Перевод: Энди

※※※※※※※※※※※

В тот самый миг, как они, обменявшись дерзкими словами, разошлись, вся бравада Субару разом слетела.

Он сам себя не понимал.

Он провёл бесчисленное количество свободных часов, занимаясь самоанализом. И, вспоминая результаты тех «диагностик», он примерно представлял, на какую мелочность способен в подобных ситуациях.

И всё же, он никак не мог взять в толк, почему сейчас бежит.

Когда он успел превратиться в такого дурака, в мужчину, способного на подобное упрямство?

Сдерживать подступающие слёзы от боли, чтобы не заставить этих сестёр чувствовать себя виноватыми, — это было совершенно, абсолютно на него не похоже.

По звуку шагов он понял, что они отвернулись друг от друга и расстояние между ними увеличилось — и в тот же миг лицо Субару исказилось.

Острая и тупая боль, два полюса страданий, накатывали безостановочно. Он скривился, оскалил зубы и высунул язык.

— Ай, больно-то как! Больно, матушка, батя, Эмилия-тан!

Он выкрикнул имена трёх главных объектов своей зависимости в этой жизни и покосился на болтающуюся правую руку.

Боль накатывала прерывистыми волнами. Рука не слушалась, но при каждом движении по мозгам будто били разрядом тока. Скорее всего, вывих, — хотелось бы так думать.

Это была рана, полученная от неудачного приземления после того, как он нанёс удар по рогу Рем. Следовало бы сказать, что ему ещё повезло, что он упал на мягкую землю и что инстинктивно смог сгруппироваться и приземлиться на правую сторону тела, так что отделался только этим.

Промахнись он — и мог бы упасть головой вниз, и не было бы ничего удивительного, если бы она раскололась.

Даже когда он кувыркался в воздухе, при падении он неизменно оказывался головой вниз — его крайне интересовало, какое же значение имеет его параметр «удачи».

— Это явление, когда при падении с высоты всегда падаешь головой вниз… В честь закона Мёрфи¹ назову его «Истинный закон Мёрфи».

Значит, в том, что Субару падает головой вниз, виноват ещё не известный ему господин Мёрфи.

Ах ты ж, Мёрфи! — пока он думал об этой ерунде, ему казалось, что боль немного отступает. Заодно, было бы просто замечательно, если бы и страх перед препятствием впереди тоже исчез.

¹ Закон Мёрфи (Murphy's Law) — шутливый философский принцип, который формулируется следующим образом: если есть вероятность того, что какая-нибудь неприятность может случиться, то она обязательно произойдёт (в русском языке аналогичен «закону подлости» или «закону бутерброда»). Субару добавляет приставку «истинный» (真, shin), как бы усиливая неизбежность неприятностей.

Перед бегущим Субару вновь предстал щенок-зверодемон. Он уже сбился со счёта, какая это была их встреча.

Его настырность уже переходила все границы — хотелось заподозрить, что у этой твари на Субару какая-то личная обида.

— Пора бы уже и с тобой разобраться раз и навсегда…

Продолжая бежать, Субару приготовился к каменному потоку, который, скорее всего, выпустит зверодемон.

Если на этот раз он примет удар без защиты, одним вывихом правого плеча дело точно не обойдётся. Нокаут с потерей сознания, а затем — быть съеденным, это самый безболезненный вариант… Об остальных он и думать не хотел.

Он тряхнул головой, отгоняя дурные мысли, и мысленно промоделировал траекторию движения по звериной тропе и уклонение в сторону. Одновременно с активацией селя — сломя голову рвануть вбок.

— Ну давай, нападай! — почти в отчаянии он вновь повернулся к Вольгарму. В этот момент из него невольно вырвался глупый, слабый писк.

И неудивительно, ведь перед его глазами разворачивалась невероятная картина.

Щенок-зверодемон тихо зарычал и ещё сильнее сжался в комок, словно собирая всю силу в своём маленьком теле. Субару прищурился, пытаясь понять, что тот собирается делать, и в этот момент…

— …!

Пушистый комок с чудовищной скоростью начал раздуваться.

Собачка, что помещалась бы у него в руках, в мгновение ока превратилась в нечто размером с голову гигантской собаки сверхтяжёлого класса… Субару ошеломлённо открыл рот: — Типичный приём из манги, но откуда берётся вся эта лишняя масса-то?

Ответом на его вопрос был рёв, сотрясший лес.

Оттолкнувшись от земли с такой силой, что та задрожала, зверодемон поднялся на задние лапы. Затем Вольгарм стукнул когтями передних лап друг о друга, демонстрируя когти, способные одним ударом содрать плоть до костей.

Видимо, его взбесило, что Субару раз за разом уклонялся от смертельных магических атак, и теперь тварь решила прикончить его, просто вцепившись ему в глотку.

Но…

— А с какой стати я должен тебе подыгрывать?!

Если память ему не изменяла, клыки этого щенка — бывшего щенка — ни разу не коснулись тела Субару. Значит, у того не было причин рисковать и пытаться снять проклятие.

А раз так, он немедленно изменил курс, чтобы избежать столкновения с тварью. Однако…

— Э-э-э!

Субару попытался свернуть в сторону и выйти из боя. Но путь ему преградили тени зверодемонов, оскаливших клыки и бежавших параллельно, догоняя его.

Он инстинктивно глянул в другую сторону, но и там увидел такие же многочисленные тени. А сзади доносился непрекращающийся топот бесчисленных лап по траве…

— Да что ж такое, вы что, все с ума посходили от моих феромонов, сволочи вы эдакие?! Чёрт побери!

Роль приманки он исполнил идеально. Впервые после призыва в этот мир Субару нашёл дело, на которое был способен только он. Плюнуть бы и немедленно отказаться от этой «почётной» должности.

Стоило ему это осознать, как он почувствовал, что его окружает столько врагов, что ноги готовы были подкоситься. Вероятно, все Вольгармы из этого леса собрались здесь разом.

И у всех этих зверодемонов была одна цель — перегрызть Субару глотку. От этой мысли у него душа уходила в пятки.

Ах, ну конечно, как же иначе.

— Охотиться на меня, а не на двух прекрасных сестричек, — у вас просто дьявольски дурной вкус, ребята!

Не было времени даже обмочиться от страха.

Пути к отступлению отрезаны, и стая зверодемонов молча вынуждала Субару бежать прямо. А это означало поединок один на один с тем гигантским зверодемоном.

Прямо перед ним Вольгарм исказил свою свирепую морду в нечто, напоминающее зловещую ухмылку.

Похоже, драки один на один с последующим добиванием толпой не избежать.

Как только этот вывод оформился в его голове, Субару принял решение разыграть свой козырь.

Он сунул руку в карман и пошарил там. Камень. Крошки печенья. Какая-то липкая тряпка — мерзкое ощущение. И…

— А дальше… остаётся только верить в Пака!

Он закинул в рот то, что достал, и всей душой взмолился серому котёнку.

Зажав зубами круглый предмет во рту, он широко раскрыл глаза и посмотрел вперёд.

Между Субару и зверодемоном почти не оставалось расстояния.

Меньше чем через десять секунд их лапы — и руки — смогут достать друг до друга.

И в этот момент.

— Субару!!!

Он услышал.

Только что он услышал голос, зовущий его по имени.

Этот голос звучал так мучительно, был полон такой безысходной тоски, таким слабым, словно его обладательница стала свидетельницей конца света, и Субару понял, как сильно она переживает за его жизнь — и, как ни стыдно признаться, он почувствовал себя счастливым.

До чего же я ужасен. Извращенец. Предатель.

Он ведь мог представить, что сейчас чувствует та, что выкрикнула его имя, и всё же он улыбался — он определённо спятил.

Осознав эту ненормальную мысль, он усмехнулся, и улыбка исчезла с его лица.

Рабочей левой рукой он взял меч у пояса — обломок одноручного меча — и приготовился к атаке.

Рёв зверодемона нёсся прямо на него.

Словно отгоняя его, Субару тоже что было мочи закричал.

Голос сорвался, превратившись в отвратительный вопль. Но это был крик отчаянной решимости. Они смотрели друг на друга, сталкиваясь душами.

До контакта оставались считаные мгновения. Перед самым столкновением Субару глубоко вдохнул.

Он представил себе самый центр своего тела.

Между грудью и поясницей, в области, подобной тандэну², он сосредоточился на вратах, соединяющих внутреннее и внешнее, и закричал:

— Шамак!!!

В тот же миг, словно взорвавшись, вокруг Субару возникло чёрное облако.

Оно, с Субару, источником, в центре, поглотило всех зверодемонов вокруг него, скрыв решающую битву в лесу во тьме.

² Тандэн (丹田) — в японских боевых искусствах и практиках цигун — энергетический центр тела, расположенный примерно на три пальца ниже пупка. Считается источником жизненной силы.

△▼△▼△▼△

В чёрной дымке простирался мир, лишённый понимания.

Ни формы мира, ни его цвета, ни запаха — ничего нельзя было воспринять в этой мгле.

Единственное, что подошвы ног — точка соприкосновения с землёй — передавали твёрдое, отчётливое ощущение. Не будь этого, он, вероятно, потерял бы в этой темноте даже чувство верха и низа.

Ничего не видеть. Ничего не слышать. Ничего не понимать.

Это было всё равно что конец света.

Понимая, что единственное, в чём он может быть уверен, это ощущение под подошвами ботинок, мозг Субару отчаянно пытался сосредоточиться на одной задаче.

Вспомнить.

Чёрная дымка вымела из его головы всё содержимое, и ему нужно было как-то его вернуть и выполнить то, что он должен был сделать.

Нога оторвалась от земли, чтобы сделать шаг вперёд, и в тот же миг он потерял всё.

Но взамен другая нога ступила на землю, и понимание вернулось. Истина была лишь в ощущении под подошвами. Однако он уже не знал, действительно ли продвигается вперёд.

В этом мире непонимания, почти цепляясь за это единственное реальное ощущение, мозг Субару сопротивлялся желанию сдаться и требовал борьбы.

Нужно вернуть что-то утраченное. Если он этого не сделает, случится что-то непоправимое.

Снова нога оторвалась от земли, и наступило непонимание; другая нога коснулась земли, и понимание вернулось. Но на этот раз оно было каким-то ненадёжным, расплывчатым.

Чего-то, чего-то, чего-то не хватало.

Вспомни, что было до этого мира непонимания, вспомни мир, где понимание было.

Что и почему так произошло? Кто и как это сделал?

Ради чего, ради кого, как можно это преодолеть? Разве он не подготовил условия для этого?

Вспоминай, вспоминай, вспоминай…

Подчиняясь командам мозга, мысли начали метаться искрами.

Но… не получалось. Он никак не мог ухватиться. Ещё немного, чего-то не хватало.

Шаг, но следующего шага за ним нет. Ноги остановились. Почему остановились? Он чувствовал, что в ногах совсем нет сил.

Почему? Как так? Разве он этого не предвидел?

Если так, то он должен был подготовить средство.

Вспоминай, действуй.

Если снаружи не получается, обратись внутрь. Внешний мир, окутанный непониманием, недоступен, но обратись ко всем внутренним органам, которые всегда действуют бессознательно.

Выполняйте свою роль, работайте, все части, что могут двигаться, выполните это, и наконец…

— …!!!

Внезапно внутри тела вспыхнуло жгучее ощущение.

Невыносимый жар бушевал внутри, и горло Субару издало нечленораздельный, звериный рёв. Нет, он думал, что издал. Этого он тоже не знал.

Непонятно. Ничего не понятно, но ноги снова двинулись.

Ноги вновь обрели силу двигаться. Вперёд. Он шагал в том направлении, которое казалось ему «вперёд».

Понимание, непонимание, понимание, непонимание, понимание, непонимание — это повторялось, исчезало и возвращалось, исчезало и возвращалось… и наконец…

△▼△▼△▼△

Прорвавшись сквозь чёрную дымку и выскочив наружу, Субару ощутил невероятно сильную отдачу.

Удар был такой силы, что меч, который он сжимал в руке, чуть не вырвало.

Он поспешно огляделся и, увидев результат удара, с трудом подавил изумление.

Гигантский зверодемон, сунувший голову в чёрную дымку, — в его туловище глубоко вонзился одноручный меч, который Субару держал в руках.

Неожиданный удар оставил в руке Субару незнакомое доселе ощущение.

Ощущение того, как тупое лезвие входит в тело живого существа. Это произвело на Субару гораздо более сильное душевное потрясение, чем он мог себе представить.

До этого он сталкивался со зверодемонами и отнимал их жизни дважды. Первый раз — случайно, второй — намеренно. Но это был первый раз, когда он применил способ, от которого ощущение так отчётливо осталось в его руке.

И это вызывало у Субару неуместное в данной ситуации чувство отвращения.

Ощущение, что он прямо сейчас убивает тёплое, живое существо.

Зверодемон, всё ещё находящийся в мире непонимания, не мог осознать приближающуюся смерть.

Если посмотреть, то чёрное облако, сквозь которое пронёсся Субару, простиралось на огромную территорию, и из него не вырвалось ни одной тени зверодемона.

В отличие от него, они были совершенно не готовы к этому.

Если уж ты погрузился в мир непонимания, как можно смеяться над теми, кто останавливается из-за его зыбкости?

Пошатываясь, Субару медленно побежал, чтобы успеть оторваться.

Голова была тяжёлой, всё тело ломило. Это было последствием чрезмерного выброса маны из-за неполного открытия врат Субару, на что ему указывал Пак.

Использование магии должно было полностью истощить его ману и свалить его с ног на месте — но Субару, использовав свой козырь, преодолел это.

— Буду вам благодарен, детишки, — тихо пробормотал Субару, выплюнув оставшуюся во рту кожицу плода.

Выплюнутый плод — это был фрукт, который Субару пробовал уже в третий раз.

Плод Бокко. Допинговый предмет, активирующий ману в теле и возвращающий немного сил истощённому телу.

Неизвестно, где они их насобирали, но среди бесполезных вещей, которые дети дали Субару, когда он отправлялся спасать Рем, был и этот плод.

С того момента, как он обнаружил его, этот план смутно зрел у него в голове.

Возможно, если в момент использования магии съесть плод, он сможет двигаться.

Это была азартная игра, ставкой в которой была жизнь, но то, что жизнь Субару в этой ситуации всё ещё продолжалась, доказывало, на чью сторону склонились весы.

Он направился в ту сторону, где, по словам Рам, находился барьер.

Неизвестно, как долго продержится Шамак Субару, ещё незрелого и с недостатком маны.

Больше времени тянуть нельзя. Во что бы то ни стало, хоть немного приблизиться к барьеру…

— А?

Но его планам не суждено было сбыться.

— Т-ты…

Внезапный удар когтей, просвистевший справа под мышкой, мгновенно всё сорвал.

Острая боль сообщила о кровотечении, и Субару, застонав от боли, согнул колени. Однако враг, нанёсший удар, не позволил Субару упасть на колени.

Протянув толстую лапу, он ловко подхватил тело Субару рукой с острыми, как лезвия, когтями и легко поднял его.

— Чёрт бы тебя побрал!

Прямо перед его лицом разинулась пасть, сверкнули окровавленные клыки, и в нос ударил смрадный запах.

Субару, почти в отчаянии, усмехнулся одержимости гигантского зверодемона: — Да чтоб ты сдох…!

Он что есть силы выдернул меч, торчавший в туловище, и со всей яростью вонзил его в разинутую пасть.

— …!!!

От смертельного удара в пасть зверодемон отшвырнул тело Субару.

При этом Субару не выпустил меч и продолжал кромсать ему пасть изнутри. Разорвав её в клочья, он упал на землю, перекатился и приготовился к новой атаке.

— А! Ну что, давай! Нападай, дерьмо!!!

— …!!

Зверодемон, тряся головой, повернул к нему свою обезумевшую морду.

Стоя напротив, Субару, весь в крови, тоже покачивался, направив обломок меча вперёд и выкрикивая грязные ругательства.

Кровь ударила им в голову, они видели только друг друга.

Планы Субару раз за разом рушились, и он уже давно потерял всякое самообладание. Теперь, пока он не прикончит этого вредителя, он не сможет двигаться дальше.

То же самое было и с той стороны. Тот тоже не мог справиться с бурлящими в нём уродливыми чувствами, не убив Субару.

Оба приготовились к бою, и достаточно было малейшей искры, чтобы всё вспыхнуло.

Это противостояние одного человека и одного зверя — нет, двух зверей — на грани взрыва…

— Уль Гоа, — прервалось навсегда, когда с неба обрушился огненный шар и попал прямо в цель.

— Уо-о-о-а-а?!

Закрыв лицо руками, Субару отлетел назад, поглощённый ударной волной.

Внезапно земля перед ним взорвалась. Удар сопровождался сильным жаром, добавив к его уже израненному и болящему телу ещё и ожоги.

Порезы, укусы, ссадины, ушибы, ожоги и душевные раны — он был совершенно разбит.

— Что, чёрт возьми, происходит…

Лёжа на земле, куда его отбросило, Субару, постанывая от боли, поднял голову.

И, увидев перед собой картину, он испытал изумление, которое уже сбился со счёта, который раз за сегодня.

Прямо перед глазами Субару пылал гигантский зверодемон…

Его чёрная шерсть была полностью объята пламенем, и Вольгарм, извиваясь всем телом, корчился от боли. Но чем больше он дёргался, чем громче кричал, тем сильнее разгоралось пламя, и в конце концов его гигантское тело с тяжёлым звуком рухнуло на землю.

Ещё некоторое время он корчился и стонал от боли, но постепенно это прекратилось, и в итоге остался лишь почерневший кусок мяса, лежащий на земле.

Неожиданный конец зверодемона — и это было не единственное, что удивило Субару.

Огненный шар, испепеливший Вольгарма, — обрушившийся с неба, он не был единственным, и один за другим они влетали в чёрную дымку.

Снаружи не было видно, какой силой обладал огонь, попадавший в эту простирающуюся тьму.

Но можно было представить результат.

В этой непроглядной тьме всё ещё находилась стая зверодемонов, погружённых в непонимание.

Они не могли даже воспринять существование падающего огня, не осознавали, что их тела горят, и умирали, даже не поняв, что лишились жизни.

Было ли это милосердием или безжалостностью, Субару уже не мог сказать.

Не мог, но…

— Ну-ну-у, а ведь неплохо придумано, да-а-а-а? Использовать Шамак, который изначально предназначен для ослепления, в качестве ориенти-и-и-ира, это…

Человек, породивший эту то ли комедию, то ли трагедию, появился, посмеиваясь.

Длинные иссиня-чёрные волосы развевались на ветру, глаза разного цвета — синий и жёлтый. Худощавое, высокое тело было облачено в привычную эксцентричную одежду, и он неторопливо ступил в лес зверодемонов.

Хозяин особняка. Придворный маг. Бесполезный тип, которого никогда нет в нужный момент — Розвааль L. Мейзерс прибыл.

Он отряхнул полы одежды от пыли, затем откинул длинные волосы за спину и посмотрел на Субару сверху вниз: — Аха-ха. Ну и ви-и-идок же у тебя, кошма-а-ар.

— Опоздал ты просто чудовищно, Роз-чи! Ты хоть представляешь, сколько раз я уже готовился к смерти? — Субару думал, что пальцев одной руки точно не хватит. Осознав, что от этих воспоминаний настроение немного портится, он, тем не менее, от облегчения невольно опустился на землю. — И всё же, как ты понял, что это я?

— Госпожа Эмилия в деревне меня предупреди-и-ила, несколько раз напоминала: «Даже если это будет безрассудно или глупо, если его загонят в угол, он наверняка использует магию, так что, если будешь лететь, не пропусти его», вот так.

— Ах ты ж, Беако… так легко всё Эмилии-тан рассказала, значит.

Видимо, её способностей не хватило, чтобы как следует обмануть Эмилию.

Впрочем, учитывая это чудесное вмешательство Розвааля, возможно, стоило сказать, что всё закончилось хорошо.

Пока Субару так размышлял о ситуации…

— Господин Розвааль!

Обойдя чёрную дымку и раздвинув кусты, показалась Рам. Она поддерживала Рем под руку, и, заметив Розвааля, её обычное хладнокровие мгновенно растаяло.

— Прошу прощения, что доставили вам беспокойство!

— Ну что ты, всё в порядке. В конце концо-о-о-ов, это произошло на моей территории. Улаживать это — моя обязанность. Скорее, это вы хорошо потрудились.

От слов похвалы Рам покраснела, прижала руку к груди и торжественно кивнула.

Наблюдая за их обменом любезностями краем глаза, Субару глубоко вздохнул.

— Субару! — внезапно, от объятий набросившейся на него Рем, ему пришлось издать вопль: «Ух!».

Прямо перед глазами, у самого лица, колыхались синие волосы. Значит, это были объятия с очень близкого расстояния, и в обычное время следовало бы радоваться такому «бонусу», но…

— Рем, сейчас… всё тело… болит… а, сознание…

Видимо, она не могла контролировать свои эмоции, потому что объятия были со всей силы.

Всё израненное тело взвыло от боли, и Субару свободной левой рукой отчаянно заколотил Рем по спине, пытаясь показать, как ему плохо.

Но…

— Живой! Ты живой! Субару, Субару!

Рем, переполненная чувствами, не замечала его реакции.

Она уткнулась лицом ему в грудь, и он почувствовал, как тёплые капли смачивают его одежду. Щекотка и смешанные чувства нахлынули разом, превысив возможности его мозга к обработке информации.

В общем…

— Опять… этот… сценарий… — пробормотал Субару, уже не в силах держать голову, и она безвольно склонилась.

Сознание уплывало. Голоса становились всё тише. И последнее, что он услышал…

— Сейчас тебе лучше поспать. Когда проснёшься, я сделаю всё, чтобы отблагодарить тебя за то, что ты сделал. По крайней мере, обещаю устранить всё, что тебе угрожает.

Этот чей-то серьёзный голос, лишённый обычной клоунады, заставил его барабанные перепонки задрожать.

Почувствовав от этих слов несомненное облегчение, Субару медленно отпустил сознание.

До самого момента погружения в сон он ощущал тёплые объятия, сжимавшие его тело, и, наконец-то в полной мере вкусив это чувство, которое он так отчаянно пытался удержать…

Сознание Субару погрузилось в источник бессознательного.