишь тонкая скорлупа, скрывающая слабость. Видеть это невыносимо. Особенно в сочетании с твоим выражением лица.

— В первой половине говорила что-то серьёзное, а во второй незаметно так прошлась по моей внешности?!

— Впрочем, если ты намерен и дальше придерживаться этого, то меня это не касается.

Субару, так и не нашедший повода убрать гримасу и оставшийся с искажённым лицом, лишь недоумённо склонил голову в ответ на её слова.

Он никак не мог понять, что она имела в виду.

Эта девушка, как видно по её манерам и поступкам, даже в своих высказываниях не заботилась о том, чтобы быть понятой другими.

Дальнейшие расспросы вряд ли принесли бы ясный ответ. Подумав так, Субару отказался от попыток что-либо ещё ей сказать.

А может быть, решив, что она — существо непостижимое, Субару таким образом просто избегал необходимости осмысливать её слова здесь и сейчас.

Впрочем, в данной ситуации, как бы Субару ни ответил, он всё равно не получил бы большего ответа.

Потому что…

— Наконец-то нашла.

В тот момент, когда они вышли на улицу, их встретил этот голос.

В отличие от сумрака переулка, главная улица была залита ослепительным солнечным светом. Резко выйдя из тьмы на свет, Субару зажмурился от слепящих лучей.

Словно купаясь в этом сиянии, на Субару смотрела девушка в белом плаще.

Её изящные брови были устало и обеспокоенно сдвинуты, а серебряные волосы, скрытые под капюшоном, легко развевались. На её прекрасном лице играла улыбка облегчения, а в аметистовых глазах читалось трудноописуемое, трепетное чувство.

Одного взгляда на эту печальную красоту было достаточно, чтобы понять, как сильно она переживала за Субару.

С одной стороны, ему было совестно, что он заставил её так волноваться, но с другой — мужскому сердцу было приятно чувствовать её заботу. Любовь — штука сложная, независимо от пола.

— А, Эмили…

Едва он вышел на главную улицу, как тут же увидел ту, кого так хотел встретить.

Лицо Субару просияло от такой быстрой, превзошедшей все ожидания, встречи, он уже хотел позвать её по имени, но что-то вдруг резко оборвало его порыв.

Рядом с ней, мягко вздохнувшей, глядя в его сторону, стояла ещё одна фигура.

Судя по крепкому телосложению, это был мужчина. В голове Субару тут же пронеслись шесть букв: «КУКОЛД»!

— Эй, эй, что это такое?! Что это за мужик рядом с Эмилией-тан?!

Резко шагнув вперёд, он тут же вклинился между мужчиной и Эмилией. Защищая пока ещё свою спутницу спиной, он отступил назад, ткнул в мужчину пальцем и свирепо уставился на него… но, увидев лицо этого ненавистного типа, Субару застыл. А потом…

— Эй, эй, девчушка, девчушка. У твоего спутника, похоже, совсем шарики за ролики заехали. Ты как, в порядке?

Так сказав, мужчина пожал плечами и дружелюбно обратился к Эмилии… его голос звучал немного глухо и неразборчиво.

И неудивительно, ведь его голова была полностью закрыта угольно-чёрным шлемом типа «фулфейс».

Шлем, скрывающий всё лицо… сам по себе не такая уж и примечательная деталь экипировки. В Королевской столице можно было встретить самых разных людей.

Доспехи или магические робы были довольно популярны. Даже стражники-рыцари спускались в город. Если бы по улицам просто бродил кто-то в полных доспехах, Субару бы так не удивился.

Но он всё же остолбенел от вида этого мужчины, потому что его наряд, даже по меркам Королевской Столицы, был куда более эксцентричным, чем просто полные доспехи.

— Неожиданно быть обозванным разлучницей женским голосом, я прям весь в предвкушении!

— А у тебя самого-то с чувством стиля полный швах, а?!

— И ты тоже, брат, не очень-то следишь за тем, как разговариваешь со старшими. Я-то прощу, потому что я клёвый и добрый дядька, но попадётся кто другой — и бац! Головы как не бывало.

Мужчина, на которого с воплем указывал Субару, весело похлопал себя по шее.

Его странность не ограничивалась лишь головой — нет, скорее, именно потому, что она ограничивалась головой, это и было странно.

Угольно-чёрный шлем, закрывающий всю голову. Обычно под ним должна была следовать броня того же цвета. Но у этого мужчины ниже шеи была не броня, а лёгкая одежда из дешёвого материала, похожего на мешковину.

Не похоже, чтобы она была соткана из какого-то особого материала — это была просто обычная лёгкая одежда. Не только куртка, но и штаны были из той же серии, и, более того, на ногах у него были соломенные сандалии.

Смысл такого сочетания был совершенно непонятен.

Странностью наряда спортивный костюм Субару тоже выделялся в этом мире, но и одеяние этого мужчины, без сомнения, было весьма нетривиальным.

Хотя нельзя было исключать и вероятность того, что это стандарт этого мира…

— Ведь это не так, Эмилия-тан?!

— Можешь не волноваться, Субару. Меня его наряд тоже удивил.

— Точно-точно, она так офигенно удивилась, просто прелесть. А потом, когда я искал свою потеряшку, она предложила мне помочь — вот тут уже удивился я.

Хихикая, мужчина запросто рассказал о своей встрече с Эмилией.

Услышав это, Субару посмотрел на Эмилию с укоризной.

— Эмилия-тан, твоя доброта — это, конечно, супердостоинство, но всё-таки стоит выбирать, с кем иметь дело. Знаешь, почему ядовитые грибы такие яркие и ядовитые на вид? Они как бы говорят окружающим: «Я ядовитый, я опасный, съешь меня — умрёшь!» — и так предотвращают беду, понимаешь?

— Эй, эй, от твоих слов у меня возникает только одно впечатление: будто я какой-то опасный тип! Разве это не жестоко?

— Типа с такой подозрительной внешностью, как у тебя, в моём родном городе, где гиперопека над детьми развита до предела, тут же бы сдали куда следует. В ближайшей начальной школе устроили бы внеочередное общешкольное собрание!

В конце концов, дошло бы до того, что по району начали бы пускать циркуляр только из-за того, что он просто гуляет по улице днём в будний день.

Неужели это только предрассудки Субару, что такая чрезмерная бдительность на самом деле не очень-то помогает детям?

Погружённый в такие вот бесполезные размышления, Субару повернулся к Эмилии.

— Короче говоря, я же всегда говорил Эмилии-тан: остерегайся машин и мужчин, так? Особенно мужчин — они ведь волки! Нельзя так беззащитно улыбаться им… Ты сердишься?

— Я просто думаю, помнит ли Субару то, что я ему говорила, так же хорошо, как я помню то, что он говорит мне. Да, без всякого злого умысла, конечно.

Наступил на больную мозоль, — Субару захотелось закрыть лицо руками, сожалея о своей оплошности.

Но, к счастью, дальнейшая нотация на этом месте была прервана. И источником прерывания были не трое участников нынешнего разговора, а…

— Хм, весьма предусмотрительно ждать меня там, куда я направляюсь. На удивление похвальное усердие, Ал.

— Честно говоря, не могу отделаться от ощущения, что это чистая случайность и просто повезло, но портить настроение принцессе тоже неохота, так что кивну. Да, всё именно так!

Девушка шагнула вперёд и высокомерно бросила фразу, на которую мужчина — Ал, как его назвали, — усмехнулся. Затем он грубо взъерошил ладонью рыжие волосы девушки и притянул её к себе.

— Какое удивительное совпадение, но, похоже, тот, кого искала девчушка, и тот, кого искал я, шли вместе. Тут, похоже, какая-то судьба замешана.

— Я верю, что это всего лишь красная нить судьбы между мной и Эмилией-тан потянулась, а между нашими двумя парами никакой связи нет!

— Ну и языкастый же ты парень.

Приглушённо рассмеявшись в ответ Субару, Ал помахал рукой, которой только что гладил девушку. С самого начала все его действия выражались движениями только этой правой руки.

И это было вполне естественно. Ведь у этого мужчины попросту не было левой руки, которая должна была бы быть.

Однорукий, в угольно-чёрном шлеме, и в этой лёгкой одежде, совершенно не соответствующей его внушительной внешности.

Судя по тону голоса и внешнему виду, не считая лица, он был, вероятно, значительно старше. Тем не менее, он не производил впечатления старшего по возрасту из-за своей такой же легкомысленной, как и одежда, манеры поведения.

Если говорить по-хорошему, он был дружелюбным. Если по-плохому — неугомонным взрослым.

— Погоди-ка, так это ты спутник этой девчонки?! А как же мои ожидания насчёт милой, скромной красавицы, которую постоянно третируют?!

— Так удачно всё не бывает, старик, придётся тебе смириться… Девчушка?

На недовольство Субару, чьи ожидания не оправдались, мужчина отреагировал снисходительно, а затем с недоумением обратился к Эмилии.

По реакции мужчины Субару с опозданием заметил перемену в Эмилии.

Эмилия, до сих пор не участвовавшая в разговоре и молчавшая, вела себя странно.

Она теребила край капюшона, словно пытаясь незаметно прикрыть лицо, и старалась спрятаться за спиной Субару, уклоняясь от взгляда.

В этом месте был лишь один человек, от которого она могла бы прятаться. Это было очевидно и без вычислений по их позициям.

— Что такое, уставилась на меня? Когда понимаешь, что мы расстаёмся, моя красота становится ещё более притягательной. Я, бесспорно, греховное творение богов, но так безмолвно пялиться — это же невежливо.

— Прости, но если для услады глаз, то у нас и своих красавиц хватает… Похоже, мы оба нашли тех, кого искали, так что, наверное, пора расходиться.

Не обращая внимания на слова девушки — той самой, от которой пряталась Эмилия, — Субару перевёл разговор на Ала.

Почему — он не знал, но Эмилия колебалась, не желая привлекать к себе здесь больше внимания. В таком случае, выбор Субару — пойти ей навстречу. И для этого следовало вести переговоры не с той, с кем, похоже, договориться невозможно, а с тем, с кем это ещё могло получиться.

Неизвестно, понял ли Ал скрытые намерения Субару, но он не стал как-то особенно возражать против его слов.

— Что ж, пожалуй, так и будет. Я прекрасно понимаю, как утомительно сопровождать принцессу.

— Я тебе сочувствую. Нет, серьёзно.

— Если общаться с ней с великодушием взрослого, то не так уж и устаёшь. Требовать того же от сопливого мальчишки было бы жестоко, так что не буду.

Пожав плечами на довольно искренние слова Субару, Ал опустил взгляд на девушку. Глаз под шлемом не было видно, но его аура напоминала отца, наблюдающего за своей любимой дочерью.

Наверное, у них неплохие отношения.

— Ну, мы пойдём сюда… а вы?

— Тогда и мы пойдём сюда.

— Ну, тогда мы пойдём в другую сторону.

— Тогда и мы пойдём в другую…

— Да ты издеваешься?! Ты что, влюбилась в меня по уши?! Такая легкодоступная?!

— Какой же ты шумный, хоть это и всего лишь шутка. Скучные мужчины умирают скучной смертью.

Высказавшись до конца со скучающим видом, девушка, сопровождаемая своим спутником, гордо удалилась. В её спине не было и тени колебаний, и это было неприятно — он ведь хотел, чтобы её резко отшили, но…

Поэтому Субару, с последней колкостью, крикнул удаляющейся девушке: — Эй, лови, гордячка!

— Какая наглость с твоей стороны. Прикажу Алу свернуть тебе шею…

Девушка, начавшая было говорить что-то угрожающее, обернулась, и её красные глаза слегка расширились.

Перед ней по параболе летело аблоки, которые он неумело бросил. Два аблока по плавной траектории устремились к девушке и аккуратно легли в её руки.

Убедившись, что она их поймала, Субару улыбнулся.

— Держи, это аблоки дружбы. В следующий раз, если какой-нибудь плохой взрослый будет манить тебя аблоком на верёвочке, не ведись так просто, поняла?

— Я оказалась в том переулке вовсе не по такой глупой причине.

— В моей голове ты навсегда закрепилась именно в таком образе. Короче, просто возьми.

Навязав ей аблоки с помощью такой грубой логики, Субару потянул Эмилию за руку и повернулся к ним спиной. В последний момент он пожалел, что не обнял её за плечи — сейчас бы она, возможно, и не отказала. Пожалев, он тут же убедил себя, что пока достаточно и того, что он может держать её за руку.

И когда они быстро удалялись, им вслед с другого конца улицы донеслось:

— Девчушка, спасибо, что помогла с поисками! — крикнул приглушённый, но исполненный благодарности голос.

△▼△▼△▼△

Расставшись с высокомерной девушкой и её странноватым на вид опекуном, Субару, пройдя немного по улице, остановился.

— Слушай, Эмилия-тан. Их уже нет, может, теперь поговорим?

Оглядываясь по сторонам, Субару обратился к Эмилии, которая тоже остановилась. Она, до сих пор хранившая молчание, так глубоко натянула капюшон, что даже Субару не мог разглядеть её лица.

Субару беспокоился, не сказал ли он чего-то, что испортило ей настроение во время перепалки с той девушкой. В ответ на его беспокойство: — Эм, прости, Субару. Я немного… задумалась. — Эмилия, моргнув, словно внезапно очнувшись, пробормотала это.

Субару вздохнул с облегчением, услышав хотя бы первые слова, и, незаметно спрятав это облегчение в глубине души, притворился дурачком: — Передо мной можешь сколько угодно витать в облаках, ясно? За это время у меня как раз появится шанс сделать с Эмилией-тан то самое, о чём вслух не говорят, и это самое!

— Вслух… не говорят?

На слова Субару, который шевелил пальцами, в аметистовых глазах Эмилии внезапно появилась рябь. Увидев, как эта рябь колышет её большие глаза, Субару, склонив голову, продолжил: — Да, то, что трудно описать словами. Но Эмилия-тан рано или поздно попадёт под очарование моих «золотых пальчиков» и в конце концов не сможет жить без меня… Ой, что-то мне кажется, будто волосы на затылке замерзают, или это только кажется?!

— Думаю, тебе не кажется.

Лёгкий холодок физически коснулся шеи Субару. Одновременно с этим в его мозгу прозвучала та самая принудительная телепатия, которую он испытал всего час назад.

Ощущая тихий гнев невидимого серого котёнка, опекуна Эмилии, Субару, покрываясь холодным потом, принялся жестикулировать: — Впрочем, это самое… я же истинный японский мужчина, прямой как стрела, так что без согласия на такое злодейство не пойду! Сначала мы должны быть в люксе с видом на ночной город, и только после того, как признаемся друг другу в своих чувствах, всё как положено, да, да!

На девичьи размышления Субару ответил ощутимый вздох невидимого собеседника.

Похоже, на этот раз наказания удалось избежать, — Субару с облегчением, уже другим, скинул груз с плеч. Эмилия же, слегка поджав губы, спросила: — Субару… та девушка, с которой ты был…

— А, что, что, Эмилия-тан ревнует? Это что, развитие сюжета, где ты меня приревновала? Серьёзно?! Два мучительных две недели… неужели день, когда мои старания наконец-то увенчаются успехом…

— Субару.

Субару, перебив Эмилию, высказал свои сокровенные желания. Его же, в свою очередь, перебила Эмилия, назвав его имя строгим тоном.

Её лицо было серьёзным, в аметистовых глазах читалась даже некоторая суровость, и даже такой, как Субару, почувствовал неладное и перестал дурачиться.

— А, что? Эмилия-тан, с таким серьёзным лицом, что ты…

— Пожалуйста, не паясничай. Субару, ты и та девушка… почему?

Эмилия пыталась что-то выяснить у Субару. Он был взволнован её напором, но понимал, что должен дать какой-то вразумительный ответ.

Однако эти редкие для Субару искренние намерения были…

— Наконец-то нашёл! Заставил же ты нас побегать! — …заглушены грубым, яростным рёвом, перекрывшим их разговор.

Субару в изумлении резко огляделся и обомлел.

Улица, где ещё мгновение назад, хоть и немного, но были люди, теперь была окружена мужчинами явно бандитской наружности.

Во главе их стоял тот самый Тон из троицы Тон-Чин-Кан, которого Субару хорошо запомнил. Чина и Кана не было видно, но Тон с ухмылкой смотрел сверху вниз на застывших Субару и Эмилию.

— А ты здорово тогда над нами посмеялся. Вот мы и решили отблагодарить тебя, искали тебя и ту девчонку.

— Из-за какой-то мелкой перепалки собирать дружков для мести… твоя испорченная натура меня просто разочаровывает. Я-то думал, что ты из тех мужчин, которые, как бы их ни высмеивали, как бы ни было обидно, всё равно сами отвечают за свои поступки. Которые сами решают свои проблемы. Я… я всегда верил в это!

— Да что ты несёшь такое, что за душу берёт?! Да что ты вообще обо мне знаешь?!

Слушая ругань брызжущего слюной мужчины, Субару спокойно осматривался.

Мужчин, перегородивших улицу с обеих сторон, было человек пятнадцать-шестнадцать. У всех в руках было какое-то незаметное оружие — короткие дубинки, ножи и тому подобное, — и, похоже, они уже позаботились о том, чтобы разогнать прохожих. Случайных зевак, которые могли бы оказаться втянутыми, не было видно.

Он полагал, что кто-нибудь сообщит или стража, заметив неладное, вскоре примчится, но рассчитывать на то, что герой типа Райнхарда появится как по волшебству, было откровенной авантюрой.

Сбежать сложно, ждать чьей-то помощи нереалистично.

Следовательно, наиболее эффективный способ выбраться из этой ситуации…

— Стыдно признаться, но положиться на Эмилию-тан и Пака — это, по моему скромному мнению, лучший вариант!..

— Действительно, звучит довольно жалко, но то, что ты без тени сомнения признаёшь свою беспомощность, — это неплохо, — похвалил Пак, услышавший столь откровенное упование Субару на других.

Субару картинно кивнул на эти слова, которые нельзя было назвать ни сарказмом, ни комплиментом, а затем, словно танцуя, встал перед Эмилией.

— В общем, вот так вот, так что я вас предупреждаю. Говорю сразу, пожалеете о нападении именно вы, ясно?

— Ты что, не видишь, сколько нас? Понимаю, хочется покрасоваться перед девчонкой, но плакать от боли будешь ты, понял, эй!

— Не торопись с выводами! Надирать вам задницы буду не я, а вот эта милашка за моей спиной, так-то вот, кусайте локти!

— Да ты хоть немного постарайся покрасоваться перед девчонкой!

Приятно пропуская мимо ушей громогласные вопли Тона, Субару обернулся к Эмилии и, указав рукой на окруживших их мужчин, сказал: «Ну же!»

— Если решил положиться, то доверяю всё целиком. Итак, Эмилия-тан. Разберись с ними как-нибудь легко, бац-бац, и готово. Если хочешь, можешь превратить их всех в снежные статуи, устроим потом Вселугунский фестиваль снега.

Если вкратце заглянуть в твои мысли, то ты там довольно жуткие вещи говоришь… Но, похоже, в этом нет необходимости, — обронил Пак, обращаясь к Субару, который уже представлял себе улицу, заставленную ледяными статуями, и даже придумал ей название — Вечная Снежная Буря Стрит.

На его слова Субару произнёс вопросительное «М-м?», и почти одновременно с этим…

— Я шла по запаху Субару, и что это тут за шум? — раздался с неба слегка болезненный голос, и спустилась горничная с синими волосами.

Рем, совершив в воздухе сальто, приземлилась с громким звуковым эффектом, придерживая подол юбки. Смахнув рукой поднявшуюся пыль, она оказалась в центре всеобщего внимания.

— Итак, Субару. Есть что сказать Рем?

— Рем, ты просто супер-горничная, всегда появляешься в нужный момент! Я в тебя снова влюбляюсь!

— От таких комплиментов я смущаюсь.

Среди ошарашенных внезапным появлением Рем бандитов общение Субару и Рем сегодня протекало в обычном режиме.

Рем, покраснев от похвалы Субару, смущённо топталась на месте. Тон, у которого от этого диалога задергались жилки на висках, первым перешёл к действиям.

Рем оказалась как раз между Субару и Тоном. Мужчина с грубым лицом инстинктивно схватил Рем за плечо.

— Эй, неуместная тут горничная. Эти сопляки с нами ещё не договорили…

Его угрожающая тирада, которую он старался произнести как можно более грозно, так и не была закончена, растворившись в несбыточных мечтах.

Рем схватила Тона за грудки и с размаху ударила головой оземь. Его перевёрнутое тело медленно завалилось набок, он лежал не двигаясь, закатив глаза.

Наверное, скорее всего, будем надеяться, что он не умер.

— Рем считает, что вы угрожаете безопасности Субару и госпожи Эмилии.

Её голос стал низким, а лицо приняло бесстрастное выражение «на работе».

Тем не менее, то, что она упомянула Субару первым, слегка выдавало некоторую путаницу в её внутренних приоритетах.

Размышляя об этом, Субару с сочувствием посмотрел на явно оробевших бандитов. Мысленно сложив руки в молитвенном жесте, он, из последних остатков милосердия, сказал: — Рем.

— Да.

— Убивать нельзя, хорошо?

— Да, убийство на три четверти.

После того, как семидесятипятипроцентное убийство было утверждено, Рем медленно начала двигаться.

Кто-то в отчаянии бросился на неё. Кто-то попытался сбежать, повернувшись спиной. Кто-то, ничего не понимая, просто съёжился.

Её кара обрушилась на всех них одинаково.

— Ух ты, вот это да! — ошеломлённо вырвалось у Субару, когда он увидел, как люди с лёгкостью летают по воздуху.

Его мысли были полностью поглощены завершением этой потасовки, он словно отстранился от шума, погрузившись в спокойствие, и совершенно не замечал аметистовых глаз, устремлённых на него.

— Субару… — Этот умоляющий шёпот он так и не услышал.

△▼△▼△▼△

Тем временем, потасовка разгоралась и там, где находились девушка и Ал, отделившиеся от Субару и Эмилии.

Они отошли от Субару и остальных, прошли немного и оказались в менее людном месте, где на них напали — почерк был тот же. Здесь действовали двое, которых Субару окрестил Чин и Кан, и их, вместе с остальными, было даже немного больше.

Вероятно, девушка своим видом и одеждой больше привлекла их внимание, чем Субару и Эмилия. Или же она просто сильнее разозлила бандитов.

— Итак, придётся вам немного пострадать. Немного, да, совсем чуть-чуть. — Чин, усмехаясь пошлым тоном, похотливо разглядывал фигуру девушки.

В глазах окруживших их мужчин тоже горел похожий низменный огонёк, и было очевидно, что они собираются с ней сделать после того, как поймают, даже если об этом и не говорилось вслух.

А девушка, на которую были направлены эти похотливые взгляды…

— Хм, кисло-сладкая. Точно аблоко. Теперь отпадает версия, что тот шут просто в шутку покрасил фрукт в красный цвет. Удивительно, аблоки, оказывается, красные.

— Эй-эй, принцесса, ты там в облаках витаешь?

Девушка, разрезая кинжалом аблоко и отправляя кусочки в рот, совершенно не обращала внимания на мужчин. Заметив это, бандиты всё больше распалялись гневом, и Ал, словно выражая их чувства, вмешался.

— Вот-вот, скажи ей! — мысли мужчин слились воедино, но девушка лишь бросила на обратившегося к ней Ала оценивающий взгляд.

— Если хочешь что-то сказать, говори прямо. Я не люблю намёков.

— Тогда скажу прямо… Раз уж аблок два, то одно из них моё, нет?

— Ха, нелепость какая. Слушай сюда. Оба аблока, брошенные шутом, поймала я. Значит, они мои.

— Две штуки — значит, надо поделить на двоих, это же элементарная логика!

Устало вздохнув, он пожал плечами, словно ища поддержки у окружающих мужчин.

Но от Ала, который уже предал их ожидания своим предыдущим высказыванием, ждать поддержки не приходилось.

— О-о-о, какие мы грозные. Стоите тут толпой, а простую шутку принять не можете, мелочные какие.

— Я вовсе не шутила. Аблоки не отдам. Они мои.

На упрямство девушки Ал ответил кривой усмешкой, просочившейся из-под шлема.

От этой перепалки терпение бандитов, похоже, окончательно лопнуло.

С явной враждебностью в глазах, каждый из них, сжимая в руках оружие, начал медленно смыкать кольцо окружения. Похоже, они заметили странность внешнего вида Ала, но, приняв во внимание его неказистое телосложение ниже шеи и тот факт, что он однорукий, решили, что все вместе они с ним справятся.

Построение, явно указывающее на их привычку толпой избивать одиночек. Оценив их действия саркастическим вздохом, Ал повернул голову к девушке.

— Ну так, принцесса. Каково желание мира?

— Мой выбор — это и есть выбор мира. Ты, похоже, усвоил это, Ал.

— В какой-то степени.

Удовлетворённо кивнув на слова Ала, девушка снова откусила аблоко, её щёки порозовели от кисло-сладкого вкуса, а на прелестном личике заиграла ангельская улыбка.

И затем: — Я сейчас в хорошем настроении… Посему, можешь оставить их в живых.

С невинностью ангела, отрывающего крылышки мотыльку, она произнесла это как нечто само собой разумеющееся.

Услышав эти слова, Ал повернулся к мужчинам. Его рука скользнула за пояс, к рукояти широкого меча, закреплённого горизонтально.

Медленно, со скрипом, меч был извлечён из ножен.

Под этот аккомпанемент…

— Есть, мэм! — …внутри угольно-чёрного шлема родилась ослепительно-яркая, кровавая ухмылка.