Перевод: Энди

※※※※※※※※※※※

Для него это был уже третий визит в эту деревню.

В первый раз он побывал здесь с Рам, во второй — обошёл её с Рем. Для деревни, расположенной так близко к особняку маркграфа, она была небольшой — всего около трёхсот жителей. Гораздо меньше, чем учеников в его родной начальной школе в прежнем мире.

Хотя он и понимал, что она крошечная, нынешнему Субару даже такая деревня казалась слишком большой, чтобы со всем разобраться.

Сказать «около трёхсот человек» легко, но обойти и проверить каждого из них — невозможно. Тем более что времени, даже по самым оптимистичным прикидкам, оставалось всего на сегодня и завтра.

— И всё же, вы удивительно быстро управились с работой.

— Барусу был до жути сообразителен сегодня. Интересно, что же с ним стряслось?

— Хе-хе, похоже, мои скрытые таланты наконец-то пробудились! Рам-чи, можешь хвалить меня в открытую, не стесняйся. Только смотри не влюбись!

Получив высокую оценку за утреннюю работу, Субару был на седьмом небе от счастья.

Это был результат того, что он бросил все силы на завершение неотложных дел, чтобы послеобеденные закупки прошли наверняка. Раньше, когда он с таким энтузиазмом брался за дело, часто всё шло наперекосяк, но на этот раз, как ни странно, он чувствовал себя расслабленно и смог действовать естественно.

И тут же, вспомнив прикосновение к коленям Эмилии, его уши запылали.

Видимо, это она меня так расслабила.

Даже общение с близняшками, которое раньше вынуждало его так сильно хорохориться, теперь не оказывало на него особого психологического давления.

Некоторое напряжение всё же оставалось, но оно, в хорошем смысле, лишь укрепляло решимость Субару, держа его в тонусе.

Поэтому, прогуливаясь по деревне, как и было обещано, «с цветком в каждой руке», Субару чувствовал себя достаточно спокойно — «ровно настолько, чтобы не начался тремор».

Это касалось как его отношения к ним обеим, так и напряжения от самого пребывания в деревне.

Главное, чтобы этот тип не заметил ничего из-за моего странного поведения.

Вчерашний расспрос Беатрис раскрыл условие, необходимое колдуну для наложения проклятия, — физический контакт с целью.

Чтобы проклясть кого-то, маг должен предварительно хотя бы раз коснуться своей жертвы. Если рассматривать его просто как убийцу, это довольно рискованное условие.

Если судить по знаниям из его родного мира, для чего-то, что можно было бы сделать простым выстрелом с расстояния, ему приходится рисковать, подставляя себя.

Хотя, возможно, именно такая цена и гарантирует абсолютное исполнение проклятия после его активации.

Как бы то ни было…

— Условия для подозреваемого не меняются — это должен быть кто-то из жителей деревни, с кем я сталкивался оба раза во время моих прошлых двух визитов.

И если этот человек окажется кем-то, кто появился здесь за последние несколько дней, это будет почти стопроцентное попадание. Сузить круг поисков будет легко.

Оглядывая пейзаж небольшой деревушки, Субару на полную катушку задействовал свою память, пытаясь воскресить прошлое. Но как бы он ни старался, вспомнить всех, кого встречал в деревне, было невозможно.

До сих пор его внимание было сосредоточено на особняке, и он внезапно переключил его на внешнее окружение. Поскольку он почти исключил эту линию расследования, копаться в старых воспоминаниях было непросто.

— Пока что на ум приходят… «Молодящаяся старушенция», Молодёжный отряд, «Фан-клуб Рам и Рем», Мураоса и ребятня, вроде всё.

Вот эти личности оставили в деревне самые яркие впечатления.

«Молодящаяся старушенция» — это бабка с поразительной склонностью к домогательствам. Субару отчётливо помнил, как она с похотливой ухмылкой лапала его за задницу. Говорят, она пристаёт ко всем молодым парням, бормоча что-то вроде: «Молодею, молодею».

«Молодёжный отряд» — это группа, состоящая из деревенской молодёжи. Их лидером был громкоголосый парень спортивного вида со стрижкой «ёжиком», который постоянно хлопал Субару по плечу, что для такого домоседа, как он, было весьма неприятно.

«Фан-клуб Рам и Рем» — это он их так условно назвал, сами они себя так не объявляли. На первый взгляд, они состояли из очень похожих на «Молодёжный отряд» парней, и командовал ими тот же лидер с «ёжиком». Им, похоже, не нравились мужчины, которые близко общались с Рам и Рем, так что они тоже лупили Субару по плечу, отчего он лишь морщился от раздражения.

Ну и Мураоса — это низкорослый, сгорбленный старик. Макушка у него была лысая, зато по бокам торчали седые волосы, похожие на рожки — очень характерная причёска. Густая борода у него тоже была седой, а вкупе с пронзительным взглядом он выглядел точь-в-точь как «дельный староста». Хотя на самом деле старостой он не был, просто обладал такой внушительной статью. Поэтому его, видимо, и прозвали так снисходительно — «Мураоса». Он имел привычку тыкать в тебя пальцем, приговаривая: «Нынешняя молодёжь!», так что с ним было непросто ладить.

— Когда так вспоминаешь… что-то они все слишком подозрительны. Да они же все, как бы невзначай, со мной контактировали! Этот выбор из четырёх… хотя, по сути, из трёх.

Поскольку второй и третий варианты по сути объединяются, выбор естественным образом сужается до трёх. И всё же, материала для суждений пока маловато. Чтобы копнуть глубже, придётся всё-таки…

— Сунуться в те же места, другого выхода нет, да?

К другому выводу прийти было нельзя.

Субару вздохнул, сетуя на то, что ему вечно приходят в голову только такие рискованные методы «проверки напролом». И на этот его тоскливый вздох…

— Субару-у, что случи-и-илось?

— Животик боли-и-ит?

— Кушать хо-о-очешь?

Голоса, откликнувшиеся один за другим, донеслись откуда-то сверху.

Повернув голову, Субару посмотрел назад — на маленькую фигурку, цеплявшуюся за его спину.

Это был мальчик с коротко стриженными каштановыми волосами. Лет ему было меньше десяти, примерно как ученику младших классов. Он глуповато улыбнулся, поймав взгляд Субару. Кроме него, за ноги и пояс Субару цеплялись и другие маленькие тени.

Все они были малышами, ростом едва доходившими Субару до пояса. Тех, кто вцепился в него, было четверо, а если оглядеться по сторонам, набралось бы, пожалуй, человек десять.

Поудобнее перехватив их — для его тренированного тела они были не особо тяжёлыми — Субару начал со слова «Итак…»

— И как вас только угораздило ко мне прицепиться даже сквозь пространство и время…

— Что ты говори-и-ишь?

— Головой удари-и-ился?

— Животик расстрои-и-ился?

— Да что ж ты так зациклился на животе? Чего ты хочешь, чтобы у меня понос начался, что ли?

Стоило Субару это сказать, как дети дружно расхохотались. Скорее всего, их рассмешила не сама шутка, а просто слово «понос».

Похоже, откровенные разговоры «на пониженные темы» вызывают взрывы хохота у детей этого возраста вне зависимости от мира.

— И моя особенность постоянно привлекать к себе всякую мелюзгу тоже никуда не делась, значит.

Пока забравшийся на спину ребёнок тянул его за щёку, Субару оставалось лишь сокрушённо вздыхать о жестокости своей натуры.

Вот оно, во всей красе, проявление парадоксальной силы, противостоящей «абсолютному одиночеству», порождённому его коммуникативными проблемами: «Сила абсолютного одиночества (не распространяется на детей)».

— Почему-то с давних пор я неплохо лажу с детьми и стариками. А ведь, по правде говоря, мне бы хватило, чтобы меня принимал всего один человек в этом мире.

Он покрутился, забавляя ребёнка, сидевшего у него на спине.

Под звонкие визги и выкрики «Теперь я, я!», Субару, сопровождаемый ватагой детей, двинулся дальше по деревне.

В данный момент Субару действовал в одиночку, на «свободном выгуле».

На самом деле, он не был один, и из-за того, что за него со всех сторон цеплялись, его передвижения были, мягко говоря, стеснены, но в том смысле, что Рам и Рем с ним не было, он действительно был «на свободном выгуле».

Близняшки-горничные, с которыми он пришёл в деревню…

— Сестрица, сестрица. Давай разделимся и соберём пока только лёгкие покупки.

— Рем, Рем. А всё тяжёлое и неудобное оставим Барусу.

С такими вот фразочками, от которых у него потом упало настроение, они поспешно разбежались за покупками.

Вероятно, это была их своеобразная забота о Субару, который хотел осмотреть деревню, но, честно говоря, он предпочёл бы, чтобы хотя бы одна из них осталась. Тогда бы и ситуация, когда его облепили дети…

— Не пришлось бы с диким напряжением обходить подозреваемых, здороваясь с каждым.

Чувствуя, как по спине пробегает холодный пот, Субару ещё раз озвучил своё решение, словно проверяя его сложность.

Метод, который Субару избрал для поисков проклинателя, был предельно прост.

Выставить себя приманкой, чтобы выманить его.

Впрочем, это не означало, что он собирался подставиться со словами: «Ну же, убейте меня!». Он намеревался добровольно шагнуть на предыдущий этап — этап наложения самой формулы.

Он осознавал, что это чрезвычайно рискованное решение. Ведь это означало, что, как только маг захочет и активирует проклятие, для Субару начнётся обратный отсчёт до смерти от истощения.

Карп, который сам запрыгивает на разделочную доску и ждёт, пока мастер опустит нож, — вот в таком положении он и собирался оказаться.

Чтобы увидеть лицо невидимого мастера проклятий, нужно было сначала оказаться на этой доске.

— По крайней мере, Беако говорила, что сможет снять саму формулу проклятия.

Снять её могли Беатрис и, как он слышал, Пак. Последнего варианта хотелось бы избежать, так как это неизбежно вовлекло бы Эмилию, но если Беатрис откажется сотрудничать, придётся прибегнуть и к этому.

— Субару-у, злое лицо-о!

— Страшное лицо-о!

— Странное лицо-о!

— Да что ж вы тычете пальцами и такое говорите, детишки? И кстати, я уже не первый раз от тебя это слышу, третий!

Отпуская колкости, Субару продолжал тащить за собой детей, осматривая деревню.

Они никак не хотели от него отставать, да и в качестве «навигаторов» для поиска подозреваемых были вполне себе полезны.

И самое главное, для убийцы, который не мог позволить себе поднять шум в деревне, причинить вред Субару, окружённому такой толпой детей, было бы невозможно. Живой щит — вот такой был у него расчёт.

— М-да, я и сам стал довольно подлым. Самому от своих мыслей противно.

— Субару, что с тобо-о-ой?

— Что тако-о-ое?

— Задума-а-ался?

— Да не-е-ет, ничего.

Поглаживая по головам детей, обхвативших его ноги, Субару самокритично усмехнулся: — Ну, это всё ради моего счастья. Так что вы уж мне чуточку помогите.

И тут он подумал, что вообще-то никогда особо и не любил детей.

Шумные, назойливые, эгоистичные.

Может, потому что они кажутся ему такими же, как он сам.

△▼△▼△▼△

— «Ну, думаю, пора проверить, как там он, свободное время-то заканчивается» — и что я вижу…

Запустив руку в свои розовые волосы, Рам с досадой вздохнула.

Субару, поймав её взгляд, широко размахнулся руками: — Ничего ж такого странного не делаю! Ой, прости, ещё минутку… Так, махи руками, сгибание-разгибание ног!

Он размашисто и энергично двигался, разминая затёкшие мышцы. Дети повторяли за Субару, а вокруг них, на шаг отставая, двигались и старики, и члены Молодёжного отряда.

В конце все сделали глубокий вдох, восстанавливая дыхание.

А затем, в качестве финального аккорда, одновременно вскинули руки к небу и хором крикнули:

— ВИКТОРИ!!

Закончив, они разразились радостными криками и невольно принялись «давать пять» друг другу. Утерев выступивший на лбу пот, Субару выбрался из оживлённого круга и подошёл к Рам. В отличие от него, выглядевшего бодрым и свежим, Рам смотрела на него совершенно холодным взглядом:

— И что это за представление?

— Какое ещё представление, ничего особенного! Я просто развлекал этих мелких, а взрослые, которые смотрели, подхватили ради веселья.

Чтобы разом утихомирить шумных детей, требовавших «поиграй-обрати внимание-признай нас», он использовал радио-гимнастику номер два. Он вспомнил, что в качестве «радио-инструктора по гимнастике» выступал всего один раз, в самом начале, и решил воспользоваться случаем, чтобы провести её публично.

— Ну, я и сам обалдел, насколько она всем понравилась. Наверное, секрет её многолетней популярности в том, что ей могут наслаждаться все — от детей до стариков!

— Понятия не имею.

— Как отрезала!

На такой безразличный ответ Рам Субару картинно откинулся назад, и дети, увидев это, тут же скопировали его реакцию:

— Рам-чи холодна-а-ая!

— Рам-чи злю-ю-юка!

— Рам-чи стра-а-ашная!

— Это ты их научил так меня называть?

— Да не-е-ет, я не специально их учил. Но ведь дружелюбие — это важно, правда? Если дистанция слишком большая, то и лица друг друга толком не разглядеть… А это ведь… грустно, я думаю… я так думаю… эх…

— Язык у тебя хорошо подвешен. Рам-то всё равно, а вот Рем такое может и не понравиться.

— Рем-рин?

— Рем-рин!

— Рем-рин-ри-ин!

Увидев, как дети, повторяя это на все лады, склоняют головы набок, Рам лишь пожала плечами, словно окончательно сдавшись.

Затем она повернулась к Субару: — Ну что, насладился деревней, как хотел?

— А-а-а, в этом плане — всё прошло без сучка без задоринки.

Отвечая на вопрос Рам, Субару скривил губы в усмешке.

Прогулка по деревне была лишь предлогом для контакта с подозреваемыми — и это ему удалось на удивление легко, даже превзойдя его ожидания.

Отчасти потому, что эти личности и так были заметными, но, скорее всего, и потому, что они сами хотели с ним контактировать. Их не пришлось даже искать, они сами показались, так что физических контактов, как бы там ни было, у него было столько же, если не больше, чем в прошлый раз.

Хотя он и старался сознательно избегать прикосновений, прилагая все усилия, чтобы в круг подозреваемых не попал никто, кроме основных «именных персонажей».

— Хотелось бы мне показать тебе мои акробатические увёртки, как я только ни изворачивался, чтобы уклониться! Хотя, когда тебя окружает столько мелких, тут уж ничего не поделаешь.

Он вздохнул, глядя на детей, всё ещё цеплявшихся за него. В отличие от взрослых, которые, как правило, отступали после одной-двух попыток, детская энергия была неиссякаемой.

И всё же, раз уж за ним пришла Рам, пришла пора прощаться с этой «молодостью».

Субару с явным сожалением во взгляде сказал:

— Так, у меня дела, так что отстаньте, ребятня. Эх, как жаль, как досадно. Будь у меня побольше времени, я бы с вами ещё поиграл. Ха-ха, какая жалость.

— Так бодро-о-о!

— Смеётся да ещё-ё-ё!

— Так рад, да-а-а?

— Да заткнитесь вы! Если хотите, чтобы с вами нормально общались, научитесь сначала, как со старшими разговаривать! Когда дети с первой встречи начинают тебе «тыкать», поневоле задумаешься о своей низкой человеческой ценности и впадёшь в уныние!

И вот он уже орёт на детей, остро ощущая собственную никчёмность. Порочный круг.

Помахав рукой надувшимся детям, Субару последовал за Рам, которая взглядом торопила его к месту встречи с Рем. Но стоило ему сделать шаг, как кто-то потянул его за рукав. Обернувшись, он увидел девочку с каштановыми волосами, заплетёнными в две косички, которая смущённо его удерживала.

— О?

У Субару невольно вырвался удивлённый возглас.

В отличие от остальных, которые до этого активно к нему приставали, эта девочка держалась в стороне и лишь украдкой поглядывала на него.

Он присел на корточки, чтобы встретиться взглядом с опустившей голову девочкой:

— Что такое? Если хочешь что-то сказать, я слушаю.

— Эм… сюда…

Потянув его за рукав, девочка указала в направлении, противоположном тому, где они должны были встретиться с Рем.

Субару не решился отмахнуться от её слабенькой хватки и вопросительно посмотрел на Рам. Та тихонько вздохнула:

— Ещё немного… делай, что хочешь?

— Есть, буду признателен, наставник. Ну-ка, что же там такое?

Позволив девочке вести себя за руку, Субару последовал за ней.

За ней гурьбой потянулись всё те же дети. Похоже, они знали, куда идут, так как на их лицах играли озорные улыбки, и они тихонько перешёптывались: — Точно удивится!

— Точно обрадуется!

— Точно от радости описается!

— Удивится, обрадуется и описается? Я что, невоспитанный щенок? Когда так завышают ожидания, мой внутренний бунтарь наоборот не хочет ни удивляться, ни радоваться…

Подталкиваемый хихикающими детьми, он прошёл между домами и очутился в тенистом уголке.

И там он обнаружил то, что дети так хотели ему показать.

— А-а-а, точно, это событие…

У него невольно вырвался возглас понимания, и Субару хлопнул в ладоши, несколько раз кивнув.

Девочка отпустила его руку и подбежала к «этому». Немного запыхавшись, эта обычно тихая девочка вернулась к Субару, держа «это» на руках.

Это было существо, похожее на щенка, с коричневатой шёрсткой.

Оно выглядело совсем маленьким, будто только что родившимся, и даже вытянувшись во всю длину, вряд ли достигало тридцати сантиметров.

Круглые глазки-бусинки, мягкая на вид шёрстка — всё это обладало более чем достаточным очарованием, чтобы взбудоражить в Субару кровь мохнатофила.

Его руки сами собой потянулись к существу, игнорируя волю Субару, но он с трудом сдержался и глубоко вздохнул.

Окружённый детьми, которые его баловали и ласкали, этот питомец чувствовал себя настоящим королём. Однако, судя по его прошлому опыту…

— Р-р-р!

— Так я и думал…

В тот момент, когда Субару подошёл ближе, зверёк ощетинился всем телом и зашипел на него.

Увидев, как этот кроха напрягся, полный настороженности, дети тоже удивлённо посмотрели:

— Обычно он такой споко-о-ойный!

— Только на Субару зли-и-ится!

— Что ты сделал, Субару-у-у?

— Это я бы хотел спросить! Все три раза одно и то же… неужели это просто значит, что мы с ним несовместимы?

Отвечая на недовольные возгласы детей, Субару принялся наблюдать за маленьким зверьком, который никак не хотел проявлять дружелюбие.

Если на то не было особых причин, то это была уже его третья встреча с этим зверьком. Получить одну и ту же реакцию от одного и того же существа трижды — это уже своего рода достижение для его возвращений. Ведь почему-то его петли никогда в точности не повторяли предыдущие.

— Но если уж реакция повторяется, я был бы рад, если бы она была дружелюбной…

Когда тебя трижды подряд отвергают, это, знаете ли, чистой воды уныние.

Субару попытался заискивающе улыбнуться. И тут щенок вдруг расслабился, будто сбросив напряжение. Увидев, как он сворачивается калачиком на руках у девочки с косичками, Субару, решив, что это его шанс, с энтузиазмом подошёл ближе.

— Ну что ж, прошу прощения за наглость…

Он применил всё своё искусство ласкания мохнатиков, отточенное на Паке, к свернувшемуся зверьку.

Для начала он слегка погладил его по голове и спинке, затем оценил на ощупь животик, а после перешёл к излюбленным местам «профессионалов» — от кончиков лапок до их основания. Своё недавнее увлечение — ушки и хвостик — он оставил на десерт.

— У-о-оу, вот это настоящий мохнатико, как я мечтал! Неплохая «мохнатофикация» получается, да? Но всё-таки у бездомных шерсть немного жестковата. Тут решают ежедневное расчёсывание и любовь.

— Непонятно, что Субару говори-и-ит!

— Мохнатик? Мохнатофикация?

— Взрослый так сюсюкается со щенком, как-то стрёмно-о-о…

— Да что ж этот третий такой безжалостный всё время, а?!

Красивый мальчик с каштановыми волосами, ответственный за роль «третьего», невинно улыбнулся на выпад Субару. Если вырезать этот момент, то прямо ангелочек — это, должно быть, и придало ему наглости.

— Сколько же девчонок он заставит плакать в будущем… …Ну да ладно, а всё-таки это «мох-мох» — это так здорово! Вершина человеческой культуры!

Ощущая, как мягкая шёрстка успокаивает его истерзанную душу, Субару поддавался необъяснимому очарованию «мох-мох».

Неудивительно, что кошко-кафе так популярны. Если подумать с точки зрения гигиены, кто бы вообще додумался совместить кошек и кафе? Их изобретатель, должно быть, выдающийся «мохнатофил».

— Значит, «мохнатикам» и «мохнатофилам» суждено притягиваться друг к другу. Я так поэтичен! А ты просто супер-очарователен! Хотя, есть тут пара моментиков, которые меня беспокоят… Опа, на макушке плешь размером с монету в одну иену! Она какая-то белёсая… Ты где это так ударился… А-А-А!

Может быть, дело было в том, что он указал на его комплекс, но до этого смирный щенок внезапно оскалил зубы.

Цап! — маленькие клычки впились ему в левую руку. Субару поспешно отдёрнул её, и по тыльной стороне ладони тонкой струйкой потекла кровь.

Он посмотрел на ранку, пробормотав «Ай-я-яй…»,

— Ну и процент завершения события! Даже место укуса почти то же самое… Ты что, тоже во времени прыгаешь, а?

На его вопрос, пока он стирал выступившую кровь, зверёк, к которому полностью вернулась настороженность, отвечал лишь угрожающим рычанием.

На это возобновившееся недопонимание между человеком и зверьком наблюдавшие со стороны дети отреагировали: — Это потому что ты зазна-а-ался!

— Ну конечно, если тебя так бесцеремонно лапа-а-ать!

— И вообще, это девочка-а-а!

— Мне кажется, вы немного не о том говорите… И никто обо мне не беспокоится! Уже давно пора бы появиться какой-нибудь цундэрэ, которая начала бы «дэрэть»!

Он попытался возразить детям, но никто его не слушал. Более того, вероятно, из-за того, что Субару громко крикнул…

Щенок, вздрогнув всем телом, вывернулся из рук девочки, выпрыгнул и убежал в кусты.

— А-а-ах…

— А-а-ах…

— А-а-ах…

— Ну вот, теперь вы все в унисон! Простите! Я не хотел ничего плохого! Как всегда!

Потопав ногами и вдоволь наизвинявшись, он помахал рукой детям, которые собрались искать щенка.

Распрощавшись с ними — а они до самого конца щедро оставляли следы своего присутствия по всему его телу — Субару поспешил вернуться к ожидавшей его Рам.

— Прости, заставил ждать.

Горничная с весьма важным видом стояла, скрестив руки на груди и прислонившись спиной к забору. Услышав голос Субару, она приоткрыла один глаз и посмотрела на него: — Насчёт того случая, когда младший коллега, которого отпустили, думая, что он быстро управится, возвращается с растрёпанными волосами, в измятой одежде и с кровоточащей левой рукой…

— Вот за это и прости! Много чего случилось, сама же видишь!

— Да уж. Я наблюдала, так что в общих чертах в курсе.

На её безупречно красивом лице мелькнула тень беспокойства, и Рам тихо вздохнула.

Субару нахмурился, заметив это нетипичное для неё поведение, но тут же Рам, посмотрев на него, фыркнула «Хм!»: — И рана эта, и вид у тебя просто жалкие. Пошли скорее к Рем. Уж она-то наверняка сможет и то, и другое исправить.

— Ого-го, а Рам-чи, получается, магией исцеления не владеет?

— Могу предложить радикальное лечение — отсечь поражённую часть.

— Слишком опасная народная медицина!

Субару не мог скрыть дрожи. И тут Рам внезапно подошла к нему, взяла за рукав и повела за собой.

Для неё это было редким проявлением — самой так прикоснуться к нему. Субару удивлённо моргнул, а Рам, лишь повернув голову, спросила: — Барусу, ты идёшь?

— Иду, конечно. С тобой.

Когда он ответил, Субару показалось, что на одно кратчайшее мгновение губы Рам дрогнули в улыбке.

Так он и пошёл, ведомый ею за рукав.

С одной стороны, он подумал: «Будь она всегда такой покладистой, была бы такой милой». С другой — возможно, именно потому, что она всегда честна с собой, у неё и вырываются такие фразы.

Искренность тоже хороша в меру и к месту.

Размышляя об этом, они вдвоём направились к месту, где их ждала Рем.

И почему-то ему казалось, что Рам, идущая впереди, двигается медленнее, более плавно, чем обычно.