Перевод и редактура: Винсент, mentalrebel.

Помощь: Hector Witcher.

— Выходит, Босс, — заговорил Гарфиэль, — даже на твой взгляд нельзя точно сказать, кто из них настоящая принцесса — эта Святая, Фьоре, или Фельт? Во дела.

— Но ведь вы видели, как герцогине Карстен стало лучше! — воскликнула Петра. — Не знаю, королевских она кровей или нет, но ее сила — самая настоящая, правда?

— Это точно. Думаю, Беако, Эмилия и Рем, которые тоже там были, не дадут соврать — они видели все своими глазами… да и не могу не согласиться, что Фьоре кажется о-очень хорошей и доброй. Эдакий типаж «Эмилия-тан». Ага, — тяжело вздохнул Субару и убрал вымытую тарелку на полку.

Стоило вспомнить о сегодняшней встрече с той самой Святой в Церкви, им завладели весьма противоречивые чувства.

В посудном шкафу королевского гостевого дома хранилось множество тарелок, как деревянных, так и керамических. Сейчас Субару и его друзья были по уши заняты тем, что мыли, вытирали и расставляли посуду после ужина. Обязанности распределились так: Гарфиэль стоял у раковины, Петра вытирала, а Субару убирал все на место.

Гостевой дом был нужен для высокопоставленных дворян, пребывающих в Столице по делам, а потому здесь все было продумано до мелочей. При желании можно было вызвать прислугу для готовки, уборки и личных поручений, но большинство аристократов предпочитали путешествовать со своими доверенными слугами, так что местные работники редко сидели без дела.

И в Лагере Эмилии за сегодняшний ужин отвечала Петра, а Субару и Гарфиэль, проиграв в «камень-ножницы-бумага», помогали с уборкой. Так, работая в три руки, они и вышли на эту тему.

— Но раз уж вы с девчонками говорите, что сила настоящая, то, как по мне, было бы здорово, если б она помогла нам разобраться с Пристеллой, — рассудил Гарфиэль.

— Но что, если из-за этого окажется, что Фьоре — настоящая наследница? — встревожилась Петра. — Тогда Королевские Выборы для сестрицы Эмилии могут закончиться, понимаешь?

— А это уже совсем другой разговор! — ответил Гарфиэль, пока в сердцах вспенивал воду в деревянной бадье и оттирал тряпкой стойкое пятно на тарелке. — Эта их Святая, Фьоре, уже вышла на свет. Просто пока об этом знают только важные шишки. — Он слегка прищурил изумрудные глаза и добавил: — Я ее в глаза не видел, но раз уж вокруг нее такой сыр-бор, то, как ни старайся, такую фигуру не спрячешь. А если она еще и вылечила герцогиню, да и в Пристелле собирается сделать то же самое — тут уж к гадалке не ходи.

— Умница, Гарф, — Петра по-учительски погладила его по голове. — Сто баллов за то, что все понимаешь. Да и в политике ты уже неплох. Молодец, хвалю.

— Не говори со мной так, будто Я экзамен сдал! И вообще, Я старше тебя, ясно?! — зарычал он, но поскольку обе его руки были по локоть в мыльной воде, воспротивиться он не мог.

Пусть сейчас и царил мир в этой комнате, Субару, тем не менее, не мог отделаться от гнетущего предчувствия насчет того, куда катится мир.

«С точки зрения Королевских Выборов, это уже тянет на желтый свет светофора…»

А если желтый вдруг сменится на красный — вернется ли он когда-нибудь обратно на зеленый? Сможет ли Эмилия вновь полноценно участвовать в гонке за трон?

— …

Честно говоря, Субару опасался, что с появлением второй претендентки на роль выжившей принцессы — Фельт и Фьоре — суть Королевских Выборов сведется к банальному вопросу: «У кого из них подлинное право на престол?». Естественно, как Первый Рыцарь Эмилии, он не мог с этим смириться. Но даже если забыть про личные мотивы, в этой ситуации оставалось кое-что, что не давало ему покоя. Они уже обсуждали это, пока мчались в столицу на Райнхарде.

— Вообще, до того как появилась Фьоре, все думали на Фельт. Почему никто сразу не решил, что следующей королевой точно станет она?

Разумеется, в этом мире не было ни тестов ДНК, ни баз отпечатков пальцев, ни стоматологических медкарт — никаких удобных и надежных способов установить личность. Но ведь и подозрения насчет Фельт строились лишь на ее необычной внешности и совпадении по возрасту с пропавшей принцессой — то есть на вещах весьма зыбких. Если для этого мира таких доказательств кровного родства достаточно, то Королевские Выборы должны были закончиться еще в тот самый день, когда Субару едва не опозорился в Тронном зале.

— Но этого не случилось, потому что…

— Скрижаль Дракона, — опередила его Петра. Вытерев последнюю тарелку, которую ей передал Гарфиэль, она протянула ее Субару, внимательно глядя ему в глаза.

— Да, — кивнул Субару, забрав тарелку. — По истории, эта плита своими предсказаниями вроде как не раз выручала Королевство в трудные времена… И именно на ней появилось указание провести Королевские Выборы.

— И че? Босс, ты так говоришь, будто тебя в этом что-то напрягает.

— Да нет, когда я услышал об этом впервые, то ничего такого не подумал. Ну, фэнтези-мир как-никак, магия, артефакты — это нормально, я даже обрадовался…

— А теперь, значит, передумал?

— Ага. Просто в последнее время мне слишком часто попадаются вещицы, которые якобы предсказывают будущее… но лично я о них мало что хорошего вспомнить могу, — Субару скривился, словно проглотил лимон.

Ребята переглянулись.

Субару жил в этом мире уже почти два года, и по его опыту, всякие штуки, прикрывающиеся «предвидением будущего» или «руководством судьбы», чаще всего просто пытались запудрить мозги. В Волакии Авель враждовал со Звездочетами. Ведьма Жадности в Гробнице всучила Беатрис пустую книгу, пытаясь диктовать ей, как жить. А знаменитое Евангелие, попадая в руки культистов, и вовсе сводило их с ума, искажая саму их натуру… И вот вопрос: чем же Драконья Скрижаль отличалась от них?

— Я понимаю, как легко привыкнуть к предсказаниям. Особенно если у них источник хороший. Но дать тебе немножко выиграть сначала, чтобы потом ободрать до нитки — это классика у мошенников.

Позволить человеку победить в мелочах, чтобы потом втянуть его в нужный тебе, удобный только для тебя выбор. И раз уж неизвестно, какой именно выбор заставит сделать эта штука в роковой час, слепо верить ее пророчествам слишком опасно. Именно поэтому Субару не доверял самому факту существования Драконьей Скрижали.

От его опасений Гарфиэль с Петрой лишь округлили глаза.

— А? Вы чего так смотрите? — удивился Субару.

Несмотря на юный возраст, они оба были надежными советчиками: один полагался на чувства, другая — на логику. Редко когда у них был один ответ на один и тот же вопрос. Субару ожидал, что если один не поймет, то другая предложит дельную мысль.

Оба молчали, глядя на него с явным недоумением, а затем одновременно заговорили:

— Мне даже…

— …в голову не приходило сомневаться в пророчестве Драконьей Скрижали. Я прямо удивилась.

— Э-э? В голову не приходило?

— Ага.

— Угу.

Они кивнули в такой унисон, что Субару на миг почудилось, будто это вовсе розыгрыш. Но в их глазах читалась серьезность, а на лицах — растерянность. Юноша в недоумении заморгал.

Они смотрели на него так, словно он только что предложил решать математическую задачу через кулинарный рецепт — столкнулись с чем-то немыслимым. Давненько он не натыкался на такой культурный барьер… хотя нет, буквально недавно, когда речь зашла о наследовании трона по крови, было то же самое.

«Тогда я решил, что все дело в моем слабом понимании монархии, где слово короля — закон… но тут все куда сложнее. Это что-то вроде религии?»

Другой климат — другие обычаи, другая норма жизни. Это нормально. Удивительно лишь то, как при столь фундаментальных различиях в мировоззрении у них до сих пор не возникало серьезных трений. Субару казалось, что его жизнь в другом мире и так полна тягот, но, видимо, худшее его миновало.

Внезапно до него во всей полноте дошел смысл фразы: это Королевство не просто так называют Драконьим.

«Петра — милая девочка из глухой деревни. Гарфиэль — золотой мальчик, который вырос в изоляции, в Святилище».

То есть, у них не было базового образования граждан Королевства — они не пользовались благами больших городов. Но даже у них сама мысль усомниться в Драконьей Скрижали просто отсутствовала. Это доказывало, насколько глубоко в их подсознании осело доверие к Дракону. И если уж они так мыслят, то люди, чья сущность неразрывно связана с Королевством, тем более не станут подвергать Скрижаль сомнению. Вот почему, когда Королевская Семья умерла, идею начать Королевские Выборы приняли без раздумий. А если так…

— То, что пыталась сделать Круш, — это просто что-то с чем-то.

Оставим в стороне правильность ее идеалов. Субару наконец-то по-настоящему сознал, насколько безумным и грандиозным решением было ее заявление о разрыве Пакта с Драконом в мире, где вера в него впиталась людям в подкорку.

А ведь Круш поначалу казалась неоспоримым фаворитом Выборов. То, что гонка за трон не закончилась ее безоговорочной победой сразу же, ясно показывало, насколько тяжело Королевству было принять ее предвыборное обещание. И тут же Субару догадался об истинной цели охоты на Белого Кита, случившейся в самом начале Выборов: конечно, Круш хотела помочь Вильгельму отомстить за жену, но разве не пыталась она заодно доказать кое-что еще, уничтожив Белого Кита — одного из Трех Великих Зверодемонов, веками терзавших людей? Доказать все своими силами, без чьей-либо поддержки? Показать свои идеалы и то, на что она способна: она поведет Королевство вперед, не опираясь на Пакт с Драконом… Но в итоге, из-за того, что вмешался Субару, победа над Китом стала известна миру как результат совместной операции трех Лагерей: Круш, Эмилии и Анастасии. Первая наверняка была не против. Вильгельм свершил месть, а она, пусть и под встречным ветром осуждения, сделала первый шаг к воплощению своего идеала.

Однако ее мечтам было суждено разбиться самым неожиданным образом…

— Какой же я тупой идиот.

Только теперь, осознав всю картину, его больно укололо собственное невежество.

Субару в полной мере не понимал смысла ее рухнувших идеалов. Подгоняемый легкомыслием и сочувствием, он пришел к ней, начал утешать и предлагать помочь. А если вспомнить еще и историю Ферриса о трагичной любви к госпоже и Четвертого Принца, ему и вовсе захотелось просто провалиться под землю. До чего ж он был глуп и бестактен! Но…

— Слышь, Босс, — возразил Гарфиэль. — Не хочу лезть не в свое дело, но то, что ты рубишь сплеча… это, конечно, не «Любовная горячка Гарагоккула», но все же…

— Ты ведь нас не раз спасал, когда шел напролом! — подключилась Петра. — Так что не смей себя ругать! Понял?

— А?! Я вообще-то сам хотел это сказать!

— Прости-прости, просто захотелось еще немножко очков у Субару, — мило извинилась Петра, высунув язычок. Гарфиэль же сдулся с обреченным «р-р-р…».

Субару невольно закусил щеку изнутри. Сначала он удивился, а потом просто не знал, какую слепить гримасу. Он раскаивался в том, что сказал Круш, но не хотел отвечать хмурым лицом на заботу Петры и Гарфиэля. По итогу на его лице застыла лишь нелепая смесь чувств.

— Хорош уже баловать, — сказал Субару. — А не то привыкну и сяду вам на шею.

— Правда? Тогда я хочу баловать тебя еще сильнее! Скажи, Гарф?

— Не знаю, баловство это или нет, но и ты, Босс, и братан Отто — вечно возитесь с другими, а на себя забиваете. Могу иногда и на ручки тебя поднять. Скажем так, в знак благодарности.

— В прошлый раз так Отто пробил головой потолок…

Это была трагедия: Отто, закончив гору бумажной работы, напился, а разгоряченный Гарфиэль решил от всей души его «поблагодарить». К счастью, их министр не пострадал, а алкоголь стер ему память, так что теперь об этом вспоминали со смехом. Так или иначе…

— Планов у нас и так по горло, но… кажется, намечается еще одно дельце. И закрыть на него глаза я не могу.

Он с благодарностью погладил Петру и Гарфиэля по головам. Из-за их смеха от щекотки он прищурился, глядя на лопающиеся мыльные пузыри в бадье.

В этом мире полно людей умнее и осведомленнее его. И если он хочет здесь играть хоть какую-то роль…

«Для начала нужно хорошенько выяснить, что из себя представляет эта Драконья Скрижаль».

Какая сила за ней стоит? Чья воля ею движет? К какому будущему она пытается их привести? То, что он может усомниться в этом, есть главное оружие иномирца Нацуки Субару.

Все всегда начинается со сбора информации. Иначе он не сможет стать настоящей опорой для Круш и Ферриса, измученных собственным бессилием. Впрочем…

— Феррис бы наверняка назвал такие мысли высокомерием.

△▼△▼△▼△

Она случайно подслушала разговор на кухне, отчего замерла в думах: потянуться ли к дверной ручке?

— Кажется, мы подошли очень некстати, — послышался сзади голос девочки, что с любопытством выглянула у нее из-за спины.

— !

— Ой-ой. Неуже~ели я тебя напуга~ала? Если так, то прости~и.

Рем покачала головой и покрепче перехватила кувшин:

— Ничего страшного.

Она шла на кухню, чтобы налить воды в кувшин. А там, внутри, ребята — Субару, Гарфиэль и Петра — слаженно мыли посуду после ужина и обсуждали Королевские Выборы. Рем решила не прерывать их, так что осталась подождать снаружи, пока разговор не утихнет, но…

— Не ка~ажется ли тебе, что братик Субару сильно парится над всем? Он то и дело пытается все взять на себя. Неудивительно, что вы все с ним так мучаетесь, — отметила Мейли те разговоры внутри, ища поддержки у Рем.

Когда речь на кухне зашла о натуре Субару — о его привычке брать все на себя, — Петра и Гарфиэль тут же принялись его разубеждать, и было слышно, как он растрогался.

Судя по всему, стоявшая позади Мейли тоже прекрасно представляла себе эту сценку. И она вдруг широко распахнула глаза.

— Сестренка Рем… ты что, о-очень сильно злишься?

— Нет, не злюсь. Но на душе все сложно. Совсем недавно я говорила ему то же самое, что и ребята сейчас.

— А~а, тогда понятно, почему у тебя такое лицо~о. — В голосе Мейли скользила осторожность, словно она ходила по тонкому льду. Что за выражение сейчас застыло у нее на лице?

Рем вспомнила тот разговор — когда он был готов взвалить на себя вину даже за смерть Архиепископа Греха Чревоугодия в Тюремной Башне. Из-за этого Рем не могла так просто списать все на «натуру Субару». Ведь она прекрасно понимала: его отношение отчасти продиктовано ее собственным поведением.

— Вообще-то, братик Субару то и дело думает только об ошибках. Это так раздража~ает. Прямо сил не~ет. — Мейли скрестила руки на груди и сердито уставилась на кухонную дверь.

— Раздражает? — спросила, потупив взгляд, Рем, пока крепко сжимала ручку кувшина.

— Ну а ка~ак же? Он ведь меня тоже спас, как-ника~ак. И Петру спас, вот они ему и настроение поднимают… а он так себя ведет. Разве не оби~идно? — Мейли прижала палец к губам и надула щеки.

От ее детской, капризной обиды Рем удивленно заморгала, а затем невольно прыснула со смеху.

— Ой, ты это что, надо мной смее~ешься? — озадачилась Мейли.

— Извини. Просто не ожидала. Мне казалось, что и ты, и Петра взрослые не по годам.

— Называешь меня де~ерзкой? Ну, у меня это больше показное, а вот Петра и правда быстро взрослеет. Если сестренка Эмилия и сестренка Рем будут зевать, она вас живо обгонит, и вы еще пожале~еете.

— Не пойму, о чем ты…

— Да неуже~ели? — Мейли прикрыла рот и победно захихикала. — Хи-хи-хи, пра~авда?

Радовалась, что ей удалось отплатить за смешок и подколоть Рем. Та же в ответ лишь тихо вздохнула и снова перевела взгляд на кухонную дверь:

— Похоже, он когда-то спас каждого в Лагере.

— Похоже на то~о. Поэтому им так трудно сказать братику Субару «не~ет», когда он лезет на рожон. Но… тебе не стоит так сильно пережива~ать.

— ?

— В конце концов, вряд ли тут есть кто-то более наглый и неуместный, чем я~я, — Мейли пожала плечами, теребя косичку. В ее голосе чувствовалась сложная палитра чувств, отчего Рем прищурилась светло-голубыми глазами.

— Опять я жалею, что у меня нет Воспоминаний.

Было ясно, что у Мейли за плечами тяжелый багаж. В отличие от Эмилии и остальных, с которыми Рем сблизилась в Империи Волакия, с этой девочкой она впервые встретилась уже в Королевстве Лугуника, в драконьей повозке Райнхарда. Из чужих рассказов она знала, что поначалу Мейли была их врагом, но Субару, не желая нагнетать, описывал все так расплывчато, что Рем до сих пор не знала, в чем конкретно заключался разлад. Однако детское лицо девочки сейчас выражало такую растерянность, которая явно брала начало из этого прошлого. Именно поэтому…

— Пожалуйста, не суди себя так строго.

— …

У Мейли сперло дыхание, и она пристально посмотрела на Рем. Та не отвела взгляд, и тогда девочка чуть приоткрыла губы:

— Разве тебе можно так говори~ить? Я ведь и тебя когда-то пыталась убить, не зна~ала?

— Звучит, конечно, жутко, но я этого не помню.

— Какое везе~ение… Вот только… заслужила ли я такую удачу~у? — прошептала Мейли так тихо, что ее голос едва не растворился в воздухе. Все так же перебирая пальцами косичку, она опустила взгляд в пол. — Если честно, все слишком хорошо, чтобы быть правдо~ой… Мне простили все, что я натворила. Спасибо еще моей Божественной Защите — из-за нее Королевство меня простило… Мне кажется, скоро придет карма, и она будет стра~ашной.

— Карма…

— Если делаешь что-то хорошее — тебя хвалят, а если плохое — наказывают, так ве~едь? А вот меня все ника~ак не наказывают и не наказывают.

Она все же винила себя за то, что ее простили. Голос ее был пронизан болью. Рем не знала, что именно натворила Мейли, чтобы так думаь. И даже не знала, как расценивать фразу «пыталась тебя убить» — как мрачную шутку или чистую правду. Может, узнай она всю правду, она бы и передумала. Но прямо сейчас она не знала ничего… так что решила, что именно сейчас, пока она не знает, она может сказать то, что нужно.

— Не особо хочу сравнивать, но меня гложут похожие сомнения.

— Сестренку Рем? Точно та~ак же?

— Да… мне столько всего сделали, и я не настолько наивная, чтобы принимать это как должное.

Рем вспомнила, как проснулась, не помня ничего, в незнакомом месте, без единой родной души рядом, — и как холодно и резко она отвергала руку помощи Субару. Учитывая тогдашнюю ситуацию, ее можно было понять, но всякому оправданию есть предел. Дары, которые предлагал Субару, не были безграничными.

— Мне придется заплатить за то поведение. И пока не искуплю вину, я не имею права даже смотреть ему в глаза.

— Ты очень строга к себе~е.

— Кто знает. Если это можно назвать расплатой за то, что я была так сурова… к тому, кто обо мне заботился, то все честно. Ну, это лишь моя история.

— ?

Шагнув ближе, Рем немного помедлила, а затем ласково опустила руку на голову удивленно моргающей Мейли. И произнесла:

— Мне кажется неправильным, что такая маленькая девочка, как ты, дрожит от страха перед какой-то там расплатой… так что я буду бороться с этой твоей расплатой вместе с тобой.

— Ах…

Рем подбирала слова неумело, с запинками, но Мейли тихонько выдохнула. Она опустила голову и, не сбрасывая руку Рем, прошептала:

— Сестренка Рем, пусть у тебя и нет Воспоминаний, но ты и пра~авда член этого Лагеря.

— В плане?.. — нахмурилась Рем, глядя на ее макушку. И тут… вдруг почувствовала рукой что-то странное и невольно вскрикнула: — Ой!

Она увидела, как из густых синих волос Мейли вдруг показалось маленькое существо — скорпион с глубоким багровым отливом. Рем рефлекторно отдернула руку с кувшином в один и тот же миг… а в следующий — половина воды из кувшина вылилась Мейли прямо на макушку.

«Ай» — «Ой», — виновница и жертва одновременно замерли в шоке. На мокрой голове Мейли сидел не менее мокрый скорпиончик и в сердцах щелкал клешнями в знак протеста.

Учитывая, что это был сюрприз с его стороны, возмущаться с его же стороны было верхом наглости. Не успела Рем переварить случившееся, как кухонная дверь с грохотом распахнулась:

— Это щас Рем кричала?! — примчался Субару.

— Как же неловко…

— Эй?! Я тут волнуюсь, а ты вот так со мной?! И вообще, что здесь происходит?!

Он выдал три порции удивления кряду. От его привычной шумности Рем даже растерялась, не зная, с чего начать объяснения. Но ее опередил звонкий смех: «Аха-ха!». Это была Мейли. Промокшая до нитки, со скорпионом на голове, она весело хохотала:

— О-ой, как смешно~о! И времени грустить не оста~алось!

— С чего это тебе так весело? — удивился Субару. — Эй, Петра! Полотенце! Тащи полотенце!

— Ой, Мейли вся промокла! Тебе срочно нужно переодеться! — прибежала Петра, тут же накинула на девочку полотенце и принялась вытирать ее прямо вместе со скорпионом.

Мейли покорно сносила процедуру, а Рем с пустым кувшином в руках виновато поклонилась. Хотела утешить, а в итоге окатила водой — хуже не придумаешь…

— Да ничего стра~ашного, — отмахнулась, однако, Мейли. — Зато-о… я запо~омню то, что ты сказала. — Сквозь щели полотенца Мейли сверкнула взглядом, отчего Рем опешила.

— …

Тем временем Петра мягко подтолкнула девочку в спину:

— Так, идем переодеваться. Субару, Гарф, там посуда осталась…

— Не переживай, мы сами доделаем. Главное, чтоб Мейли не простудилась.

— Я вам что, дитя малое… — недовольно буркнула девочка, и Петра утащила ее за собой. Мейли махала Рем рукой до тех пор, пока они не скрылись за поворотом коридора.

Проводив их взглядом, Субару почесал в затылке и посмотрел на Рем:

— А, это вода для Эмилии? Давай я хоть ее… — протянул было он руку к кувшину, но…

— Нет, — она ловко увернулась от руки, —из-за меня ушла Петра, так что я помогу.

— Правда? — удивленно заморгал Субару. — Ну, тогда пошли.

Рем смерила его слегка недовольным взглядом:

— А на такие предложения ты, значит, соглашаешься без вопросов.

— А? В смысле?

— Ни в каком. Гарф, я тоже помогу, так что подвинься.

— Помощь-то не помешает, но с чего это ты со мной так фамильярно?! — скривил Гарфиэль нос, запустил он было руки в бадью.

— Сестра так тебя называла, да и звучит как-то… правильно.

Сознав, что Субару рядом сдерживает смешок, Рем уже открыла было рот для колкости… но осеклась: буквально пару минут назад она сама укоряла себя в разговоре с Мейли.

— Рем, что случилось? Какая-то ты сегодня… милая. Что-то стряслось?

— Чего?

— Ой, вырвалось! Т-так, ладно, давайте быстрее закончим и отнесем Эмилии воду! — Субару сделал вид, что закатывает рукава, и мигом метнулся к Гарфиэлю.

М-да, попытался замять оговорку бурной деятельностью. Проводив его вздохом, Рем мысленно дала себе строгий наказ: пока она не искупит свою вину, она не имеет права даже пытаться разобраться в этих сложных, противоречивых чувствах.

Какое лицо она покажет ему, когда почувствует, что наконец заслужила это право? Она не могла найти ответа.

«Впереди еще долгий путь. Госпожа Катя, госпожа Присцилла…» — про себя обратилась она к объектам своего искреннего уважения и любви.

И заняла место Петры в их слаженной цепочке по мытью посуды.

△▼△▼△▼△

— Появляются новые вопросы, ставятся новые цели, ты решаешь, что пора действовать… но реальность редко подстраивается под наши планы.

Часто бывает так, что путь к цели преграждают либо вязкая рутина, либо, наоборот, внезапные бури. В этот раз планы Нацуки Субару были нарушены по второму сценарию.

— Уа-а… — мягко зевнула гостья и прикрыла рот изящной ладонью.

Впрочем, зевок был слишком очевидным, а в уголках ее глаз даже проступили слезы. Субару вдруг задумался: что хуже с точки зрения этикета — демонстративно зевать или давиться зевком до слез? Если сам факт зевания уже считается дурным тоном, то вопрос, пожалуй, отпадает сам собой.

— Ваш чай.

Пока он размышлял, Петра бесшумно поставила на стол чашку свежезаваренного черного чая. Мастерство что надо! Переняла у самой Рам. Почувствовав теплый, насыщенный аромат чайных листьев, гостья прервала зевок кокетливым:

— Ой-ей. Како-ой чудесный аромат. Мне даже нело-овко, что я заявилась без спросу, а вы меня так гостеприимно встречаете. Уфу-фу.

— Ничего страшного. Мы как раз собирались пить чай, так что вы пришли очень кстати… эм…

— Сакура Элемент. Так меня зовут, Эми-илия, — слегка улыбнулась девушка, представительница Церкви Божественного Дракона. Она без тени смущения пригубила предложенный чай.

Сакура нагрянула в гостевой дом Лагеря Эмилии в то самое время, когда раннее утро плавно перетекало в просто утро. Мозги у Субару и остальных только-только начали соображать. Не им, конечно, жаловаться на внезапные визиты, но появление Сакуры застало их врасплох.

— Мы тоже собирались нанести вам визит, но госпожа Эмилия сейчас очень занята, дел невпроворот, — явно злился Отто, ибо его выбили из колеи. — Хотелось бы, чтобы в будущем вы все же говорили о своем приходе заранее.

Он говорил подчеркнуто вежливо, но недовольство сквозило в каждом слове. Субару заметил, что нервы у торговца натянуты как струна.

— Видимо, вчерашней порки ему не хватило… — бубнил Субару себе под нос. — Если он говорит вежливо, значит, думает, что уже отдал дань этикету, а дальше можно язвить.

— Я все прекрасно слышу, господин Нацуки.

— Жутко-то как. Это уже не этикет, а открытая угроза…

Отто был готов кусать даже своих, но его боевой настрой, разумеется, был вызван не желанием отчитать Субару, а появлением крайне подозрительной гостьи. Когда Церковь Божественного Дракона, что сейчас в гуще внимания, заявляется к ним на порог на следующий же день, глупо думать, что это не связано с Королевскими Выборами. Очевидно, что Сакуру пустили в гостиную не просто так — у нее должна была быть веская причина, но…

— Суба-ару, вы заставляете меня красне-еть, когда так пристально смо-отрите.

— А, извините. Просто вы такая красавица, леди Сакура, вот я и засмотрелся. Грубо вышло?

— Ой, извиняться и вместе с тем флиртова-ать… какой плохой ма-альчик. Не думала, что вы такой ло-овкий. Впрочем, до меня доходило мно-ожество слухов о вас, Субару.

— Слухов? Обо мне? — он удивленно ткнул в себя пальцем, и Сакура с улыбкой кивнула.

Помешав чай ложечкой, она снова сделала глоток и изящно, с легким намеком на кокетство, выдохнула. Затем, словно удивившись повисшей тишине, склонила голову:

— Ой. Вы что, жда-али, что я продолжу-у?

— Ну, логично же! Вы сказали про слухи обо мне — конечно, мне интересно!

— Э-э? Но ведь весь ваш Лагерь знает вас куда лу-учше, Суба-ару. Какая разница, что там болтают в наро-оде?

— И то верно, я полагаю, — вмешалась Беатрис, что сидела на его коленях. — Бетти понимает Субару лучше всех, так что причин для волнений нет, в самом деле.

— Да, — согласилась Эмилия, сидевшая справа. — С нами такой замечательный рыцарь, я им очень горжусь.

Девушки дружно закивали. Субару был, конечно, тронут, но тема слухов о нем оказалась безжалостно замята. Так или иначе, он, Эмилия, Беатрис, Отто и стоящая у стены Петра сейчас развлекали Сакуру, свалившуюся им как снег на голову. Пока что она казалась той, кого практически никак не прочитать.

— Леди Сакура, а вы близки с Фьоре? Мы вот только недавно подружились.

— О да-а, Фьоре только о вас и трещала, Эми-илия. «Моя Эмилия то, моя Эмилия се»… Я служу в той же Церкви, так что для нее я кто-то вроде старшей сестры-ы.

— Старшая сестра Фьоре! — воскликнула Эмилия.

— Ну ни фига себе разница между сестрами, — удивился Субару.

— Я сказала «кто-то вроде», Суба-ару, — возразила Сакура. — Она наша драгоце-енность, Церковь ее растила в та-айне и берегла как зеницу ока. Можно сказать, она всеобщая младшая до-оченька. Уфу-фу. — Улыбка девушки оставалась совершенно непроницаемой. Поэтому было непонятно, насколько ее слова о Фьоре правдивы.

Но фраза про то, что ее «растили в тайне как драгоценность Церкви», зацепила.

— То есть то, что Фьоре до сих пор не появлялась на публике, — это официальная политика Церкви Божественного Дракона?

— Вроде того-о. Правда, теперь это не имеет никакого значе-ения, раз Фьоре взяла и выскочила на всеобщее обозре-ение.

— Значит, ее выходка и правда стала сюрпризом даже для самой Церкви…

Если бы они не знали Фьоре лично, в это было бы трудно поверить. Но после того, как Субару пообщался с ней, он ничуть не удивился. Вчера ей строжайше запретили покидать Церковь, но по ее виду было ясно, что терпения надолго не хватит и она вот-вот сбежит.

— Собственно говоря, она сегодня сбежа-ала. И именно поэтому я сегодня у ва-ас.

— Что?!.. Сбежала? Прямо сегодня?!

— Да-а, прямо с утра-а. Я же еще вчера ей все объясни-ила про сегодняшние дела, а она… Такая несно-осная девчо-онка.

— Э-э, погодите, вы называете ее «несносной девчонкой», а сами спокойно пьете чай?!

Даже если об этом не кричат на каждом углу, Фьоре в одночасье стала одной из важнейших фигур в Королевстве. Она носится неизвестно где, а ее опекунша сидит здесь и чаи гоняет?

Глядя на паникующих Субару и остальных, Сакура безмятежно улыбнулась:

— Не волнуйтесь та-ак. Мы то-очно знаем, куда она пошла. Прямиком к своей подруге, Эми-илии.

— А, ну раз так… стоп, но ее тут нет!

— Ее ведь тут нет?!

Казалось бы, известие, что она тут, должно было всех успокоить, но, однако от него лишь закружилась вереница новых волнений. Судя по уверенному тону девушки, Фьоре наверняка оставила записку. Вот только самой девочки никто из Лагеря в глаза не видел — ни Петра, ни Отто, разумеется, ничего не знали.

— И Беако ее не видела, — добавил Субару. — Мы с самого утра не разлей вода.

— Верно, я полагаю. Бетти с Субару вместе легли, вместе встали, вместе почистили зубки, вместе сделали зарядку и вместе позавтракали, в самом деле. И никакой шумной девчонки мы не видели, я полагаю.

— Ч-что же делать? А если с Фьоре что-то случилось…

Переглянувшись, ребята всерьез обеспокоились судьбой пропавшей Святой. Ее внезапное появление вызвало шок, а теперь и внезапное исчезновение — тоже. Не девчонка, а ходячее стихийное бедствие…

Пока Субару и остальные метались, Отто тихо вздохнул.

— Эй, Отто, ты чего?.. Ха! Неужто думаешь: «Она все равно была проблемой, так что если пропадет с концами, всем станет только легче»?!

— Отто, это уже слишком похоже на Розвааля, в самом деле…

Субару с Беатрис осадили его осуждением, отчего Отто скрипнул зубами:

— Хватит портить мою репутацию. И вы, Беатрис, не смотрите на меня так… Скажите, леди Сакура, Фьоре была в наряде монахини Церкви?

— Разуме-ется, — кивнула та.

— Тогда не о чем волноваться. Если не случится ничего из ряда вон, женщина в облачении Церкви не попадет в беду на улице.

— Правда? Петра, это так?

— Да, думаю, господин Отто прав. Если человеку из Церкви будет нужна помощь, прохожие обязательно выручат.

Субару и Эмилия в унисон выдохнули: «А, вот оно как». Как гора с плеч.

— Но это если речь о случайных бедах на улице. А если до нее дотянутся чьи-то злобные щупальца, какие-нибудь коварные планы… Наряд монахини от этого не спасет, верно?

— Да какие злобные щупальца, господин Нацуки… Судя по спокойствию леди Сакуры, об этом тоже можно не волноваться. Ведь настоящая причина ее прихода…

— Отто тако-ой догадливый, — перехватила Сакура. — Все ве-ерно, я сыграла на опереже-ение.

Объясняла она туманно, но, сопоставив это с характером самой Фьоре, которая привыкла нестись напролом, Субару все понял. Чуть позже, чем Отто, но все же.

— То есть Фьоре сбежала, сказав, что идет к Эмилии… но дорогу-то она не знает. Вот и бродит сейчас где-то и спрашивает прохожих…

— А ее сестрица тем временем попивает чаек у нас в гостиной, ведь знает, что рано или поздно беглянка прибудет сюда сама, я полагаю.

— Хлоп-хлоп-хло-оп, — лениво похлопала Сакура. — Полностью ве-ерно. Ребята у Эми-илии такие сообрази-ительные.

Но никто не спешил таять от комплимента. Более того, даже если прибавить отзывчивость столичных жителей к кипучей энергии Фьоре, полной гарантии ее безопасности все равно не было.

Видимо, Эмилия думала о том же. Нахмурив изящные брови, она произнесла:

— Леди Сакура так уверена, но я все равно волнуюсь за Фьоре. Может, нам стоит пройтись вокруг и поискать…

— Госпожа Эмилия, простите за беспокойство. У нас гостья, — прервала Рем, постучавшая в дверь гостиной.

Все разом посмотрели на дверь. «Гостья?» — непонимающе склонила голову Эмилия… И тут же дверь с грохотом распахнулась настежь.

— Эмилия, беда! Спаси свою подругу!

— Фьоре?!

Перед потрясенной девушкой предстала Фьоре — персона, ставшая главной темой их разговора.

Глаза у нее были на мокром месте. Она бросилась к Эмилии и с разбегу уткнулась прямо ей в грудь. Это был скорее таранный удар, чем объятия, но полуэльфийка легко поймала подругу.

— О-ой, как ты меня напугала. Как ты, Фьоре? Не поранилась?

— Да, да, я в порядке… То есть нет, не в порядке! Я вся израненная! Посмотри на меня — мое сердце разорвано в клочья!

— Ужас какой… Где болит?

— Я сама не знаю, просто обнимай меня крепче!

— Хорошо! Крепко-крепко!

С первых же секунд Фьоре полностью подчинила всю комнату себе. А Эмилия, ни секунды не колеблясь, с рыцарской самоотдачей откликнулась на ее призыв.

Петра подошла к Субару и тихонько дернула его за рукав спортивной куртки:

— Это и есть та самая Святая?

— Она самая. Ну как? Такого от нее ждала?

— Довольно сильно… а, ну хотя, наверное, это и к лучшему. Святые ведь тоже разные бывают.

— Эпоха многообразия даже среди Святых, говоришь… Звучит как-то странно.

Даже Петра, умевшая найти общий язык с кем угодно, не могла подобрать слова, чтобы описать этот вихрь по имени Фьоре. Так или иначе, худший сценарий — что она заблудится в Столице — миновал.

— Осталось узнать, чего ради она кричала «спаси»…

— Ничего хорошего мы не услышим, в самом деле, — озвучила Беатрис то, о чем думал и Субару.

Эмилия тем временем мягко гладила по спине Фьоре, которая начала понемногу успокаиваться в ее объятиях:

— Расскажешь, что случилось? Почему тебя нужно спасать?

— Все так плохо… все просто ужасно, Эмилия!

— Ужасно… — Эмилия шумно сглотнула.

Глядя на нее снизу вверх, Фьоре торжественно возвестила:

— Кажется, мне придется участвовать в Выборах! — дрожащим, похожем на писк голосом горевала девушка.

Эмилия широко распахнула аметистовые глаза, Отто хлопнул себя по лбу, Петра прикусила губу, а Субару и Беатрис просто переглянулись:

— Мы так и знали.

— Как в воду глядели, я полагаю.

Пока эта парочка праздновала победу в конкурсе самых худших прогнозов, Фьоре наконец обернулась:

— Что же мне теперь делать… Э-э?! Сакура?!

И тут же увидела Сакуру, которая до сей поры сидела спиной ко входу и только сейчас с улыбкой помахала ей рукой.

Святая столкнулась лицом к лицу с опекуншей, от которой она, собственно, и сбежала, отчего разинула рот так широко, что у нее едва не вывихнулась челюсть.

И образ загадочной красавицы обернулся в прах окончательно и бесповоротно.