Перевод: Энди

※※※※※※※※※※※

Медная монетка, кувыркаясь в воздухе, взлетела вверх.

На реверсе был выбит символ дракона, означавший, что она отчеканена в Лугунике, а на аверсе — год выпуска. Внешне она не слишком отличалась от монет из мира Субару.

Разница была лишь в том, создавалась ли она машинным трудом или магией.

Вращающаяся монета достигла высшей точки своего полёта и на миг застыла в воздухе, словно пригвождённая.

В этот момент Субару затаил дыхание и, следя за падающей монетой, молниеносно задвигал руками.

Он принялся колотить кулаками по пустоте, создавая вихрь, который скрыл падающую монету из виду. Не пытаясь тут же её поймать, он присел, сгибая колени в такт падению, выигрывая драгоценные мгновения. И лишь в самый последний момент, когда монета почти коснулась земли, Субару скрестил руки, подхватывая её.

— Ну! В правой! В левой! Или, может, во рту?!

— Обойдёмся без твоих уловок. В правой.

— О, МОЯ БОГИНЯ!!

Субару разжал дрожащий правый кулак и протянул монету торжествующей девушке.

Увидев, как её улыбка стала ещё шире, Субару от унижения лишь сильнее ссутулился, опустив голову. Мешочек с аблоками перекочевал в её руки. Из него перед глазами Субару аккуратно выложили два фрукта.

— Что ж, осталось всего два. Ни орёл, ни решка тебе не помогли, да и поймать монету не вышло. Какой же уловкой ты попытаешься сразиться со мной на сей раз?

Похоже, она нисколько не сомневалась в своей победе и её интересовало лишь то, какую новую азартную игру предложит Субару. Такая непоколебимая уверенность в собственной победе, какую бы игру ни предложили, сквозила во всём её поведении.

Субару же, проиграв даже в ловле монеты, в которой был так уверен, и оставшись всего с двумя из десяти фишек, находился в шаге от полного поражения.

Уже одно его моральное состояние ставило его в крайне невыгодное положение.

— Не может быть… Чтобы мои трюки с монетой, которые я оттачивал, читая мангу, не сработали? Я, известный как «Субару-Иллюзионист»…

— Предупреждаю, мелкие хитрости бесполезны. Я вообще не смотрела на твои манипуляции с монетой. В этом не было нужды, — девушка, сидевшая на выброшенном деревянном ящике у стены, обхватив одно колено, картинно склонила голову.

На её губах всё так же играла улыбка, но теперь в ней проглядывали садистские нотки человека, наслаждающегося мучениями слабого.

От осознания того, какая высокомерная особа перед ним, в душе Субару разгоралось пламя мужского желания во что бы то ни стало сбить с неё спесь. Но вот только способов это сделать на ум не приходило ни одного.

— И вообще, я был уверен, что выиграю в эту игру с монетой… А она даже не смотрела! Что ж, раз так, придётся полностью положиться на удачу и…

— Ты определился со способом? Или же просто отдай мне два аблока.

— Эй-эй, дезертирство с поля боя у меня на родине карается сэппуку¹ за попрание чести самурая! Не стоит недооценивать строгость устава Демонического Замкомандира! И не думай, что я просто так сдамся, как последний неудачник!

¹ Сэппуку (切腹) — ритуальное самоубийство методом вспарывания живота, принятое в среде самураев.

Высокомерие — это слово будто бы обрело плоть в позе этой девушки. Однако её поза была настолько величественной, что внушала трепет, заставляя невольно хотеть пасть ниц.

Но Субару, отрицательно мотнув головой, выставил вперёд палец, напуская на себя браваду.

— Игра будет… да! Традиционным для моей родины способом решающей битвы — «камень-ножницы-бумага»!

— Камень-ножницы-бумага?

— Ой-ёй, не знаете, что такое «камень-ножницы-бумага»? Серьёзно, не знаете? Ой-ой-ой, насколько же нужно быть тепличным созданием, не знающим мира, чтобы до такого дойти, а? Уа-ай?

— Какие дешёвые провокации. Вульгарно. Не буду отрицать, что я не слишком осведомлена о твоей «родине», но на столь низкопробные уловки я не поддамся.

Субару пытался подшутить и поддеть её, чтобы хоть как-то вывести из равновесия, но на девушку, которая одним вздохом раскусывала все его замыслы, это не действовало.

В принципе, подобные провокации срабатывают только тогда, когда оппонент хоть в какой-то мере «обращает внимание» на Субару. Но её самосознание было настолько непоколебимым, а он в её глазах ничем не отличался от придорожного камня, что грубости этого «камешка» не могли вызвать в её душе и малейшей ряби.

— Да не-е-е замышлял я ничего такого, ясно? Типа, раз я всё время проигрываю, то решил прибегнуть к каким-то подлым трюкам, чтобы выиграть — да ни за что в жизни! Не недооценивай меня!

— Пустая трата времени. Ну же, давай скорее объясняй правила этого твоего «камень-ножницы-бумага». И на этом закончим, — отмахнулась девушка, с усмешкой глядя на Субару, который не мог скрыть своего волнения оттого, что его самого загнали в угол. Субару от досады прикусил губу, но всё же выставил вперёд руки.

— «Камень-ножницы-бумага» — это такой способ дуэли, где участники одновременно с выкриком показывают руками определённую фигуру, и по старшинству этих фигур определяется победитель. Всего есть три фигуры: «камень», «ножницы» и «бумага». Камень бьёт ножницы, ножницы бьют бумагу, а бумага бьёт камень. Понятно?

Девушка, выслушав объяснения Субару, который при этом менял фигуры руками, хмыкнула и кивнула: — Хм, ясно. Довольно занятно. А что за выкрик?

— «Ка-мень-нож-ни-цы… бу-ма-га!», и на «га!» нужно показать фигуру. Кстати, если выпадают одинаковые фигуры, то сразу же переигровка с криком «И снова!».

— Это всё? Хорошо, я поняла. В таком случае, я выберу «бумагу».

— Сразу же тактика?!

Субару похолодел от того, насколько быстро противница поняла правила и применила продвинутую тактику «объявления хода» в игре «камень-ножницы-бумага».

Сразу после объяснения правил она мгновенно их осмыслила и выбрала стандартный приём для получения психологического преимущества. Это был уже не слепой случай, как в предыдущих играх, а выбор наилучшего хода для победы — и это демонстрировало её мастерство.

— Мой план использовать незнание правил, быстро втянуть в игру и выиграть, пока противник в замешательстве, провалился?!

— Тогда начнём. Ну же, ка-мень-нож-ни-цы…

— А, погоди, тайм-аут, эй, я ещё не решил, что выкинуть…

Субару запаниковал, поняв, что его коварный план раскусили и обратили против него самого. Но остановить уже начавшийся отсчёт было невозможно, и, увидев, как девушка замахивается рукой, Субару тоже поднял свою.

— …бу-МА-ГА!!

Одновременно с криком были показаны фигуры: девушка, как и объявила, выкинула «бумагу». А Субару…

— Я ведь из любезности хотела тебе поддаться… Похоже, ты, изворачиваясь и находя отговорки, просто отчаянно хочешь преподнести мне свои аблоки.

— Вовсе нет! Согласно статистике, когда людей внезапно втягивают в «камень-ножницы-бумагу», они инстинктивно сжимают кулак, и получается что-то вроде «ой, само вырвалось»! То есть, это была непреодолимая сила! — оправдывался Субару, держа перед девушкой, которая помахивала раскрытой ладонью, свой крепко сжатый кулак — «камень».

Субару блестяще сыграл роль хитреца, который утонул в собственных кознях, превратившись в досаэмона².

² Досаэмон (土左衛門) — японское сленговое слово для утопленника.

— Ну что ж, — выдохнула девушка, и её белые пальцы подцепили одно из аблок, лежавших перед Субару, и унесли его в мешочек рядом.

Теперь у Субару осталась последняя фишка.

— И его я тоже заберу, дабы научить тебя, самонадеянного, твоему месту. Мне — вершина, тебе же пристало ползать у подножия.

— Эй-эй, это уже слишком — из-за проигрыша в азартной игре сразу записывать меня на дно человеческой иерархии, не? Я просто, не имея шансов на победу, поставил всё на кон, почти всё проиграл, но гордость мешает отступить, и я блестяще иду к полному краху… А, точно, я и есть дно!

— Успокойся. Всё, что ниже меня, — дно. В этом мире есть только я, и те, кто подо мной.

— Пирамида всего из двух ступеней? Там же даже спать негде, зато как оригинально!

Основание у такой пирамиды было бы необъятным, а вершина — всего одна точка. Должно быть, угол подъёма к этой вершине был бы невероятно крутым.

Пока Субару в своём воображении мучился с поиском места для сна на этой воображаемой пирамиде, девушка хлопнула в ладоши, возвращая его к реальности.

— И всё же, давай поставим на кон эту последнюю и сыграем.

— Может, сжалитесь надо мной и оставите эту последнюю?

— Все твои аблоки будут моими. Моё решение я уже озвучила. Тебе остаётся лишь придумать способ и обеспечить переход фрукта ко мне. Наблюдать за тобой было довольно занимательно, но… это несколько затянулось.

Хотя её тон не изменился, это был смертный приговор — она не собиралась его щадить. Для неё, не сомневающейся в своей правоте, получение аблок было уже решённым делом. А раз так, то у Субару не оставалось путей к отступлению.

— Последняя игра, тоже «камень-ножницы-бумага», как тебе?

— Хм, снова ставишь себя на кон в игре, где ты тут же оказался в проигрышном положении? Это тоже своего рода решение, но какой бы выбор ты ни сделал, всё тщетно.

— Давай без лишних слов с обеих сторон. Без всяких прелюдий, как в прошлый раз, я принимаю этот вызов.

Выставив кулак, Субару первым делом пресёк словесные манипуляции девушки. Она удивлённо вскинула бровь на такую его реакцию, но, видимо, решив, что это не повлияет на исход, лишь качнула головой.

— Хорошо. Тогда давай быстрее начнём и быстрее закончим.

Убедившись, что девушка согласна, Субару занял позицию и отвёл кулак назад. Он прикрыл правый кулак левой рукой, сжался, развернув корпус, и, словно готовясь к удару в иайдо³, собрал все силы тела, наращивая неистовый боевой дух.

³ Иайдо (居合道) — японское боевое искусство мгновенного обнажения меча и атаки.

— А-а-а-а-а-а-а!

От напряжения из его рта вырвался боевой клич.

Бессмысленное движение, бессмысленный жест, бессмысленная подготовка, бессмысленное напряжение.

Сколько бы сил он ни вкладывал, исход битвы от этого не зависел. Понимая это, Субару тем не менее вложил всю свою душу в правый кулак, от которого зависела судьба игры.

Атмосфера в переулке изменилась. Даже девушка, почувствовав решимость Субару, посерьёзнела. И в тот момент, когда его боевой дух достиг пика, они оба двинулись.

— Ка-мень-нож-ни-цы… бу-МА-ГА!!

Крик. И одновременно с ним, словно выстрелы, вперёд метнулись кулаки. На долю секунды звук исчез.

Воздух раскололся от стремительного движения кулаков, и в пробитом пространстве, казалось, вспыхнул свет. Увидев выставленный кулак, Субару заметил, как в красных глазах девушки промелькнуло смятение.

Сжатый кулак девушки был «камнем». А фигура руки Субару, противостоящая ему…

— Э-это…

— Слушай и удивляйся, смотри и изумляйся! Это — передаваемое из древности смертельное оружие «камень-ножницы-бумага»!

Правая рука Субару, тихо пробормотавшего это, приняла форму, превосходящую понимание девушки.

Необычная фигура: три пальца — большой, указательный и средний — были выпрямлены.

Люди называли это величайшим запретным приёмом и трепетали перед ним!

— Да, это высшая боевая техника — «Камень-Ножницы-Бумага-Всё-Вместе»!

— Что это ещё такое?! Я не слышала о такой фигуре!

— Заткнись, чёрт побери! Я не говорил, но ты и не спрашивала, сама виновата! Эта часть — «камень», эта — «ножницы», а вот эта где-то здесь — «бумага»! То есть моя рука побеждает твой «камень»!

— Если так рассуждать, то часть твоей руки всё же проигрывает…

— А-а-а-а! Ничего не слы-ы-ышу-у-у!!

Закрыв уши и громко крича, Субару, пританцовывая на месте, забрал аблоко. Он бережно прижал к себе последнюю, не отобранную фишку.

— Я победил! Я победил! И не смей спорить! В отличие от простого подбрасывания монеты, ты не удосужилась подумать, что в правилах могут быть лазейки! Это твоя ошибка! Значит, моя жажда победы одолела твою удачу! Возражений нет! Я позитивщик!

На эту уродливую тираду Субару, представлявшую собой концентрированную смесь софистики, злопамятства, коварства и трусости, девушка лишь досадливо прорычала: «Гхм…».

За это короткое время это было первое проявление негативных эмоций на лице девушки, всегда сохранявшей невозмутимость.

— Тогда, последняя игра.

— А? Что вы такое говорите, зайка моя? Игра на последнюю фишку закончилась моей победой. Больше у меня нет причин играть!

— Ставлю одно твоё аблоко против всех тех, что я выиграла.

Девушка, сверкая глазами, бросила эти слова Субару, который уже собирался уйти с победой.

Он замер и пристально посмотрел на неё. В её глазах, отражавшихся в его чёрных зрачках, уже вернулась былая невозмутимость, нет, даже нечто большее — одержимость.

— Играем снова в «камень-ножницы-бумагу». Но использовать приём «Камень-Ножницы-Бумага-Всё-Вместе» можно только один раз.

— Ты в своём уме? Говорю тебе, сейчас десять аблок — твои…

— Я же сказала, что заберу всё. А если не всё, то это равносильно ничему.

Довод, эгоистичный до прямо-таки освежающей ясности.

Девушка склонила голову: «Каков будет твой ответ?», — испытывая решимость Субару. Внутренне Субару уже вынес вердикт: «Эта девчонка — полная дура».

Так горячиться из-за азартной игры и терять чувство меры — признак глупца. Для Субару, которому были чужды подобные страсти и одержимость победой, это было совершенно непонятным чувством.

И прежде всего, он не понимал этой жадности, этой готовности вкладывать всю душу в то, чтобы отобрать чужое.

Поэтому, заполучив хотя бы одно аблоко и ощутив, что хотя бы раз смог утереть ей нос, у Субару не было никаких причин соглашаться на эту игру.

Никаких, но…

Лицо старика, всё в шрамах, словно подталкивает меня в спину: «Верни плоды нашей дружбы! И этой высокомерной девчонке нос утри, да так, чтоб ей мало не показалось, сделай с ней что-нибудь такое… этакое!!»

— Принимаю это как согласие, — тихо подтвердила девушка. Субару кивнул.

Они оба занесли кулаки, вступая в последнюю фазу игры.

Мир на несколько секунд, пока должны были вылететь руки, замедлился, словно в покадровой съёмке, мысли ускорились.

По условию, «Камень-Ножницы-Бумага-Всё-Вместе» можно использовать один раз. И поскольку это почти гарантированный способ победить, естественно, это будет первая разыгранная карта, как и полагается. Если будет ничья, то дальше начнётся обычная игра в «камень-ножницы-бумагу».

Удача этой женщины была настолько невероятной, что её можно было назвать настоящей угрозой.

Семь раз подряд угадать орла или решку при подбрасывании монеты, а затем определить, в какой руке находится монета после трюка с вращением. Поверишь, если скажут, что она предвидит будущее.

Но предвидеть будущее невозможно. Знать заранее, что произойдёт, и иметь возможность изменить это — это уже слишком читерский навык. Такая нелепая способность…

А, так это ж про меня!

— Идёт! Ка-мень-нож-ни-цы…

Воспользовавшись моментом, когда Субару отвлёкся, девушка резко опустила руку. Увидев это, Субару инстинктивно последовал её примеру и тоже выставил кулак.

И…

— Ну конечно, ожидаемо «Камень-Ножницы-Бумага-Всё-Вместе». Но ты наивна, — увидев перед собой знакомый приём, Субару усмехнулся.

Перед такой его самоуверенной позой девушка снова непонимающе моргнула.

— Что это за фигура? — ледяным тоном спросила она, глядя на Субару, который показывал ей поднятый вверх большой палец.

Но Субару, не заметив перемены в её голосе, лишь фыркнул: «Хм-хм».

— Это секретная техника, которая превосходит даже запретный приём — «Бомба»! Самый сильный спецприём, который сносит даже «Камень-Ножницы-Бумагу-Всё-Вместе»! Бах, ба-бах, противник убит наповал, десертик!

— Что ещё за? Всё что угодно можно, что ли?!

— Это мой последний, самый настоящий козырь! Насчёт использования «Камень-Ножницы-Бумага-Всё-Вместе» ты спрашивала, а вот про другие фигуры — нет, вот я и не отвечал! Эффект «Бомбы» наносит тебе прямой урон! Разгром! Сокрушение! Я в восторге!

Субару яростно захлопал в ладоши, перетягивая на себя атмосферу игры, и громко провозгласил свою победу. Девушка досадливо прикусила губу и, указав на Субару дрожащим пальцем, выпалила:

— Х-хочешь сказать, для победы все средства хороши?! У тебя что, нет мужской гордости, ничтожество?!

— Главное — победа, ясно?! Не путай! Мне не нравится сражаться! Мне нравится побеждать! — нагло заявил Субару, словно заправский злодей-неудачник, и топнул ногой. Затем он накрыл своей ладонью указательный палец девушки. — Раз уж ты согласилась на эту игру, то косвенно признала и мою победу с «Камень-Ножницы-Бумага-Всё-Вместе»! То есть, ты сама создала ситуацию, в которой вынуждена признать и эту победу! Ха-ха, «камень-ножницы-бумага» — это сущий ад!

— Гр-р-р… — прорычала девушка, глядя на торжествующего Субару. Но тут же пожала плечами, словно говоря: «Что поделать», — и, уперев руки в бока, выпятила грудь. — Ты прав, раз уж согласилась, то теперь отступать нельзя. Следовательно, можно сказать, что в этой игре победа за тобой. Что ж, делай, как пожелаешь.

Словно говоря «вот, бери», девушка шагнула вперёд. Её пышная грудь, подчёркнутая позой, слегка колыхнулась под платьем, не скованная, по-видимому, ничем.

При ближайшем рассмотрении вблизи это оказалось нечто, превосходящее всякое воображение. Встреч с так называемыми «пышногрудыми» особами в жизни Субару до сих пор не случалось. В рейтинге грудей особняка Розвааля лидировала прекрасная грудь Эмилии, а близняшки, стоявшие ниже, мягко говоря, не могли похвастаться большими размерами. Беатрис вообще не подлежала оценке.

Поэтому Субару сглотнул слюну, глядя на тело девушки, выставленное перед ним словно официальная награда.

— О-ой-ой-ой-ой, какая ты решительная. Могла бы хоть немного поломаться, типа «Ой, мамочки, такое стыдное дело я не могу, караул!». Тогда бы мужчина Нацуки Субару не поскупился бы на милосердие…

— Проиграв в битве, оправдания недопустимы. Как и пустые сожаления. Ты прав, я пала жертвой своей самоуверонности в милости судьбы и позабыла о жажде победы — это моя оплошность. Впрочем, для меня, кто доселе не знала поражений, это ценный опыт. Посему, не о чем жалеть. Бери же.

Словно говоря «ну же!», девушка шагнула ещё ближе. От её напора Субару отступил ровно на столько, на сколько она приблизилась. На это она нахмурилась.

— Неужели ты… испугался, когда дошло до того, чтобы прикоснуться к моей груди?

— А?! Ч-что ты такое говоришь, вообще не понимаю! Кто это струсил?! Откуда информация?! Когда, во сколько, сколько раз Земля обернулась вокруг своей оси?!

— До чего же выводит из себя этот мужчина. Хотя то, как ты трусишь, по-своему мило, если можно так выразиться, — девушка с видом крайнего утомления приложила ладонь ко лбу и посмотрела на Субару томным взглядом. От этого взгляда по спине Субару пробежал холодок, и он невольно обхватил себя руками, словно женщина.

— Да уже всё равно, просто отпустите меня, пожалуйста. Я хочу только забрать аблоки и уйти. Я тут отбился от своей спутницы, такой милашки… хотя, нет, скорее всего, я уже капитально опоздал.

Эмилия, наверное, сейчас изо всех сил ищет пропавшего Субару. План вернуться в караульное помещение до её выхода и сделать вид, будто он послушно ждал, уже точно провалился. Впрочем, Субару, потерявший голову от её чар и впустую потративший время, не имел права на оправдания.

— К тому же, когда получил право, ещё и струсил им воспользоваться. Не то, чтобы я… это моя внутренняя невинность говорит! Моё первое прикосновение к груди в другом мире должно принадлежать той самой, любимой девушке, а иначе ни-ни, ни за что!

— Какое-то замшелое мировоззрение… Хотя, с другой стороны, мне это тоже не по нраву.

Проблема прикосновения или неприкосновения начала поворачиваться для них совершенно неожиданной стороной.

Субару, проявив всю свою «девственность», в последний момент струсил. А девушке гордость не могла позволить, чтобы её тело, которое она сама предложила, так просто «отозвали» обратно.

Пока они находились в этой патовой, совершенно непонятной ситуации, перемена пришла не от них, а извне.

— Хм, похоже, назревают неприятности, — внезапно девушка отвела взгляд от Субару и посмотрела в сторону входа в переулок. Субару, следуя её примеру, тоже повернул голову.

— Ого, кажется, к нам пожаловали не самые приятные личности, да ещё и целой толпой?

— А во главе — знакомый мусор. Ну-ну, сборище ничтожеств, лишённых даже капли интересности, — покачала головой девушка с нескрываемым выражением скуки и презрения. Субару, стоявший рядом, поспешно вскочил и уставился в противоположный конец переулка, откуда приближалась группа. Он не чувствовал, чтобы оттуда надвигалась ещё одна банда, но и уверенности в том, что там не тупик, тоже не было.

— В любом случае, если нас поймают, чую, это будет прямой путь к BADEND! И о чём только эти парни думали, услышав имя Райнхарда и вернувшись?!

— Твой блеф о знакомстве с этим Рыцарем из рыцарей, вероятно, раскрылся. У них тоже есть своя честь. Вот и собрали толпу, чтобы устранить свой проигрышный расклад и бросить вызов. Та самая «жажда победы», о которой ты тут распинался,.

— Что за дух неудачников! Я могу простить отсутствие гордости у себя, но не терплю, когда другие ведут себя бесчестно! — довольно эгоистично заявил Субару. Тем временем Тон-Чин-Кан, шедшие во главе группы, заметили их двоих. Что-то прокричав и подав знак остальным, здоровяки ринулись к ним. Увидев это, Субару воскликнул: — Чёрт, сегодня точно мой чёрный день!

Началось всё с едва не случившегося падения с драконьей повозки, потом он потерял Эмилию, а теперь ещё и это — если так пойдёт и дальше, дело может дойти до поножовщины. Ничего хорошего сегодня точно не происходило.

Субару схватил за руку стоявшую рядом девушку, быстро ссыпал аблоки в мешок и со всех ног бросился назад — в неизвестность тёмного переулка.

— Эй, что ты делаешь, не смей так запросто меня касаться!

— Не время для этого! Если не хочешь, чтобы нас поймали, беги! Посмотри на их похотливые рожи! Попадись мы им — и нас ждёт развитие сюжета в духе журналов для взрослых, с эротизмом через край!

Насильно таща за собой девушку, которая не выказывала особого желания бежать, Субару, отчётливо произнося каждый слог: «К ТО-МУ ЖЕ!», — мощно рванул вперёд.

— Сейчас право собственности на твои о-оппаи⁴ принадлежит мне! Поэтому, чтобы они к ним прикасались, — это просто возмутительно и не-до-пус-ти-мо! Поняла?! Тогда бегом! B-рывок⁵!

⁴ Оппаи (おっぱい) — японский сленг, обозначающий женскую грудь.

⁵ B-рывок (Bダッシュ) — отсылка к видеоиграм, где кнопка «B» часто используется для ускорения персонажа.

Дёргая её за руку и не разбирая дороги, Субару тащил девушку за собой вглубь переулка.

За спиной эхом отдавались ругань и топот преследователей. Сердце уже колотилось как сумасшедшее, лёгкие начинали болеть — игнорируя эти ощущения, Субару мчался всё дальше и дальше по узкому, тёмному переулку.

△▼△▼△▼△

Эмилия смогла уйти из поста стражи и вернуться на улицу лишь через двадцать минут после того, как оставила там Субару.

Её первоначальная цель — связаться с Райнхардом — несмотря на потраченное время, по сути, провалилась.

Когда она завела разговор о Райнхарде с Юлиусом, который её сопровождал, тот ответил: — Райнхард? В последнее время он очень занят, и у него совсем нет свободного времени… Впрочем, если это ваша просьба, госпожа Эмилия, я передам ему ваши слова.

Кое-как отказавшись от предложения Юлиуса, Эмилия, чья цель так быстро потерпела крах, собиралась вернуться на улицу.

— Юлиус задержал меня сильнее, чем я ожидала.

— У него не было дурных намерений, и он вёл себя очень тактично, так что ничего неприятного. К тому же, его яркая и чистая мана… мне она нравится, — отозвался Пак из её волос.

Эмилия кивнула на его слова: — Я понимаю, что он неплохой человек. И разговор, думаю, был содержательным, на это у меня нет жалоб, но…

— Ну, если честно, он немного многовато говорит о себе… Субару, кажется, назвал бы это «неумением читать атмосферу»?

Эмилия вздохнула на смешок Пака и оглядела улицу. Двадцати минут было более чем достаточно, чтобы устать ждать.

Ей было искренне жаль, что она заставила его столько времени провести впустую. Но ещё больше её сердце тревожило другое: — Ну, как и ожидалось, да?

— Я, конечно, понимала, что он не из тех, кто будет сидеть смирно двадцать минут, но…

Нехорошее предчувствие оправдалось. Эмилия зарылась пальцами в серебряные волосы и опустила голову.

На улице перед кварталом знати, где она просила его ждать, Субару не было. Она подумала, что он, может быть, ждёт где-нибудь в тени, но, проведя несколько минут у караульного помещения и так его и не увидев, пришла к выводу: — Похоже, его уже нет на этой улице… Пак, сможешь его выследить?

— Попробую, конечно. Только его мана сейчас какая-то слабая, так что не сердись, если не получится.

— Ты начинаешь говорить, как Субару… В любом случае, пожалуйста.

— Ладушки, — тихо ответил Пак и, выбравшись из-под её волос, уселся ей на плечо. Он вылез из её капюшона, поводил своим розовым носом и принялся вынюхивать запах Субару — в данном случае, остатки маны, наполнявшей его тело.

Если речь шла о мане хорошо знакомого человека, носу Пака можно было доверять. Проблема заключалась в том, сколько времени прошло с тех пор, как Субару исчез, и в его нынешнем истощённом состоянии, из-за которого маны было мало. Оба эти фактора внушали некоторое беспокойство по поводу их воссоединения.

Пока Пак напрягал свой нюх, Эмилия тоже осматривалась по сторонам, пытаясь предположить, куда мог пойти Субару.

Улица, служившая входом в квартал знати и, что немаловажно, находившаяся прямо перед постом стражи, была на удивление пустынной. Вход в квартал знати строго контролировался, а тем, у кого не было там дел, вряд ли захотелось бы слоняться перед караулкой. Поэтому, кроме Эмилии, на улице можно было насчитать людей по пальцам одной руки.

— Интересно, что делает тот человек?

Именно поэтому странное поведение человека, которого она заметила на другом конце улицы, так сильно бросилось ей в глаза.

Он находился в нескольких десятках метров от поста, на дороге, ведущей в сторону квартала простолюдинов, в противоположную от входа в квартал знати. Там, прислонившись к деревянному ящику для сбора мусора, установленному у обочины, он засунул внутрь голову с рукой и что-то искал.

Может, он что-то потерял?

Эмилия приложила палец к губам, размышляя. Она мельком взглянула на плечо: Пак, закрыв глаза, усердно шмыгал носом, всё ещё пытаясь уловить след.

Зацепки пока не было. Убедившись в этом, Эмилия тихонько пробормотала себе под нос: «Ладно», — и направилась к подозрительному типу.

Будь на её месте Субару или кто-нибудь другой, они бы, вероятно, остановили её. Настолько отталкивающим казалось желание подойти к человеку, усердно роющемуся в мусорном ящике. Но Эмилия была одна, и Пак, единственный, кто мог бы её предостеречь, сейчас не замечал её действий.

Поэтому никто не помешал ей подойти к этому человеку со спины.

— Эх, и тут нет принцессы. Вот ведь незадача, право слово. Что ж теперь делать-то, а?

Едва она подошла совсем близко, как до её ушей донеслось его бормотание.

По голосу было понятно, что это мужчина, хотя это было очевидно и по его спине. Мужчина, засунувший верхнюю часть тела в ящик, был одет в довольно потрёпанную лёгкую одежду. Однако широкий меч, притороченный горизонтально к его поясу, очень сильно выделялся.

Даже со спины было видно, что у него крепкое телосложение, и он, несомненно, обладал немалой боевой силой.

Судя по грубоватой манере речи, это был тип, с которым обычно стараются не связываться.

Но, как оказалось, перед ним была не обычная девушка, а добрая душа — полуэльфийка, чьи понятия о нормальности несколько отличались.

— Простите…

— А? Ай!

Пытаясь высунуть верхнюю часть тела, он со всей силы ударился затылком о край ящика. Согнувшись на месте, он от удара ещё и стукнулся подбородком о внешнюю сторону ящика. Получив два удара подряд по голове сверху и снизу, мужчина скрючился.

— О-о-ой, больно! Что это такое, что я, в своём-то возрасте, творю вообще?

— В-вы в порядке?

Чувствуя вину за то, что окликнула его, Эмилия коснулась плеча мужчины, который сокрушался о своей судьбе на удивление жалобным голосом. И тут…

— Кья!

Тот резко выпрямился, и Эмилия, коснувшаяся его плеча, отпрянула в удивлении.

Затем мужчина развернулся на месте и оказался лицом к лицу с Эмилией.

Он был выше её, так что взгляд Эмилии был направлен немного вверх. И в тот момент, когда она увидела его, её аметистовые глаза расширились от изумления.

Указав пальцем на Эмилию, которая от изумления не могла вымолвить ни слова, мужчина сказал: — Эй, не трогай меня так, девчушка. Дотронешься до меня — обожжёшься.