......Бушевал ветер, дрожала земля. Здесь столкнулись две чудовищные силы, которые словно писали строфу из легенды.

Хейнкеля быстро вычеркнуло из их строфы... точнее, он слетел со спины «Божественного Дракона».

— ............

Ветер, которым его окутали, чтобы прикрепить к чешуе, исчез, когда началась битва. Сам удержаться за «Драконью» спину Хейнкель не смог. Он обзывал себя жалким и ничтожным, пока падал на землю. Однако сейчас гораздо важнее было другое.

— ............

Битва зашла за особняк Бариэль. Теперь полем боя стал весь благородный округ столицы. Зрелище, словно в дневном сне. «Дракон» сражался с человеком. ......Хейнкель не мог отвести глаз.

— ............

Сердце же говорило ему отвернуться... нет, убежать куда понесут ноги. А если не убежать, так хотя бы заткнуть уши, свернуться калачиком и забыть про всё. Но Хейнкель всё равно не мог отвести глаз – не получалось. ......Вильгельм ван Астрея размахивал клинком. И как можно на него не смотреть?

— ............

Дряхлый «Демон Меча» встал против «Божественного Дракона», который был больше его в десятки раз. Старое тело Вильгельма снова расцвело. Он ловко уклонялся от смертельных ударов и безустанно пытался пробить «Драконью» чешую. Наступал, прыгал, бил, уклонялся, сохранял позу, оглядывался, использовал техники и препятствия; первоклассный мечник делал всё, чтобы отшлифовать своё мастерство. Хейнкель не знал фехтовальщика сильнее, чем Вильгельм.

«Демон Меча» искусно противостоял высшему существу. И как же Хейнкель мог отвернуться? Он совсем забыл моргать и дышать. Лишь биение сердца мешало ему полностью очароваться мастерством «Демона Меча».

Изящный, отточенный танец мечей – и как тут не очароваться? Под любыми углами Вильгельм пытался безжалостно разрубить жизнь врага. Эта врождённая жестокость была подобна звериному чутью. Ярость побуждала «Демона Меча», выливалась в технику и, наконец, писала строфу легенды.

— ............

......Хейнкель знал, что Вильгельм повидал множество полей сражений.

Город Водных Врат – бой с трупом Терезии ван Астрея.

Равнины Лифауса – месть Белому Киту за жену.

Торговый Город – бой с Трёхголовым «Злым Драконом», властителем небес.

Снова Торговый Город – бой с Курганом «Восьмируким», сильнейшим в Империи.

Замок Королевства Лугуника – освобождение Терезии ван Астрея от меча.

«Война Полулюдей» – море крови, из-за которой его и назвали «Демоном Меча».

Другие поля сражений – победы Вильгельма, как величайшего мастера фехтования.

Его опыт замечался даже с виду. Хейнкель понял. ......Если ничего не сделать, «Божественный Дракон» проиграет.

— Плохи дела.

С этими словами Хейнкель поднялся с колен. Затем провёл рукой по мечу на поясе. «Божественный Дракон» проиграет. В конце концов, против него встал сам «Демон Меча».

— ............

Хейнкель не мог знать точно. Подобно обычным людям, которые не ведают, какие пейзажи царят над облаками, он лишь предполагал. Так Хейнкель пустил в ход своё скудное воображение. ......И мысли нарисовали ему исход, где «Демон Меча» убивает своего врага.

На первый взгляд побеждал именно «Божественный Дракон»: клинки совсем не пробивали его чешую, он легко уклонялся от всего.

«Демон Меча» же уклонялся от смертоносных атак врага с трудом. Любая ошибка могла стоить ему жизни.

Хейнкель всё это прекрасно видел. ......Но не сомневался – Вильгельм победит.

Это казалось противоречивым. Тем не менее, «Демон Меча» победил «Святую Меча» именно потому, что наплевал на логику и здравый смысл. Им движила запредельная сила внутри...

— ......Плохи дела.

Если ничего не сделать, всё будет зря. После «Божественного Дракона» Вильгельм бросит вызов «Святому Меча».

Тогда, как и со «Святой Меча», он выбьет клинок из рук Райнхарда.

Плохо. Одно только это было плохо.

На пути «Демона Меча» встанет «Ведьма Зависти», которую каким-то способом освободил Альдебаран. Но даже без неё – всё плохо.

Плохо. Очень плохо. Ничего хорошего, а раз ничего хорошего, значит, плохо. Даже и объяснять не нужно, почему плохо, – просто плохо. Плохо – это плохо, и ничего кроме плохо. Плохо. То, что плохо, на то и плохо, потому что плохо. А плохо, значит, ничего хорошего. Искусный «Демон Меча» не спасёт Луанну Астрея.

Он её не спасёт, поэтому...

— ......Хейнкель.

Стоя к нему спиной, сказал Вильгельм. Он обратился к нему по имени. Кровь полилась изо рта «Демона Меча». Хейнкель пытался унять дрожь в руках, но не выходило, поэтому,

— ...Ты помешаешь мне вернуть Луанну.

Хейнкель был весь в ранах. Его не раз отбрасывало взрывными волнами, даже придавливало колонной. Изо лба текла кровь – когда здание рушилось, прилетел осколок. Половину тела обожгло дыхание «Дракона», которую рассекли надвое клинки «Демона Меча». Кости болели, а кровь и плоть опалило, но Хейнкель всё равно продолжал идти. В пыли, саже, крови он шёл и шёл, пока не встал позади Вильгельма. ......И тогда он пронзил своего отца мечом «Астрея».

— ............

Вильгельм хотел к нему повернуться, но Хейнкель покрепче вцепился в рукоять клинка. Сильная боль заставила «Демона Меча» передумать.

Хейнкель не хотел видеть его лицо, не хотел разглядеть в его глазах своё отражение – не хотел ужаснуться тому, во что превратился.

Нельзя дать ему повернуться. Нельзя дать ему что-то сказать. Если скажет, что со всем справится, то прорубит себе путь мечом. И, возможно, на этом пути уйдут тёмные тучи, и небо снова станет ясным. ......Но Луанны там не окажется.

«Демон Меча» никак не разбудит Луанну.

А если не разбудит, то... все Хейнкели до старались зря.

— Я не ты... Я не ты, отец. Я – это я. ......Ты не оставил мне выбора.

Тихие слова, звучащие как всхлип.

Соберись. Возьми себя в руки, тряпка, и не мямли. Что, хочешь ещё поныть? Проткнул мечом собственного отца, теперь дрожишь весь, зубы стучат, слёзы накатывают, а внутри всё сжалось, ссыкло. Думал, хватит духу? Вижу, обманывать себя ты умеешь хорошо.

— ......Бестолочь.

До ушей Хейнкеля донёсся ещё и чужой выговор. Вильгельм сказал это подозрительно внятно, будто кровь уже не текла из его рта. Хейнкель напрягся и поднял глаза. ......«Демон Меча» всё-таки повернулся.

— ......Ах.

Но Хейнкель никак не двигал мечом. Значит, Вильгельм выбрался сам. Если вытащить клинок, то, естественно, пойдёт кровь, а вместе с ней увеличится и рана.

— ...Хейнкель.

Вильгельм снова обратился к обомлевшему сыну. «Демон Меча» проглотил кровь, которая подступила к горлу.

С Яэ и «Божественным Драконом» он и так потерял много крови, поэтому удар Хейнкеля исподтишка стал переломным.

«Демон Меча» свалился на колени...

— О-оте-... папа...

Хейнкель хотел поддержать его тело. Внезапно Вильгельм схватил сына за руку и притянул к себе. С силой, будто и не терял столько крови, будто и не был на грани смерти, он посмотрел ему в глаза...

— Когда же ты... наконец... возьмёшься за голову...

— ............

От этих слов в сердце Хейнкеля вспыхнул чёрный огонь. Неужто отец будет отчитывать его за напрасные надежды?

Будет ли Луанна рада Хейнкелю, когда проснётся?

......Хейнкель прекрасно понимал, что нет. Всё плохое, что он сделал вплоть до сегодня, она не примет. Луанна возненавидит, разлюбит его, будет считать самым мерзким человеком в мире.

Но ничего. Нелюбовь, неприязнь, ненависть – ничего. Если она, наконец, проснётся, если вновь взглянет на мир, будет улыбаться, жить, то всё это – ничего. Большего Хейнкелю и не надо. В этом, не таком уж и плохом, исходе он готов прожить и умереть.

Поэтому...

— ......Хватит.

Его мрачные мысли остановил Вильгельм. У Хейнкеля спёрло дыхание. Он растерянно посмотрел на отца.

Глядя на своего пустоголового сына, Вильгельм пошевелил окровавленными губами. Его выражение лица показалось Хейнкелю знакомым.

Вдруг вспомнилось горькое прошлое. ......Такое же выражение было у Вильгельма, когда он сказал, что Терезия, мать Хейнкеля, не вернулась из битвы с «Белым Китом».

— Возьмись за голову... Хейнкель...

«Демон Меча» редко когда показывал такую слабость в глазах...

— Плевать, кто будет тебя... ненавидеть... Райнхард не откажется... от титула «Святого Меча»... кх...

ᅠ

......Как и тогда, эти слова ранили Хейнкеля до глубин сердца.