※※※※※※※※※※※

Перевод/редактура: wildue/exson_Lia

«Нацуки Субару»

Застыв на месте, он держал в руках «Книгу Мёртвых», подписанную его же именем.

— …

Глаза расширились, а в горле пересохло.

Ни слово «шок», ни «удивление» не могли описать всех тех эмоций, захлестнувших юношу. То, что он испытывал сейчас, было чем-то гораздо более сильным.

Смертельный яд, действующий только на него…

«Книга Мёртвых» «Нацуки Субару».

— Почему…

Почему она здесь?

Третий этаж Сторожевой Башни Плеяд, «Тайгета», хранит в себе «Книги Мёртвых», записывающие жизни ушедших. Существование экземпляра, принадлежащего живому — парадокс.

Или, может, он случайно наткнулся на книгу своего тёзки?

— Будь это не иной мир, в такое ещё можно было бы поверить…

Он тут же отверг эту мысль.

Само собой… в нём даже имена отличаются от тех, к которым тот привык. Здесь неоткуда взяться человеку с таким же именем.

Однако, ответ крылся прямо под носом:

Надпись на обложке была написана кандзи.

— …

Насколько ему теперь известно, здешняя письменность не имела каких-либо сходств с его родным языком. Поэтому те, кто не был с ним знаком, приняли бы эти иероглифы за странные символы или каракули.

И чем больше он размышлял об этом, тем скорее прояснялась истина: найти «Книгу Мёртвых» «Нацуки Субару» — это либо невероятная удача, либо…

— …чей-то замысел.

Другого объяснения быть не могло.

— …

Он молча задумался.

Черноволосый юноша наткнулся на неё, следуя за слабым откликом «Cor Leonis». Субару уже не раз рыскал по этой библиотеке и потому он прекрасно знал, насколько сложно отыскать что-то конкретное среди этой огромной пруды книг.

Практически невозможно. Если только не вмешается незримая рука самого Бога.

— Или не Бога, а кого-то ещё…

Он был в этом уверен, неважно чья это затея.

Оставался вопрос о подлинности этой «Книги Мёртвых». Действительно ли она описывает жизнь «Нацуки Субару»? И если да, то как?

Всё же, сейчас он был жив и вполне держался на ногах.

Но если она существует…

— Меня посчитали мёртвым после того, как я потерял память...? Или «Тайгета», «Коридор Воспоминаний» ... наблюдали за теми мирами, где я погибал?

Если это так, то его «смерть» была запечатлена и записана.

Но тогда, что это?

Что такое «Посмертное Возвращение»?

— Это откат во времени, или же создание нового мира…

Если всё так, как он думает, то второй вариант наиболее вероятный. В таком случае, феномен именуемый «Посмертным Возвращением» — не столь мил, как тому того хотелось.

— Я что идиот? Нет, я настоящий кретин… Трус проклятый.

Осознав, что его мысли всё дальше уходят не в те дебри, Субару принялся ругать себя. Он сразу понял, что причиной этому была трусость. Страх перед «Книгой Мёртвых».

Ведь, что произойдёт, когда он прочтёт её?

Он боялся этой неизвестности. Поэтому и цеплялся за беспочвенные теории, как можно дольше оттягивая неизбежное.

Избегая того мига, когда придётся открыть первую страницу.

— …

Гипотеза пяти минут не подтвердилась, и хоть случившееся было странным, оно стало для него своеобразным спасением. Книга была доказательством того, что он не возник из ниоткуда.

И одновременно с этим это значило, что существовал другой «Нацуки Субару», который шёл по своему собственному пути. А Субару же лишь топчет всё им пройденное, стирая каждый след.

Потому остаётся только проверить.

— Предположим, это действительно «Книга Мёртвых» «Нацуки Субару» … Где она начинается и где заканчивается?

В случае с Мейли книга описывала всю её жизнь, с момента, когда впервые забилось ■■■■■■ и появилось сознание.

Но что будет у него? Как у неё, с зарождения разума, взросления? И чем в итоге оборвётся?

Если «мёртвым» считается не нынешний Нацуки Субару, а тот «Нацуки Субару», то логично предположить, что она содержит воспоминания до потери памяти.

Или же в ней записаны воспоминания Субару после пробуждения в Башне? В таком случае, какая из его «смертей» станет последней?

А может будет также, как и в «Книге Мёртвых» Рейда — лишь пустота. Ведь записанная в ней история была стёрта, дабы он мог предстать экзаменатором.

Что если и в этой книге ничего не окажется?

И прочитав её, он увидит не…

— Ну чего же ты хочешь-то, тряпка?

Готов ли он узнать правду? Юноша презирал себя за эту нерешимость, злясь на сжатое от ужаса ■■■■■■.

Он сделал глубокий вдох.

Так далеко зайдя, отступать уже нельзя. Появись такая возможность, тот даже представить себе не мог, что воспользуется ею.

Поэтому, поэтому, поэтому, поэтому, поэтому…

Затем, затем, затем, затем, затем…

Наконец выдохнув, Субару распахнул «Книгу Мёртвых».

Так началось путешествие по неизвестному пути «Нацуки Субару», всецело покрытому пеленой тайны.

△▼△▼△▼△

Это действительно плохо.

— …

Лицо ударилось о что-то твёрдое. В животе вспыхнул огонь, обжигающий всё тело и мозг. Неистовый жар сковывал дыхание, словно в жилах текла магма, а голова трещала по швам. В то же время руки и ноги охватывал леденящий холод. Противоречивые ощущения пронизывали всё его естество до самой глубины души.

«Что произошло? Нужно что-то делать…!» — мысли метались одна за одной, запутываясь в хаотичном круговороте.

Но всё было бесполезно. Стоило ему коснуться источника жжения внизу, как пальцы покрылись чем-то липким. Алая жидкость растекалась по полу.

— Ах… Это всё… моя кровь…?

Сколько её вытекло, было непонятно, но явно больше, чем при обычном донорстве. С каждой секундой силы покидали его.

Тело начало обратный отсчёт до смерти.

И всё же ■■■■■■ продолжало биться. Пока эта жизнь не угасла — у неё оставалась ещё одна миссия.

«Нужно… закричать…»

Он должен был закричать.

«Здесь опасно! Не заходи сюда! Беги! Беги со всех ног и не оглядывайся!»

Предупредить.

Но…

— …

Он не смог. Вместо слов из горла хлынул горячий кровавый ком. Он забил дыхательные пути, не позволяя произнести ни звука. Субару закашлялся, жар становился лишь сильнее. Агония. Страдания. Беспомощность. Смятение. А затем…

— …бару?

Голос, напоминающий звон серебряного колокольчика прозвучал посреди пространства, куда не стоило приходить.

— …

Он должен был остановить её.

Но он не успел.

Даже ценой своей жизни должен был… но распоротый живот не оставил тому ни единого шанса.

— …!

Раздался крик, за которым последовал грохот — кто-то рухнул на пол.

По иронии судьбы её ладонь накрыла его собственную. Трудно выразить словами, насколько всё-таки жестокой она бывает.

— …

Его дрожащие пальцы нежно сжали её руку, и он почувствовал слабое сжатие в ответ. Субару тяжело дышал, при каждом выдохе выкашливая сгустки крови.

— Дождись… — сказал юноша.

Она продолжала сочиться. Сознание меркло.

Конец неизбежен.

Всё кончено. Для них это тупик.

И виноват в этом был он.

Его никчемность и слабость.

Эта кровавая клятва не имела смысла. Глупо давать обещания, зная, что не сможешь их сдержать.

Зная, что всё кончено.

Зная, что это конец.

Сквозь стыд он поклялся, словно веря в ещё один шанс.

Я… обязательно…

...спасу тебя.

Спустя мгновение…

Нацуки Субару, «Нацуки Субару», «Нацуки Субару» потерял свою жизнь.

△▼△▼△▼△

Когда связь оборвалась, что-то ударило Субару по затылку.

— Ха…

Сначала ему показалось, будто бы кто-то нехило так его огрел, но на деле тот просто упал спиной на холодный пол.

— Где… где я…?

Теперь он не находился в том мрачном и грязном здании. Перед ним вновь была «Тайгета».

Субару медленно поднялся на ноги. Помотав головой, он оглянулся вокруг. Но вдруг его охватила паника, и он схватился за живот.

Там должна быть она…

— Там… ничего нет… раны нет. Живот…не вспорот…

Ощупывая его он пытался убедить себя, что её больше нет. Та яркая агония, пережитая им в видении, миновала.

Говорят, сильную боль мозг путает с жаром. Видимо, тогда произошло нечто подобное.

— …Это были воспоминания о том, как меня пырнули, и я погиб…

Острый клинок вспорол ему живот. Он захлёбывался в собственной крови и немощности. После чего, его настигла смерть.

Всё было бы не так ужасно, умри он в одиночестве, но…

— Сателла…

С его шепчущих губ сорвалось имя девушки с серебряными волосами — точнее, прозвище, под которым она представилась. Ему не удалось её спасти.

Она пыталась скрыть своё настоящее имя, и, хоть не было ясно зачем, но явно не из злого умысла.

— Я так позорно умер…

Приложив руку ко лбу, черноволосый юноша обдумывал произошедшее.

Он был призван в другой мир. Там беспечно разгуливал по городу, в конечном счёте нарвавшись на бандитов. Ещё немного — и Субару бы убили, но его спасла Сателла. В знак благодарности он решил помочь ей найти что-то важное.

— И в итоге…

Он не смог предупредить её об опасности и обрёк на ту же участь, которая досталась ему.

Его гибель была настолько напрасной и бессмысленной, что даже сравнить её с собачьей кончиной было бы преступлением по отношению к этим животным.

Именно такой бесполезной и непростительной была смерть Нацуки Субару — «Нацуки Субару».

— Но…

Нельзя сказать, что он ничего не получил.

— Это и вправду «Книга Мёртвых» «Нацуки Субару».

Факт, который нельзя было оспорить.

— …

Безнадёжный и бестолковый, слабый и никчёмный «Нацуки Субару».

Он льстил своему самолюбию, закрывал глаза на незрелость и безответственность. Попав сюда, эти черты стали его инструментом, способом убежать от действительности. Он беспрестанно лгал себе и окружающим, прячась за маской оптимизма.

И это обернулось трагедией на Складе Краденого.

Какой же нелепой и наивной была эта ошибка.

Как можно быть столь беспечным, оказавшись в таком месте? Откуда взялась эта самоуверенность? Да даже не попади он сюда, а просто полети куда-нибудь заграницу, запросто бы пропал из-за такого легкомыслия.

Не умри он там, рано или поздно помер бы от своих собственных рук.

— Никчёмный кретин… Но…

Пусть всё так и было, одно лишь знание об этом — неистовая удача.

Сдерживая гнев, Субару успокоился и продолжил анализировать.

В «Книге Мёртвых» было действительно написано о «Нацуки Субару». Также она сумела раскрыть несколько неизвестных раннее деталей.

Например, как он получил способность «Посмертного Возвращения».

Будь это типичное попадание в иной мир, тем, кто призвал его, было бы божество или ещё что-нибудь сверхъестественное.

Однако у «Нацуки Субару» не было никаких воспоминаний о встрече с подобными существами, и он даже не догадывался о дарованной ему силе.

Субару мог с уверенностью утверждать это.

Ведь об этом свидетельствовал конец…

Тогда, когда он произнёс ту клятву, он не был уверен, что преодолеет порог смерти и повернет время вспять.

Субару тоже в это не верил.

Вдруг, что-то щелкнуло в голове: Он не мог поставить грань между собой и «Нацуки Субару». Причина этому ясна…

— Я погрузился гораздо глубже, чем с Мейли…

При прочтении «Книги Мёртвых» Мейли, он чувствовал, как разум постепенно сливался с нею воедино. Их личности были нераздельны, а в голове возникали галлюцинации, в которых она «играла» с ним.

Он, безусловно, понимал, что это была лишь иллюзия, порожденная его сознанием, не имевшая ничего общего с этой девочкой.

— …

Однако пережитое им сейчас отличалось от того, что было с ней.

Тогда у него оставались зацепки в виде фактов, позволявших разделить себя с ней: пол, возраст, ценности…

Опираясь на них, юноша мог убедить себя, что они — разные люди.

Но теперь всё иначе.

Другим человеком был он сам. Он, но не он. Ситуация, которой никогда не должно было происходить, вынуждала его бороться с самим собой.

Борьба с самим собой. Что может быть банальнее? Но это как нельзя лучше описывало положение, в котором он оказался.

И, честно говоря, дела шли не очень.

Слиться с собой — значит потерять себя. Словно чистую кисть окунули в воду, где когда-то смыли чёрную краску именованную «Нацуки Субару».

— Эмилия. Эмилия, Эмилия, Эмилия, Эмилия, Эмилия!

Он почувствовал, как исчезает. И чтобы не забыть её настоящее имя, он принялся повторять его, словно заклинание.

Потому что «Нацуки Субару» не знал его. Он продолжал верить в ту ложь, играя роль шута.

В этом было их главное отличие.

— …

Черноволосый юноша стискивал зубы, борясь со страхом пропасть. Посмотрев под ноги, тот заметил случайно выроненную им книгу.

— …

Он увидел жизнь и гибель «Нацуки Субару».

Однако, задумавшись, ему показалось странным, что книга начиналась с попадания в другой мир и его дурацкой гримасы, кричащей о скорых переменах. Ведь с Мейли было не так, она началась с того, как впервые забилось её ■■■■■■… Нет, это не имеет значения.

Единственным что сейчас было важно — её продолжение.

— Ты тоже так считаешь, да, «Нацуки Субару» …?

Благодаря ней, он смог увидеть его первую смерть.

Но, это далеко не всё.

Наверняка, он тоже обладает «Посмертным Возвращением».

А может, и чем-то другим. Тем, что было бы более естественно, тем, что могло объяснить.

Способность свободно перемещаться во времени — вот что звучало гораздо убедительнее. Если от «Нацуки Субару» ожидали столь многого Эмилия, Пак, Фельт, Ром, Райнхард, Эльза, Беатрис, Рам, Рем, Розвааль, Петра, жители деревни Алам… то.

Это значит…

— Видимо, где-то дальше.

Нацуки Субару и «Нацуки Субару» казались одинаковыми.

Но должно быть что-то, что превратило этого «Нацуки Субару» в «Нацуки Субару». Ответ на этот вопрос и искал юноша.

Подняв книгу, он закрыл глаза и сделал глубокий вдох.

— …

Держав её, тот прислушивался к каждому удару в груди.

Один, два.

Когда ■■■■■■ утихло, он пошёл вперёд. Шаги были медленными, но уверенными, без колебаний.

Вскоре он остановился у книжной полки, к которой протянул руку.

— …Вторая.

Следующий том «Нацуки Субару» слабо отозвался на зов «Cor Leonis».

△▼△▼△▼△

Конец «Нацуки Субару» был жалок, бессмыслен и безнадёжен.

— Бесполезно. Ты простой новичок, и твои движения неуклюжи. Ни «Божественной Защиты», ни навыков, ни ума, ни таланта. И как ты осмелился бросить мне вызов?

Он был повержен сильным врагом, превосходившем его во всём. Тот не сумел дать достойный отпор.

Рядом с ним, в крови, лежали старик и золотоволосая девушка. Он не смог спасти ни одного из них. Теперь же не мог даже пошевелиться.

— Медленно, медленно, медленно, медленно, медленно… Страдай.

Затем ему вспороли живот, выкололи глаза. Лишённый зрения, он чувствовал, как истекает его время, каждое мгновение которого было наполнено ужасом.

И до последнего вздоха он мог лишь дрожать от страха, столь унизительно…

△▼△▼△▼△

— Эй, ты чё, пырнул его?

— А что мне сделать надо было? Если б отпустили — нажили бы проблем.

— Ну всё, кранты ему. Внутренности порезало — больше не жилец… И одежда вся в кровище.

Они так беззаботно болтали, стояв над его телом.

Он старался забыть о боли в спине, сосредоточившись на этих бессмысленных разговорах. Его ■■■■■■ и душу ранило то, насколько искусно тот научился её избегать.

Поистине бессмысленная смерть, собачья смерть, никчемная.

Он назвал девушку Сателлой, за что был ею обруган. Перестав как-либо думать, он не смог понять очевидного, недооценил противника и был убит.

Заслуженный конец. Почему нельзя было с самого начала использовать каждую данную ему минуту, секунду, влить в них всю душу и тело ради того, чтобы выжить?

Хватит. Этому миру конец. Я знал, что так будет.

Я с самого начала знал, что встречу «смерть», и всё равно пришёл сюда. Если не произойдет ничего важного, значит этому миру конец. Конец, значит, всё кончено и пора двигаться дальше. Дальше, дальше, дальше, дальше и дальше, снова и снова. Иначе... будет больно, больно, больно, больно, больно, невыносимо больно, мучительно, нестерпимо больно, но я должен хоть чего-то добиться…

△▼△▼△▼△

«Смерть», настигшая его во сне, лишь на первый взгляд могла показаться быстрой и легкой, но на самом деле она была жестокой, будто бы в жилы влили ледяной яд.

Её он даже не заметил, и поэтому она, вероятно, была куда милостивее тех прошлых, наполненных мучениями.

Но это далеко не так.

Почему он умер? А умер ли он вообще?

Среди тех, кто боится смерти, немало тех, кто мечтает упокоиться во сне. Но Субару, испытавший это на своей шкуре, мог с уверенностью сказать: о такой участи просить не стоит.

У «смерти» должен быть смысл.

У конца жизни, у её завершения должен быть ощутимый и значимый финал.

В смятении и разочаровании, в ужасе и отчаянии Субару искал следующую «Книгу Мёртвых». Он должен был узнать, что произошло. Что убило его…

△▼△▼△▼△

— Одна загадка порождала другую. Переживая «смерти», всю ту абсурдность, он никак не мог понять.

Конец за концом, трагедия за трагедией.

Он не хотел умирать во сне, но и быть раздавленным, разорванным на куски он тоже не просил.

Его преследовали, неоднократно убивали, и в итоге предали.

Он не понимал «почему».

Почему он должен был спасать девушку с голубыми волосами, после того как она безжалостно пытала и убила его?

Почему он так отчаянно пытался сделать это, когда она, увидев того сломленным, предала его?

Почему сказанные ею слова придали ему сил, и тот смог пойти дальше?

Даже после предательства, он желал и верил — что это не так, в этом мире нет сему места.

«Нацуки Субару» ценой собственной жизни пытался доказать, что он способен кого-то спасти, цепляясь за это наивное, горькое заблуждение.

Встретив Эмилию, Пака, Фельт, дедушку Рома, Райнхарда, Эльзу, Беатрис, Рам, Рем, Розвааля, Петру, жителей деревни Алам…

...Чтобы не случилось, он будет противостоять надвигающейся буре.

△▼△▼△▼△

— Уф…

Встретив очередную смерть и вернувшись в «Тайгету», Субару упал на колени, прикрывая рот рукой. Однако тот не смог устоять на них и рухнул лицом вниз.

— Ха... ха…

Дыхание было прерывистым, а тело бросило в холодный пот.

Жарко или холодно, горько или сладко, больно или приятно — противоречивые чувства крутились в неразборчивом танце, и он не понимал, что на самом деле чувствует. Как будто бы того со всех сторон безостановочно избивали.

— ...Восемь томов.

Он успел прочитать ровно столько, с того момента как впервые прикоснулся к «Книге Мёртвых» «Нацуки Субару».

Томов — странное слово. На них не было нумерации, и по логике вещей, в этой библиотеке вовсе не должно было появляться «продолжений».

И всё же история о «Нацуки Субару» продолжалась, том за томом.

Что интересно, он не мог найти следующую книгу, пока не прочтет предыдущую. Циклы шли строго по порядку.

Не пропуская ни единой «смерти», он следовал по его пятам.

Проходя этот путь, он думал: какой же упрямый и невыносимый этот парень «Нацуки Субару».

Особенно после последней книги. В голове только и крутилось то, как сразу после объявления о начале Королевского Отбора, «Нацуки Субару» поссорился с Эмилией в замке, сильно ранив её ■■■■■■. Так и не успев извинится перед ней, он умер в ужасе и смятении.

Пока он читал её, его сознание стало единым целым с ним.

Именно поэтому он так остро переживал. Ему самому было тяжело.

Часть его спрашивала: «Почему они не понимают?»

А другая часть отвечала: «А почему ты думаешь, что они должны тебя понимать?»

— Не думай о произошедшем…

Только что пережитая им трагедия выворачивала его изнутри.

Но это прошлое. Всего лишь события, которые случались когда-то.

Тогда для «Нацуки Субару» это было наяву.

И для слившегося с ним Субару это тоже было наяву.

Но теперь это в прошлом. Рана, которая никогда не заживёт, останется в нём.

Сейчас нужно прийти в себя, отойти от увиденного. Забыть. Забыть, кто убил Эмилию и остальных. Забыть, кто устроил резню в деревне.

Иначе ■■■■■■ разобьётся.

Что будет, если ■■■■■■ не выдержит и он больше не сможет бороться?

Кто сделает всё вместо него? «Нацуки Субару» здесь нет. Поэтому он должен справиться сам.

— Это…

— …не оно.

— …

Должно быть что-то, что даровано только «Нацуки Субару».

Ключ, который и разделяет Нацуки Субару от «Нацуки Субару». Он не перестанет читать эти «Книги Мёртвых», пока не найдет его.

Ключ, благодаря которому он сможет стать «Нацуки Субару». Ключ, благодаря которому тот стал спасителем Эмилии, Беатрис, Рем, Рам, Ехидны, Юлиуса, Мейли, Шаулы, Патраш, Джайана и всех остальных.

И пока что, он ничего не нашёл.

У «Нацуки Субару» не было мужества, храбрости или величия, чтобы быть героем, спасителем, тем, кто может защищать других.

Хотя он обладал невероятным упрямством и немыслимой удачей, из-за которой его окружало много хороших людей.

Но, это не то.

Это было что-то большее, чем просто неосязаемые человеческие качества.

Должно быть нечто более понятное, чёткое, очевидное, некий универсальный ключ, сила.

Она должна существовать... Именно её он и ищет…

— ...Девятая книга.

Он вновь окунулся в водоворот «смерти», полный смятения, хаоса, предательства и отчаяния.

«Прошу тебя, «Нацуки Субару». Стань им поскорее».

...Прежде чем моё ■■■■■■ разобьётся от твоих слёз, ран и «смертей» …

△▼△▼△▼△

… «Смертей» становилось всё больше.

…Концовки накапливались.

Каждый раз, когда ему было больно, каждый раз, когда он страдал, каждый раз, когда он что-то терял, он слышал, как трескается ■■■■■■.

Он плакал и кричал: «Почему?». Сплёвывая кровь, он поднимался, и стискивав зубы, весь израненный шёл вперёд.

Отчаянная, неистовая борьба.

Один, два, три, четыре… Он умирал, будучи загнанным в угол, но всё равно вцепившись за надежду пытался вырваться из этого кошмара.

Это было потрясающе. Восхитительно. Достойно уважения.

Не сдаваться — это невероятно. Пережить столько всего и продолжать бороться — это поразительно. Он был впечатлён. Он изменил своё мнение о нём.

— Но… это не то.

Не то. Это не то. Это совсем не то. Это не то, что нужно.

— Что-то…

— …должно быть.

Что-то должно быть. Без этого всё бессмысленно. Без этого история нелогична и абсурдна.

Должно быть что-то, что превратит беспомощного и жалкого Нацуки Субару в «Нацуки Субару», способного спасти всех, Эмилию и остальных.

Именно это он так усердно искал.

Сквозь каждую прочитанную «Книгу Мёртвых», сквозь ужас и мучения «Нацуки Субару» он отчаянно искал…

Но ничего так и не нашёл.

— А-а!!!

Он ударил голову об пол. Пока он читал, всё было хорошо. Но стоило вернуться, как ■■■■■■ сжалось от терзающего его стыда.

— Папа… Мама…

«Нацуки Субару» сумел поговорить со своими родителями, даже извиниться. И он попрощался с ними, чтобы продолжить жить в другом мире.

Нагло позабыв о том, что натворил, зная, что причинит им боль, он всё равно сказал, как сильно их любит, чтобы ему стало легче…

— Уэ-э…

Его вырвало. По щекам потекли слёзы.

Было невыносимо осознавать то, что испытал тогда «Нацуки Субару», и ещё тяжелее было понять, что родители простили его. Субару тоже чувствовал это.

«Не прощайте меня. Прокляните меня. Скажите, что я не ваш сын!» — хотел закричать он.

Но они не сделали этого.

Его отец, Кэнъити. Его мать, Наоко. Они не такие мелочные, как их сын. Они - лучшие родители на свете.

Он был этому рад. Он принял решение «Нацуки Субару». Пусть он и не заслуживал прощения, тот всем ■■■■■■■ его жаждал. Как же оно отвратительно.

— Это оно? Это причина? Из-за этого он стал «Нацуки Субару»?

— Нет… Нет, нет, нет! Это не то! Всё не так!

Он яростно кричал, вырывая волосы и избивая свою измученную голову.

Субару искал не душевного покоя. Он желал чего-то более реального — особого ключа... силы.

Силы, известной лишь «Нацуки Субару», но недоступной ему.

Также, как он смог пробудить «Cor Leonis», «Нацуки Субару» должен был пробудить в себе нечто особенное.

— Это ключ способный всё изменить… Я должен верить… — пробормотал он, прикоснувшись к животу, там, где должна была быть рана.

Воспоминания начали складываться с тем, что он видел в «Книге Мёртвых» Мейли. Нападение на особняк, её милая, но проблемная старшая сестра, Эльза. Заклятый враг «Нацуки Субару».

Но всё это осталось в том мире. В мире, который «Нацуки Субару» уже преодолел и покинул.

Сострадание к нему не имело смысла, единственным что было важно — сокрытый им секрет. Узнать, какой козырь крылся в его рукаве и наконец заполучить его себе.

Именно ради этого, только ради этого он читал «Книги Мёртвых».

...И лишь для этого «Нацуки Субару» «умирал».

— Ответь мне, «Нацуки Субару»! Почему ты особенный?! Почему только ты особенный?! Должно же быть «что-то»?!

— «Что-то» изменило тебя! «Что-то» сделало тебя другим, не таким жалким!

— Измени меня! Слабого, жалкого, ничтожного, бесполезного меня! Я устал! Я больше не хочу видеть, как другие страдают!

— «Что-то» … «что-то»! Оно же есть?! Ведь без этого всё бессмысленно… Должно быть «что-то» … Вот почему… ты… не такой, как я… Иначе…

«Иначе мне придётся признать…»

— …Что ты такой же, как и я. Слабый и никчемный…

«Я столько раз готов был сдаться, но каждый раз кто-то подталкивал меня двигаться вперёд. Я хотел отплатить всем, кто был добр ко мне, я хотел сделать что-нибудь взамен…»

— Прошу тебя, «Нацуки Субару». Умоляю. Пожалуйста, останови всё это…

«…Было бы куда лучше, будь ты сверхчеловеком.»

«…Существом, совсем не похожим на меня, превзошедшим слабость тела и ■■■■■■.»

«…Я так надеялся, что ты сможешь доказать мне это, что именно поэтому ты способен на то, на что неспособен я.»

И всё же…

Он схватил книгу. Даже если тот сойдет с ума, даже если ■■■■■■ разобьется от увиденных им «смертей», он продолжит цепляться... Изо всех сил ухватится, захлебываясь ядом, которому сам позволил отравлять свою жизнь.

Несмотря ни на что, он не был готов отпустить эту мнимую надежду…

— …

Он откроет её.

Зная, что лишится рассудка, зная, что она растопчет его ■■■■■■ и изуродует душу.

И он сделает это — ибо никакая боль, никакие страдания не смогут сравниться с утратой угасающего лучика надежды.

— Ты же понимаешь меня, «Нацуки Субару» …

Он обратился к тому, кого здесь не было, ища согласия. В голосе не было той прежней настойчивости, что неудивительно.

Ведь он был не тем, ради кого стоит стараться. Не тот человек. И всё же, надеясь на обратное, его пальцы потянулись открыть следующую «Книгу Мёртвых».

И затем, желая положить конец всему этому…

— …Да, я понимаю.

— …

Вокруг был ярко-белый мир.

Субару обнаружил, что не был в библиотеке, или в бесформенном мире воспоминаний, а в другом, уже знакомом ему месте.

Где…

— Я понимаю, Нацуки Субару.

— …

— Потому что ты — это я.

Посреди этого белоснежного пространства стоял человек, смотревший на него своими до боли знакомыми, злыми глазами.