Раз за разом, попадая в бесконечный коридор, Альдебаран ненадолго задумывался, а затем открывал ту же дверь, через которую вошел.

— ...Говорила много раз, но повторюсь: любой исход мне интересен. А когда рушатся ожидания, моё сердце нарадоваться не может.

— Хм, так и?

— Все же, интересно, почему? Хоть ты и выполнил оба мои условия, которые вообще были примером, я всё равно слегка раздражена.

— Может, это потому, что я угадал всё с первого раза?

Стоило открыть ему дверь, как на лице Ведьмы стала видна недовольная гримаса, и она начала разглагольствовать о своём настроении; в ответ Альдебаран повысил голос.

Если выражаться словами Ведьмы, то этот бесконечный коридор, в который его бросили — постоянно зацикливающееся пространство — место великой интриги, но......,

— Не обессудь, но я проклят с ходу всё угадывать, а особенно когда ставят какие-то правила. Блин, меня все гэ эмы, наверно, ненавидеть должны.

— ......«Гэ Эмы»? Впервые слышу. Кто это?

— Игровой Мастер. Человек, который локацию контролирует, события, пространство... Короче, это прям ты, Учитель.

— Ясно, запомню. «Гэ Эмы», «Гэ Эм», хм?

Пробормотав это слово ещё пару раз, чтобы к нему привыкнуть, она сразу уловила суть.

То, как она хороша обучалась новому, что сейчас и произошло, одновременно Альдебарана и восхищало и пугало. Жаждущая знаний Ведьма интересовалась неизвестным, исходящим от Альдебарана.

Однако дерево, приносящее плоды знаний, по итогу иссохнет, перестав давать ей яблоки, которые она так жаждала.

И когда это случится, по воле Ведьмы, Альдебаран......,

— Что за кислая мина? Что-то случилось?

— ............

Стоило Альдебарану задуматься, как Ведьма тут же оказалась рядом и впилась в него взглядом.

Плавное колыхание прекрасных белых волос и черные глаза, казалось, украшенные снежным покрывалом длинных ресниц; Альдебаран рефлекторно сжал лицо собеседницы с изящными чертами лица, что были так близко, обеими руками.

Щеки Ведьмы оказались сдавлены, пока она ртом выдавливала «Мгхуу», так что он даже не успел смутиться, хотя она и была так близко.

— Фух, чуть не попался.

— Эй, эй, эй, это ты что творишь?! Ты так грубо обращаешься с моим личиком, а вместо извинений я слышу лишь облегчение?!

— Всё дело в точке зрения.

— От~пус~ти~.

Ее, казалось бы, только что витавшая таинственная аура куда-то испарилась, и она схватила руки сжимавшего ее щеки Альдебарана, чтобы попытаться вырваться.

Однако она была слишком слабая и немощная.

— Или, может быть, хрупкая...!

— Ты довольно интересно меня описал, но для начала просто отпусти меня... а-а-а!

Пожалев чрезмерно слабую Ведьму, он отпустил ее, отчего она повалилась навзничь. Он быстро поддержал ее со словами «Ой-йой!» и удивился тому, насколько она была легче, чем казалась.

— Тебе, кажется, легко умереть.

— Спасибо за помощь. Но твои слова меня немного удивили. Я уже молчу о том, что твоё выражение «легко умереть» совершенно не про меня. Не думаешь?

— ............

— Если уж на то пошло, то умереть тебе куда проще, чем мне. Я не про твое Полномочие, а про твой образ жизни, если ты понимаешь, о чём я.

Слова Ведьмы, сказанные с явным умыслом, лишили Альдебарана дара речи.

— ...Мой косяк.

Но ее слова были правдой. И правдой такой, что ему хотелось, чтобы она ошибалась.

В порыве нежелания, чтобы ему снова на это указывали, Альдебаран повернулся к двери позади себя и спросил:

— Этот коридор... зачем ты его создала?

— Мне казалось, что он будет для тебя передышкой и местом, где ты научишься лучше думать. Но для передышки он оказался слишком короткий, и вместо того, чтобы обдумать, как его пройти, ты сделал всё по наитию.

— Ну надо же, а ты так хвалилась своим творением. Ничего, может, когда-нибудь кому-нибудь еще пригодится. Ты главное запиши, как ты это делала, в книжечку.

И пусть Ведьма уже предвкушала, как будет записывать свои «гениальные» идеи, Альдебаран-то знал, что пространство, которое он испортил, — это вершина Магии Тьмы.

Подобное нельзя было создавать спустя рукава.

— ......Чем больше знаешь, тем глубже бездны и тем выше горы.

Единственное, что он понимал, — это то, что время, проведенное с ней, было бесценным, но он был ужасно не уверен, реально ли это ощущение.

По-настоящему оценить это он смог бы, лишь взглянув со стороны. Но в мире Альдебарана, кроме него самого, почти никого не было.

Если не считать Ведьмы, которая была прямо перед ним, и......,

— ......Нацуки Субару.

Словно впиваясь в уши, словно обволакивая барабанные перепонки, словно вгрызаясь в мозг — каждый раз, когда он слышал это, шесть слогов терзали душу Альдебарана, лишая его покоя.

Обычно эти шесть слогов, взятые по отдельности, ничего для него не значили, но, соединенные в этом порядке, они терзали его душу.

Прекрасно это понимая, Ведьма, что произнесла Альдебарану это имя, улыбнулась.

— Что ж, Альдебаран, начнём? Сколько там вчера было?

— ......Ровно сто раз.

— Альдебаран?

Альдебаран был уверен, что никогда этого не забудет, но Ведьма, которая нарочно вынуждала его говорить это, казалась ему мерзкой.

И пусть она вызывала у него отвращение, он не мог заставить себя её возненавидеть — и это было мучительно, невыносимо, унизительно, жалко.

......Если она отвергнет его, то что у него останется? Что будет с ним, тем, кому никогда не суждено увидеть свое отражение в этих аметистовых глазах? Он ведь так хотел, чтобы они на него хоть раз взглянули.

Наклонив голову, Ведьма посмотрела на Альдебарана.

Глаза у них обоих были черные, но почему же они казались такими разными? Может, из-за того, насколько они были непохожи?

Если сравнить их, то кто бы... ах, без разницы.

Он исполнит ту роль, которую ему отвели. Уж лучше так, чем быть вовсе позабытым.

Вот почему......,

— Начало положено, Учитель. Я стану самим собой.