Перевод: Энди

※※※※※※※※※※※

— …!!!

Проснуться от собственного крика — пожалуй, худшее, что может случиться с сердцем.

Субару, отбросив одеяло и подскочив на кровати с вытянутой в пустоту рукой, тяжело дыша, переживал именно такой шок.

— Левая рука… есть ведь, да?

Она была вытянута в воздух, словно пытаясь что-то схватить. Как и вся его левая половина тела, которая была оторвана, отброшена прочь.

Потеря конечностей… хоть это и длилось всего мгновение, оно оставило в Субару неописуемое чувство утраты.

Он сел и покрутил левой рукой в плече, проверяя, двигается ли она. На левом боку не было и следа разрыва, и, разумеется, на восстановленной левой руке не осталось никаких собачьих укусов.

Если бы шрамы остались, то ощущение оторванной левой половины тела можно было бы списать на кошмар Субару, который умудрился заснуть в решающую ночь, но…

— Опять… вернулся… нет, скорее, смог вернуться.

Исчезновение шрамов означало именно это.

Он потерпел поражение от судьбы и вновь был отброшен назад во времени. Хотя, возможно, это следовало расценивать как данную ему отсрочку, чтобы бросить вызов снова, несмотря на поражение.

Подумав об этом, Субару вдруг осознал, какой сейчас день и час.

Исходя из опыта «Посмертного Возвращения», он должен был вернуться в «первый день в поместье Розвааля», но на этот раз уверенности было мало. Вполне возможно, что это какая-то другая временная линия.

В любом случае, сначала нужно проверить время… Как только он об этом подумал…

— А, простите, с добрым утром.

Только сейчас он заметил близняшек, которые, обнявшись, настороженно смотрели на него из угла комнаты.

Если мужчина, бывший без сознания, проснётся с криком, это, конечно, кого угодно напугает.

На его немного растерянное приветствие сёстры, прижавшиеся друг к другу, как маленькие зверьки, не ответили.

Субару почесал в затылке, раздумывая, что делать.

Наверняка они снова его забыли. Это слегка кольнуло в груди, но, проигнорировав это ноющее чувство, Субару заставил себя улыбнуться.

Дружелюбно, вкладывая всю свою искренность.

Пусть они всё забыли, но Субару-то помнил.

— Прошу прощения за беспокойство. Нацуки Субару, только что пробудился!

Отбросив одеяло, он спрыгнул с кровати и, приземлившись, принял позу «грозного ястреба». Близняшки вздрогнули от этой угрожающей стойки, но он, не меняя позы, обратился к ним: — Кстати, какой сейчас день и час?

И в третий раз, начался первый день…

△▼△▼△▼△

Он снова прокручивал в голове события той ночи, четвёртой по счёту из его воспоминаний.

Они с Эмилией договорились встретиться. Вероятно, был час ведьм¹, когда всё живое спит. Внезапно нахлынувший холод лишил его сил и жизненной энергии, проявив такую мощь, что мог бы убить Субару истощением за короткое время. То есть…

— Первая причина смерти — истощение во сне, значит…

Это был способ медленно, но верно задушить его, словно мягкой ватой.

¹ Час ведьм (丑三つ時 - Усимицу доки) — в традиционном японском счёте времени примерно с 2:00 до 2:30 ночи.

Даже когда он был в сознании и настороже, ему так досталось. Если бы он впал в такое состояние во сне, беззащитный, то наверняка бы уже не проснулся, и его сознание поглотила бы вечность.

Однако…

— Лязг цепей… вот что…

По поводу истощения он мог строить догадки, но вот это было совершенно непонятно.

Он помнил лишь характерный металлический лязг длинных, переплетающихся цепей, который сотряс его барабанные перепонки. Сразу после этого последовал удар, и его левая половина тела была оторвана.

Одно лишь воспоминание об этой картине вызывало в левой половине тела онемение. Тело не должно было помнить этого опыта, но душа отказывалась его принять.

Сам того не замечая, он обхватил левой рукой плечо.

— Значит… был нападавший. Не знаю, тот же это, кто довёл меня до истощения, или нет, но как минимум из того же лагеря.

Единственным достижением на этот раз было установление факта наличия преступника.

Вероятно, это было нападение на поместье, которое произошло в четвёртую ночь, и Субару оказался в числе жертв. Были ли остальные обитатели поместья Розвааля в этом списке, неизвестно, но…

— Раз уж я там оказался, то и все остальные, наверняка, тоже… Скорее всего, это связано с Королевским Отбором Эмилии-тан, как и в случае с домом краденого.

Насколько сильно Розвааль успел насолить окрестным аристократам, Субару не знал, так что версию о мести, связанной с ним, пока отбросил. Уж если и попадать в передрягу, то лучше уж из-за дел милой девушки.

Однако, додумав до этого, Субару схватился за голову.

Он выяснил, что было нападение, и, вероятно, Эмилия и остальные были целью. До этого момента всё шло неплохо. Но…

— Даже если я это знаю, у меня нет ни доказательств, чтобы это объяснить, ни средств, чтобы это предотвратить.

Проблема «Посмертного Возвращения» заключалась в том, что его невозможно объяснить.

Более того, на этот раз он заранее узнал о нападении на поместье. Даже если бы он отчаянно воззвал к Розваалю, и тот принял бы меры предосторожности, а нападавший, увидев это, отменил бы атаку — как это можно было бы доказать?

В худшем случае, он готов был смириться с ролью мальчика, который кричал «Волки!», если это поможет защитить Эмилию и остальных. Это была бы вынужденная жертва.

А вариант с непосредственным отпором нападавшему был полностью исключён. Во-первых, Субару прекрасно понимал, что у него нет для этого боевых навыков, а во-вторых, он не имел ни малейшего представления о сущности противника.

В прошлый раз он, обделавшись и разревевшись, был попросту прикончен.

М-да, краткое изложение событий получилось что надо. Самому себе поражаюсь.

— К тому же, я не видел ни лица противника, ни даже его оружия. Просто умер как пёс поганый.

Не зная ничего о противнике, невозможно было даже начать разрабатывать план отпора.

Он скрестил руки на груди, наклонил голову, покрутил бёдрами, описывая круг, и, двигая ногами в стиле «лунной походки», принялся наматывать круги по комнате. И тут, обращаясь к такому Субару…

— Это до смерти раздражает, так что выбирай: либо немедленно прекращаешь, либо будешь убит, в самом деле.

Девочка, стоявшая посреди комнаты, вокруг которой он кружил, произнесла это с откровенно скверным настроением.

Субару обернулся к этой враждебно настроенной особе.

— Виноват, виноват. Но, знаешь, когда так разминаешь не только голову, но и другие части тела, то и голова, как ни странно, начинает лучше соображать. Так что будь снисходительна. Мы же с тобой свои, да?

— Какая может быть между Бетти и тобой связь, я полагаю? Мы виделись всего дважды, в самом деле.

— Как бы ты ни говорила, сердце твоё честно. Ведь ты так запросто впустила меня в свою комнату.

— Ты сам самовольно прорвался через «Дверной Переход», хотя я ничего не делала, в самом деле. Что вообще происходит, я полагаю? Невероятно, в самом деле.

Беатрис, как и прежде, не пыталась скрыть свою враждебность к Субару. И это её отношение снова принесло ему облегчение, когда он направился в Запретную Библиотеку.

Хоть он и пытался немного смириться, всё же было тяжело, когда Рам и Рем относились к нему как к незнакомцу, держась отстранённо. В отличие от прошлого раза, он предупредил их перед уходом из комнаты, но единственным местом, где он мог найти утешение, была именно эта библиотека.

— Ну, я не собираюсь тебя беспокоить. Принеси-ка чаю, дай расслабиться.

— Ничего подобного делать не буду, в самом деле. Ах, ну до чего же назойлив.

Касаясь своих вертикальных локонов, Беатрис раздражённо скривила губы. Внезапно, глядя на неё, Субару кое о чём подумал.

— Кстати, ты ведь, несмотря на свой вид, волшебница, так?

— Если ты имеешь в виду, что я умею пользоваться магией, то да, в самом деле. Но если меня станут сравнивать с какими-нибудь второсортными недоучками, это будет неприятно, я полагаю. Фи, — фыркнула Беатрис, слегка задрав нос и бросив на него взгляд искоса.

Должно быть, она очень уверена в себе. На это её поведение, демонстрирующее превосходство собственных способностей…

— У тебя ведь мало друзей, да?

— Почему из нынешнего разговора ты перескакиваешь на такую тему, я полагаю?!

— Да нет, я тоже без друзей, так что понимаю, но твоё поведение — это нехорошо. Серьёзно, если в таком возрасте строить из себя такую высокомерную особу, это потом аукнется.

Беатрис вздохнула от поддразниваний Субару. На её реакцию Субару прервал текущий поток мыслей и, сказав «Итак…», перешёл к главному.

Да, у него был к ней, как к магу, важный вопрос…

— Есть ли такая магия… которая ослабляет цель и убивает её так, будто она уснула?

Субару хотел определить, было ли его состояние истощения вызвано ядом, болезнью или магией.

Внезапно охвативший его озноб и усталость — их причину Субару пока подозревал в «магии».

Основанием для этого было отсутствие каких-либо предпосылок для внезапного инфекционного заболевания и суждение о том, что для отравления ядом эффект был бы слишком запоздалым.

Особенно в отношении яда — момент его приёма был неясен. Ужин был в формате шведского стола, суп и прочее наливали из одного котла. Можно было предположить, что яд подмешали в чай или сладости, которые он ел вместе с Эмилией, но…

— В таком случае, невозможно было предугадать, когда именно я съем сладости или выпью чай.

С точки зрения надёжности, такой способ был бы неподходящим. Особенно во второй раз, когда, по-видимому, имело место вторжение, это было бы тем более нелогично.

Ведь если бы вторгшийся не знал, что Субару находится в состоянии истощения, то подмешивание яда теряло бы всякий смысл.

От вопроса Субару Беатрис нахмурилась. Наверное, её удивило, почему он задал такой вопрос. Но, увидев, что на лице Субару на удивление не было и тени шутливости, она со вздохом пожала плечами.

— Если говорить о том, есть ли такое или нет, то есть, в самом деле.

— Есть, значит.

— Это скорее ближе к проклятию, чем к магии, я полагаю. У магов-проклинателей больше таких техник, чем у магов. Подлый способ, достойный коварного проклинателя, я полагаю.

Тут на сцене появилась новая профессия — «проклинатель», — и Субару растерялся. Беатрис, словно читая лекцию, подняла один палец.

— Проклинатели… то есть, маги-проклинатели — это ответвление магии и духовных искусств, зародившееся в северной стране Густеко, в самом деле. Впрочем, это в основном неудачные техники, которые едва ли можно считать полноценными, я полагаю.

— Но они ведь действительно могут проклясть кого-то до смерти, так?

— В этом-то и заключается их несовершенство, в самом деле. Их применение существует почти исключительно для нанесения вреда другим. Можно ли представить себе более отвратительное отношение к мане, я полагаю?

Ненависть к проклятиям была у неё глубокой, и в словах Беатрис не было ни намёка на уступку. Субару тоже не собирался активно защищать проклятия; сейчас ему нужно было больше информации, и он подался вперёд, поторапливая её.

— Так вот, с помощью этих твоих проклятий можно провернуть то, о чём я говорил?

— Думаю, да, в самом деле. Но есть способы и попроще, чем звать какого-то проклинателя, я полагаю.

На нахмурившегося Субару Беатрис многозначительно улыбнулась. И тут она внезапно раскрыла свою маленькую ладонь и закрыла ею обзор Субару. Сразу после этого…

— У-а-а.

Резкое, внезапно нахлынувшее чувство потери заставило Субару сильно пошатнуться и начать падать.

Он инстинктивно опёрся на одно колено и удержался, но ощущение было такое, будто он вот-вот потеряет сознание. Несколько раз моргнув, он определил, что, несмотря на некоторую слабость, тело двигается.

— Ну как, понравилось испытать на себе, я полагаю? — произнесла Беатрис, глядя на Субару сверху вниз и тихонько усмехаясь. Прикрыв рот тыльной стороной ладони, она улыбалась; жест был изящным, но, учитывая то, что она сделала перед этим, это выходило за рамки милой шалости.

— Ах ты, что это было…

— Я просто высосала ману из твоего тела, в самом деле. Если повторить это чрезмерно, то можно довести до такого же состояния, как ты описал, я полагаю. Гораздо проще и надёжнее, чем полагаться на этих несносных проклинателей, в самом деле.

Субару с обидой посмотрел на торжествующую Беатрис, но на большее сопротивление он сейчас был не способен.

«Ну почему так сильно…» — подумал Субару и тут же сообразил.

В этой временной линии Беатрис впервые поглотила его ману — так называемый «Манадрейн» (Mana Drain) — непосредственно перед тем, как он потерял сознание. Получается, «Манадрейн», которому он подвергся перед сном, повторился сразу после пробуждения.

— Убить меня хочешь?!

— Я сдерживаюсь, я полагаю. Если ты превратишься здесь в труп, то каждый раз, когда я захочу взять книгу, мне придётся перешагивать через тебя, а это хлопотно, я полагаю.

— Не называй меня трупом, звучит так, будто я какое-то насекомое.

Взгляд Беатрис говорил о том, что она действительно думает о нём примерно так. Субару начал сомневаться, почему он вообще счёл это место безопасным убежищем.

Он проверил чувствительность рук и ног, убедился, что силы понемногу возвращаются, и поднялся. Потоптавшись на месте и легко отбив чечётку, он спросил:

— Уж не ты ли меня убила?

— Если бы ты был мёртв, то исчезла бы и эта назойливая необходимость с тобой разговаривать, что было бы удобно, в самом деле. К сожалению, Бетти занята, так что мне жаль даже тратить усилия на то, чтобы тебя убивать, я полагаю.

Сложив руки за спиной, Беатрис прошла мимо Субару и повернулась к книжным полкам. Подол её готического лоли-наряда качнулся, и рука девочки, тянувшейся на цыпочках, нацелилась на полку чуть выше её роста. И тут…

— Так годится?

— Соседняя, в самом деле. Быстро давай сюда, я полагаю.

— Слушаюсь, слушаюсь.

Он снял с полки на удивление толстую книгу и небрежно протянул её надувшейся девочке. Та, приняв книгу с недовольным видом, снова прошла мимо Субару и направилась к стремянке в глубине комнаты. Сидеть на этой стремянке ей, видимо, было удобнее, чем на стуле, и, когда Субару посещал Запретную Библиотеку, она чаще всего читала именно в этом своём излюбленном месте.

— А что это за книгу ты читаешь?

— Тут написано, как избавиться от насекомых, забравшихся в комнату, в самом деле.

— Ой, ой, в библиотеке завелись насекомые? Это же просто ужас! Что за тип?

— Чёрное, большое, с противным взглядом и мерзким языком, в самом деле. И ведёт себя нагло, я полагаю.

— Довольно приметное насекомое, однако… — сказал Субару, оглядываясь по сторонам и думая, что хорошо бы поскорее от него избавиться.

Для него Запретная Библиотека была всего лишь скопищем непонятных книг, но всё же, как книголюб, он хотел бы по возможности избегать ситуаций, когда книги страдают.

Субару думал об этом вполне искренне. Беатрис, наблюдавшая за ним искоса, тихо вздохнула: — У тебя ещё есть какие-то дела, я полагаю? Если нет, я бы хотела, чтобы ты ушёл, в самом деле.

— А, эм… да, вот тот приём, которым ты ману высасываешь, его кто угодно может использовать?

— Это выражение крайне оскорбительно, я полагаю… В этом поместье им могут пользоваться только братик и Бетти, в самом деле. У Розвааля к этому таланта не было, я полагаю.

— Хм, а я слышал, он всемогущ.

Он тогда прихвастнул, наверное, — подумал Субару с некоторой непочтительностью к своему работодателю. Впрочем, на данный момент он с ним ещё даже не встречался.

— И всё же, знаешь… И ты, и Пак, не могли бы вы перестать так мощно высасывать ману, когда это делаете?

— Братик тоже собирал с тебя ману, я полагаю?

— Ага, этот мерзавец, пользуясь тем, что я страдал от избытка маны, всё приговаривал: «Ну что ж ты, что ж ты», — и против моей воли силой… Что такое?

Перед Субару, который рассказывал об этом с интонациями, будто его обижает какой-нибудь злобный чиновник, Беатрис внезапно покраснела и опустила голову. Она прижала руки к щекам.

— Ах, что же это такое, я полагаю. —Я косвенно собрала ману вместе с братиком, в самом деле.

— Что за сладко-кислое чувство, как от косвенного поцелуя! При таком раскладе я себя чувствую как алюминиевая банка, из которой все по очереди пьют, мне это не нравится!

— Если так подумать, то вкус был довольно насыщенный… Можно ещё разок, я полагаю?

— Я же высохну! У меня сейчас серьёзно крови не хватает, крови!

— Ах, внутренности я все вернула, а вот кровь — нет, я полагаю. Ну, Бетти тоже не всемогуща, в самом деле.

От её слов, произнесённых с сожалеющим вздохом, Субару вопросительно наклонил голову.

В её нынешней фразе проскальзывал какой-то странный факт.

— Судя по тому, как ты это сказала, получается, будто это ты залечила мои раны. Присваивать заслуги Эмилии-тан — это дурной тон, знаешь ли.

— У этой полукровки ещё нет сил, чтобы исцелять смертельные раны, в самом деле. Братик и эта девчонка закрыли раны, а Бетти исцелила… Что-то не так, я полагаю?

— Нет, серьёзно, всё очень сложно.

Неожиданно вскрылась подноготная его спасения.

Он был абсолютно уверен, что Эмилия исцелила его раны точно так же, как тогда, в переулке.

Он прищурился с сомнением, но девочка, смотревшая на него в ответ подозрительным взглядом, не выказала ни малейшего волнения. Если только она не была невероятно хладнокровной лгуньей, то говорила правду.

Значит, Беатрис…

— Хладнокровная лгунья. Серьёзно, у тебя отвратительный характер!

— Ты тоже хорош, раз не можешь просто принять чужую доброту, в самом деле!

Разразилась перепалка, которая чуть было не переросла в драку. В итоге, когда Субару попытался ввязаться в потасовку, Беатрис изящно отшвырнула его своей магической силой.

Субару, перевернувшись в воздухе, ударился о дверь. Перед ним, всё ещё висящим вниз головой, Беатрис эффектно тряхнула своими длинными вертикальными локонами.

— Пора бы тебе уже уйти, я полагаю. Дрожь в руках у тебя прошла, и ты, наверное, уже научился скрывать свой страх, в самом деле.

— Ты заметила?

— А ты пытался скрыть, я полагаю? Мне неприятно, когда со мной обращаются так, в самом деле.

Беатрис фыркнула со скучающим видом и махнула рукой, словно отгоняя муху.

Увидев этот жест, Субару перекатился и одним махом вскочил на ноги. Рука, которую он поднял перед лицом, — его пальцы действительно забыли о дрожи.

Он умирал уже в пятый раз, но к этому никак нельзя было привыкнуть. Наоборот, с каждым разом опыт смерти накапливался, и одна только мысль о том, что он может снова столкнуться с этим ужасом, сковывала ноги.

Тем более, на этот раз способ смерти был таким… Кто мог бы упрекнуть вернувшегося Субару за то, что его сердце трещало от отчаяния, а в пальцах рук и ног не было отваги?

— Что ж, время оправданий вышло, да? Совсем не мило с твоей стороны.

Кривая усмешка. Оставив это последнее оправдание позади, Субару поднял голову.

Взявшись за дверную ручку, он перед выходом в последний раз обернулся к девочке.

— Прости. Но ты помогла. Ещё попрошу.

— Награда — косвенный сбор маны, в самом деле. В следующий раз я вытяну всё подчистую, с корнем, я полагаю. Так что больше не смей приходить без спроса, в самом деле.

Бросила она ему, не отрывая взгляда от книги, резким тоном.

Субару улыбнулся так, чтобы она не видела, и, открыв дверь, прошёл через «Дверной Переход». А затем…

— Прежде чем я уйду! То насекомое, о котором ты говорила… это случайно не я?!

— Просто убирайся уже, или хочешь, чтобы тебя вышвырнули, я полагаю!?

Его и впрямь вышвырнули.

△▼△▼△▼△

— Эм, ты в порядке?

— Серьёзно, одна только твоя доброта меня и лечит. Это просто нечто, серьёзно.

Стоя лицом к лицу с сереброволосой девушкой в саду, Субару произнёс это, понурив плечи.

Его отшвырнуло магической силой Беатрис, он вылетел из двери, затем его тело катапультировало через вход на террасу второго этажа сада, и он приземлился прямо в клумбу.

К счастью, земля была рыхлой, так что обошлось без серьёзных последствий, но, упади он иначе, вполне мог бы тут же отправиться на третий «перезапуск». Причина смерти: ссора.

— Теория о том, что это именно она меня убила, становится всё более убедительной…

— Можешь встать? Рана на животе не беспокоит?

— Рана, которую заделали, вроде не разошлась. Быть разорванным тем, кто тебя же и залатал, — это просто как с игрушкой обращаться, честное слово. А-а, прости, но если поможешь, буду очень благодарен.

— В эту клумбу Рем вчера насыпала звериного помёта в качестве удобрения…

— У-О-О-О-О-О-А-А-А-А, НЕНОРМАЛЬНАЯ ИГРА-А-А-А!!!

Выдернув правую половину тела, застрявшую в клумбе, он кубарем выкатился за её пределы. Перед Эмилией, которая несколько отстранённо наблюдала за ним, Субару принялся отряхивать свой красновато-коричневый самуэ, измазанный грязью и, возможно, не только грязью.

— Не считается! Не считается, ведь так?! Это же вчера было, оно уже очистилось, наверное?!

— Знаешь, Субару, есть такое выражение… «вляпаться в дерьмо»²… его ещё можно перефразировать как «поймать удачу за хвост»…

— Эмилия-тан уже пытается меня утешить?!

Значит, вердикт — «мимо».

² ウンが付く (un ga tsuku) — каламбур, означающий как «удача привалила» (運が付く), так и «вляпаться в дерьмо» (糞が付く).

Эмилии, видимо, стало жаль Субару, который чуть не плача размахивал рукавами. На её прекрасном лице появилась кривая усмешка, и она осторожно сунула руку в карман. А затем…

— Пак, просыпайся.

Зелёный кристалл на её протянутой ладони слабо засветился.

Хлынувший из него свет постепенно обрёл маленькие очертания, и через несколько секунд, когда сияние рассеялось, на ладони сидел пепельно-серый котёнок размером с ладонь.

Котёнок сладко потянулся всем телом, словно зевая, и произнёс:

— М-м-м, доброе утро, Лия. А, Субару, и ты проснулся?

— Доброе утро, Пак. Прости, что сразу после пробуждения, но не мог бы ты отмыть Субару?

Эмилия поднесла Пака к своему лицу и, прикрыв один глаз, попросила его. Субару невольно залюбовался этим жестом. Пак, оказавшийся так близко, невозмутимо обернулся, посмотрел на перепачканного грязью Субару и понимающе кивнул.

— Ну что ж, тогда помою~. Вот так!

— «Помою», говоришь так запросто, э-э-эй?!

Пак вытянул вперёд обе лапки. Перед ними развернулся магический круг, и из него хлынул мощный поток воды.

Прямой удар воды обрушился на правую половину тела Субару, смывая всю земную грязь, но…

— Да это же селевой поток!!!

Закричал Субару, и его тело закрутилось от напора воды, обрушившейся на правую сторону.

— Ой-ой, равновесие плохое.

Сказал Пак и слегка изменил угол подачи воды. Теперь левая половина тела оказалась под водяной атакой, и его закрутило в обратную сторону, возвращая на прежнюю траекторию.

После этого, всякий раз, когда его отклоняло от центральной оси, он подвергался небольшой корректировке точным попаданием воды…

— Вот, теперь чистенький.

— Вправо, влево… моё истерзанное… сердце… как же…бэ-э-э.

Он опустился на четвереньки на мокрый газон и, подчиняясь командам своего раскачавшегося вестибулярного аппарата, принял позу для рвоты. Но желудок был пуст, так что вышла только слюна.

Тем не менее, после нескольких таких попыток ему немного полегчало. Субару вытер рот мокрым, обмякшим рукавом и, с трудом, поднялся.

— Первый селевой поток был просто жесть… Думал, руку оторвёт. Эй, уж не вы ли случайно преступники?

— Я лишь смутно догадываюсь, о чём ты, но неужели я похож на такого злобного и бесчеловечного духа? Обидно, очень обидно. Хм, — Пак надул губки, уперев лапки в бока.

Этот кот только что игрался с Субару потоками воды.

Щелкнув его по маленькому лбу, Субару снова повернулся к Эмилии.

Встреча получилась какой-то необычной, но сможет ли он всё исправить, зависело от его умения вести переговоры.

Так или иначе, в первый и второй раз ему, кажется, удавалось неплохо ладить с ней, так что, основываясь на этом, он решил и на этот раз действовать решительно.

Итак, какое же первое слово сказать… однако вся эта решимость Субару…

— Пф-ф.

— Что?

— А-ха-ха! Ой, прости, не могу. А-ха, ха-ха-ха-ха! Ой, ну что вы вдвоём творите… А-ха, живот болит. Нет, я сейчас умру от смеха!

Перед ней, внезапно расхохотавшейся, всё это улетучилось.

Указывая пальцем на промокшего до нитки Субару, Эмилия хохотала до упаду, словно выпуская наружу весь накопившийся неудержимый смех.

Если бы они были не на улице, она, наверное, каталась бы по земле от смеха. Субару на мгновение остолбенел. Затем он встретился взглядом с Паком, который незаметно воспарил в воздух.

— В общем, первый контакт успешен! Спасибо за помощь, тесть!

— Какой ещё тесть? Так просто я свою дочь тебе не отдам, — напыщенно заявил Пак, выпятив грудь.

Услышав это, она снова рассмеялась.