Перевод: Энди

※※※※※※※※※※※

Утром, когда Нацуки Субару и Эмилия дали друг другу обещание — с того момента прошло около половины дня.

Место действия — верхний этаж особняка Розвааля L. Мейзерса, центральная комната хозяина.

Когда там проходят ночные тайные совещания, участники всегда одни и те же двое.

— Прежде всего-о-о, позволь мне поблагодарить тебя за труды в моё отсутствие-е-е. Ты отлично справилась с улаживанием ситуации. Благодаря тебе-е-е, можно сказать, мы обошлись минимальным уще-е-ербом.

Мягкий голос обладал характерным для мужчины бархатистым тембром, но манера речи была донельзя легкомысленной, вызывающей у слушателя чувство недоумения.

Однако горничная, стоявшая напротив хозяина комнаты, Розвааля, казалось, привыкла к его словам и, ничуть не смутившись, склонила поясницу.

— Это слишком щедрые слова для меня. К тому же, в конце концов, я доставила беспокойство самому господину Розваалю…

— А-а-а, ну что ты-ы-ы, право. Сжечь лесных вредителей — это совсем не хлопотно и не требует особых усилий, зна-а-а-аешь ли.

Розвааль отмахнулся, говоря так, будто это сущий пустяк.

Девушка — Рам — знала, что его слова не были ни преувеличением, ни бахвальством, ни скромностью, а лишь непреложным фактом. Поэтому она ничего не возразила.

— Поиски виноватых только портят настроение, да-а-а? Давай поговорим о чём-нибудь более конструктивном. К приме-е-еру, как там Субару после всего?

Розвааль задал вопрос замолчавшей Рам.

Рам на этот вопрос лишь коротко качнула головой.

— С его телом почти всё в порядке. Госпожа Беатрис, хоть и ворчала, но приложила все силы для его лечения.

— И впра-а-авду, что это с ней стряслось, такая редкость. Мы давно знакомы, но я впервые вижу, чтобы она так за кого-то заступалась. Может, влюби-и-илась с первого взгляда?

— На взгляд Рам, это не похоже на подобные чувства… — ответила Рам, вспоминая, как Беатрис лечила Субару, затем, словно опомнившись, выставила руку вперёд и добавила: — Однако, благодаря лечению госпожи Беатрис он был спасён. Если бы не она, неизвестно, был бы Барусу сейчас жив.

— Ну-у, это можно списать на невероятное везение Суба-а-а-ару. В самом деле, целителей уровня Беатрис не так-то много. Я и Рам в этой области совершенно несведущи, увы-ы-ы. Только и умеем, что калечить, просто ужас какой-то.

Розвааль слегка опустил голову, качая ею.

Любой бы подумал, что его слова полны самобичевания, и выражение лица должно тому соответствовать.

На самом же деле его лицо не исказилось ни от скорби, ни от отвращения к себе — на нём лишь играла прозрачная улыбка.

Затем Розвааль, предваряя слова «однако», посмотрел на Рам снизу вверх.

— То, что ты начала с отрицания, покачав головой, видимо, означает, что ситуация не такова-а-а-а, чтобы просто радоваться спасению его жи-и-изни?

— Да. Есть несколько проблем.

Кивнув в ответ на вопрос, Рам сделала небольшую паузу, прежде чем продолжить. Сначала она мысленно упорядочила то, что собиралась сказать, а затем снова заговорила: — Барусу дважды за короткий период насильно активировал свои врата, будучи в состоянии истощения. Кроме того, его угрожавшие жизни раны были исцелены магией… из-за того, что он слишком сильно напрягал и, можно сказать, взламывал врата, неизвестно, сколько времени потребуется, чтобы они снова нормально функционировали.

— Это заключение Великого Духа и Беатрис, я полагаю?

— Да.

Розвааль сцепил пальцы и, прикрыв глаза, обдумывал полученную информацию.

Повреждение врат — для жизни в этом мире, неотделимой от маны, это равносильно появлению крайне неприятного препятствия.

Именно потому, что Розвааль занимал пост придворного мага и обращался с маной гораздо чаще других, особенно остро чувствовал, в каком неудобном положении сейчас оказался Субару.

Хотелось бы, чтобы он поправился как можно скорее, хотя бы на день раньше, но…

— Восстановление врат — дело индивидуальное, но и это может занять годы. Похоже, мы поставили его перед жестоким вы-ы-ыбором.

На веские слова Розвааля Рам согласно кивнула и продолжила: — И ещё одна проблема — это проклятие.

— Угроза активации ведь миновала.

— Проклинатель — в данном случае это Вольгармы — был уничтожен, так что его больше нет. Следовательно, проклятие не активируется… однако сама магическая формула всё ещё остаётся в теле Барусу.

— Касательно снятия проклятия, хотелось бы услышать мнение специали-и-иста.

В данном случае под «специалистом» подразумевалась Беатрис, сведущая и в подобных делах. На просьбу высказать её мнение Рам покачала головой: — По её словам, даже для госпожи Беатрис распутать столь сложную вязь будет затруднительно.

Колдовские путы, сковавшие тело Субару, оказались куда более глубокими и крепко сплетёнными, чем предполагалось.

Магическая формула так сильно вплелась в его плоть, что её деактивация была крайне сложна, настолько, что даже Беатрис колебалась браться за это.

Тем не менее, сама по себе формула, лишившаяся проклинателя, особой угрозы не представляла.

Обычно активация созданной формулы невозможна без участия самого проклинателя, а конкретно это проклятие было из тех, что передают ману от цели к источнику проклятия. Поскольку получателя этой маны больше не существует, само условие для активации проклятия не выполняется.

Следовательно, оставшаяся в теле Субару формула не должна была вызвать проблем, даже если её оставить как есть.

Однако…

— Раз уж ты считаешь это проблемой, значит, то, о чём я просил, подтвердилось, да-а-а-а?

Хотя в вопросе Розвааля не было подлежащего, Рам без колебаний кивнула. И ожидающему ответа ему Рам, коснувшись своего лба, сказала: — Касательно тех особей, чьи трупы удалось осмотреть, все обнаруженные Вольгармы оказались «безрогими».

Коснувшись шрама под своим головным убором, Рам, игнорируя слабое нытьё старой раны, бесстрастно доложила об этом Розваалю.

Розвааль на её слова вздохнул, затем спинка кресла под ним скрипнула.

— Судя по тому, что я видел, так и было. Вероятно, вся стая была такой.

— Но возможно ли это? Сломать рога такому количеству зверодемонов…

— А что-о-о-о? Можно было сломать им рога в детстве, или сначала сломать у десятка особей, а потом приказать этим десяти напасть на меньшее число и сломать рога им. Повторяй то же самое, и в итоге вся стая сама по себе останется безрогой, не-е-ет?

Рам показала, что поняла объяснение Розвааля. Глядя на неё, он прищурил один глаз. Его жёлтый глаз закрылся, а прозрачно-голубой уставился на Рам.

— Одна-а-ако, если так, то обстоятельства меняются. Тем более что Субару дважды оказал нам неоценимую услугу.

На меланхоличный голос Розвааля Рам ответила согласием: «Да».

— Зверодемоны, которым сломали рога, подчиняются тому, кто их сломал. Это означает, что существует некий глупец, который намеренно навлёк беду на особняк или на земли господина Розвааля.

— Опя-я-ять же, похоже, это связано с Королевским Отбором.. И та попытка выманить нас к Гарфиэлю… видимо, мы им сильно мешаем.

— Гарфиэль… Что он сказал?

Услышав знакомое имя, Рам подняла брови и робко спросила. На это Розвааль с горькой усмешкой пожал плечами:

— Коне-е-е-ечно, он отрезал, что никакого вызова не посылал. Изменим шифр на новый и в целом поменяем способы связи. Ну-у-у, изначально было весьма сомнительно, сможем ли мы вообще заручиться их помощью, знаешь ли-и-и-и.

Розвааль задумчиво потёр подбородок.

Хоть он и говорил об этом легкомысленно, Рам прекрасно понимала, что дело это далеко не простое. Изначально было ясно, что шансы на победу в этой битве невелики. А значит, чтобы увеличить их, лучше иметь как можно больше карт в руке.

Рам, осознававшая себя одной из этих карт, чувствовала досаду оттого, что могла лишь наблюдать за терзаниями Розвааля.

Но её размышления были прерваны Розваалем, который махнул рукой со словами: «Нет-нет».

— Вернёмся к теме. К «родителю» этих звероде-е-емонов. Есть какие-нибудь зацепки?

— Есть одна. Однако её следы полностью обрываются.

— Сбежала… или её уже убрали?

— Нельзя сказать ни то, ни другое. Известно лишь, что девочка, которую Барусу и Рем должны были привести из леса, на следующий день бесследно исчезла.

«Девочка с косичками», которую Рем и Субару якобы привели из леса, — все жители деревни в один голос твердили, что не знают её. Дети, которые играли с ней, также подтвердили, что она просто присоединилась к их компании случайно.

Взрослые решили, что она такая же чужачка, как и Субару, а дети и вовсе не заподозрили в ней ничего странного. Из-за такого сочетания факторов её заметили слишком поздно, и теперь приходилось действовать с опозданием.

Таким образом, главной подозреваемой становилась исчезнувшая девочка.

В данном случае внешне юный возраст ничего не опровергал. Тех, кто мог вырасти только в таких условиях, в этом мире было пруд пруди.

Выслушав отчёт Рам, Розвааль, теребя прядь волос, сказал: «Вот ведь незадача».

— В столице — Охотница за Потрохами, на наших землях — Повелительница Зверодемонов. В какой-то странный репертуар мы ввяза-а-ались.

— Сколько бы фриков ни собралось, господин Розвааль ведь не из тех, кто из-за этого падёт духом, да?

— Ого-го, какая дерзкая стала. Приятно, одна-а-ако.

Смеющийся Розвааль поманил Рам рукой. Повинуясь, Рам прошла из центра комнаты вглубь — мимо стола из чёрного дерева, прямо к Розваалю.

Тут Розвааль протянул руку, притянул её хрупкое тельце к себе и усадил на колени.

И затем: — Целую ночь я не мог уделить тебе внимания из-за своих дел, да-а-а? Тебе, наверное, было очень тяжело?

— Я знаю, что господин Розвааль очень занят. Можете оставить заботы о Рам на самый последний момент…

— Рам, я ведь всегда говорю теб-е-е.

Розвааль провёл пальцем по подбородку опустившей глаза Рам, заставив её немного поднять голову, и улыбнулся: — Ты и Рем для меня одни из самых-самых дорогих существ, понимаешь? Да, если бы в этот раз с вами что-то случилось, я не уверен, смог бы я себя сдержать.

Свободную руку он театрально воздел к потолку. Рам, словно в горячечном бреду, смотрела на него затуманенным взглядом.

— Рам и Рем дороги господину Розваалю…

— Да, ты и Рем для меня дороги, очень важны и, превыше всего, значимы…

Он повторил слова, наращивая эмоции, сделал паузу и ослепительно улыбнулся: — Незаменимые пешки.

Розвааль произнёс эти слова Рам с полной уверенностью.

В них не было ни тени вины или других негативных чувств — лишь чистое, беспристрастное изложение фактов, как он их видел.

И Рам, чьё существование было так чётко определено как «пешка», в ответ…

— Да.

…покраснев, восторженно кивнула.

Розвааль удовлетворённо кивнул на её позу, которую можно было назвать и покорностью, и обожанием.

Он ещё крепче прижал к себе Рам, сидевшую на его коленях, полностью заключив её маленькое тело в объятия.

— Ну-у-у что ж, тогда-а-а начнём. Рам, ты ведь тоже изрядно перенапряглась, да-а-а? Я же говорил тебе сдерживаться, а ты так сильно растратила ману…

— Прошу прощения… Пожалуйста.

Слушая слова Розвааля, Рам сняла белый головной убор, украшавший её розовые волосы.

Под этим украшением, раздвинув розовые пряди, пальцы Розвааля наткнулись на едва заметный белый шрам чуть выше лба.

Реликт тех времён, когда она была демоном из клана демонов и считалась вундеркиндом.

Шрам был повреждён из-за использования маны, и на нём до сих пор слегка проступала кровь. Розвааль с состраданием провёл по нему пальцем.

— Да снизойдёт защита звёзд.

Четырёхцветное сияние прошло по руке Розвааля, и, едва оно сконцентрировалось на кончиках его пальцев, как превратилось в белый свет — и тут же перетекло на шрам Рам, которого он касался.

Передача маны напрямую другому существу — это техника, требующая чрезвычайно высокого мастерства.

Если распределение маны каждой из стихий не будет идеально равномерным, мана преобразуется в силу и повредит тело получателя. Это «лечебное действие» было возможно только для Розвааля, который обладал сродством ко всем четырём стихиям маны и владел ими на высочайшем уровне.

Для расы демонов рог на лбу — это канал для пропускания маны, как внутрь, так и наружу.

Эта функция схожа с ролью врат, однако, будучи физическим органом, рог выполняет её более интенсивно, и тело его обладателя также приспособлено к этому.

Но Рам из-за внешнего воздействия лишилась своего рога, и теперь ни количество поглощаемой, ни количество выделяемой ею маны не удовлетворяло потребности её тела.

Если оставить всё как есть, её тело будет лишь увядать — чтобы поддерживать его, и проводились эти ежедневные ночные тайные встречи с Розваалем.

Когда мана хлынула в неё через шрам от рога, Рам слегка вздрогнула.

— Ах… Нх…

— Сколько ни слушаю, это зрелище — яд и для глаз, и для уше-е-ей.

Розвааль криво усмехнулся, глядя на тяжело дышащую и томно покрасневшую Рам.

Рам стрельнула в него глазами.

— Если считаете это ядом, то могли бы и вовсе покончить со мной, я бы не возражала.

— С той, что мне почти как дочь? Ну-у-у, это было бы весьма в духе извращённого и порочного аристократа, не правда ли-и-и? Как волнующе, не нахо-о-одишь?

Розвааль легко уклонился от соблазна Рам и продолжил вливать ману.

Чувствуя, как тело наполняется жизненной силой, а врата согреваются и расширяются, Рам, отдавшаяся сладостному ощущению, внезапно сказала: — Ах да. Я должна кое-что доложить господину Розваалю…

— Что тако-о-ое?

— Это касается Рем.

— Никаких нареканий к ней нет, поня-я-ятно? Коне-е-ечно, небольшое внушение будет, но кроме этого, я не собираюсь её наказывать, ничуть.

Розвааль перебил её, предугадывая слова. Но Рам тихо возразила: «Нет», — и, поколебавшись, как будто не зная, как лучше выразиться, промолвила:

— Рем… привязалась к Барусу.

— М-м-м?

— Похоже, что-то в Барусу затронуло слабую сторону Рем.

Речь шла о её младшей сестре-близнеце.

Старшая сестра прекрасно понимала, в каком душевном состоянии та находится. И то, что её легкомысленная младшая сестра никогда бы не смогла понять её в ответ, тоже.

Сначала Розвааль выказал недоумение, но по мере объяснений Рам на его лице постепенно появлялось понимание. Он издал задумчивое «Хм-м-м» и кивнул.

— Рем, значит… Ну-у-у, может, в этом и нет ничего удивительного. Она, в отличие от Рам, служит мне не из чистой преданности, так ведь?

На такую, мягко говоря, нелестную оценку её сестры со стороны хозяина Рам, однако, ответила молчанием, не высказав никаких возражений. Это было безмолвное согласие.

В отличие от Рам, которая бескорыстно посвятила себя Розваалю из преданности, в служении Рем преобладало чувство самосохранения.

Для Рем Розвааль — это прежде всего «тот, кто защищает её сестру, Рам». Эта мысль исходит из зависимой натуры Рем, для которой существование сестры стало смыслом её собственного существования. Из-за этого её действия, направленные на защиту этого их маленького мирка, часто бывают необдуманными и поспешными. Стоит отвлечься, и она запросто может самовольно устранить кого-нибудь, кто покажется ей угрозой.

В этом смысле, по честному мнению Рам, Субару повезло, что он сумел завоевать доверие Рем прежде, чем та успела на него напасть.

Конечно, даже давая такую оценку, для Рам Рем оставалась самой милой сестрёнкой в мире, и её значимость была выше даже её собственной.

Однако, если спросить, является ли Рем для неё самым главным, сейчас она не смогла бы искренне кивнуть.

— Какими бы ни были чувства Рем, Рам остаётся в моих руках. А значит, и ей неизбежно придётся поступить так же. Ви-и-идишь, всё как и прежде, ничего-о-о-ошеньки не изменилось.

— Да, вы правы. Можно сказать, что из-за появления у Рем ещё одного дорогого человека, лишь возросла вероятность того, что она совершит какую-нибудь опрометчивость.

— Нужно будет заранее её предостеречь. Это твоя важная задача на завтра, хорошо-о-о-о?

Едва он произнёс это шутливым тоном, как свет из ладони Розвааля исчез.

Лечение закончилось. Почувствовав, как её тело наполнилось жизненной силой, Рам с сожалением спустилась с колен Розвааля на пол.

Она обернулась, и перед ней Розвааль поднялся со стула во весь свой высокий рост.

— Во вся-я-я-яком случае, скоро снова будет много дел. Придётся вас побеспокоить, но я рассчитываю на тебя, Рам, и на Рем тоже.

— Как прикажете. Это тело с той огненной ночи принадлежит господину Розваалю.

Взявшись за края юбки, она присела в глубоком реверансе.

Принимая её преданность, Розвааль, заложив руки за спину, подошёл к окну. Рам встала рядом, и он отдёрнул штору.

Небо… Розвааль посмотрел на полную, налившуюся луну, плывущую по небу, и слегка прищурил свои разноцветные глаза.

— В этом Королевском Отборе мы должны победить любой ценой. Ради моей… цели.

Прошептав это, он протянул руку и обнял Рам за плечи.

Снова ощутив рядом тепло его высокого тела, она тихо опустила глаза и склонила голову.

Слушая голос мужчины рядом, своего хозяина, того, кому она вверила свою душу…

— Ради того дня, когда я убью Дракона.

…Ночь тихо углублялась.

Словно смывая бурные дни, очищая всё и вся, приветствуя новый мир.