※ ※ ※ ※ ※ ※ ※ ※ ※ ※ ※

Перевод/редактура: Винсент

Стоит упомянуть, что теперь база лагеря Эмилии располагается в главной резиденции владений Мейзерс, а не в сожженном раннее особняке.

Впрочем, планировка нового поместья почти ничем не отличалась от старого: главное здание стоит по центру, а по обе стороны от него находятся западное и восточное крылья. Размеры строения тоже не изменились, так что заблудиться внутри настоящая редкость.

И именно из-за этого сходства стало куда легче забыть, что деревни Алам больше нет поблизости. Порой, полный энергии Субару просыпался в предвкушении начать новый день с радио-гимнастики в деревне. Но, пройдя полпути тот внезапно осознавал, что не знает, куда идти дальше.

В конечном итоге за ним приходилось бегать Беатрис, которая затем устраивала ему серьезный нагоняй.

Так или иначе, они вернулись в имение Розвааля, где их радушно приняли совсем неизменившиеся Петра и Рам. Затем тех проводили до гостиной, в которой их ожидал хозяин поместья.

— О-о, с возвраще-е-нием. Замечательно, что вы вернулись в целости и сохра-а-нности, — поприветствовал прибывших Розвааль, сидя на диване и хлопая в ладоши. Его сияющая улыбка настолько ошарашила Эмилию и Субару, что те невольно переглянулись друг на друга:

— …Эмилия-тан, ты случаем не написала в письме чего-то странного? — спросил Субару.

— Н-не знаю… Может, это ты тайком отправил ему какой-то странный подарок? Вы же с Розваалем иногда шепчетесь втайне...

— Не-а! Будь у меня время и деньги на подарки Розу, я лучше бы потратил их на Эмилию-тан, Беако, Петру, Фредерику, Патраш и… ладно уж, даже на Рам.

— Ты назвал только женские имена, я полагаю.

— А что, мне теперь Отто или Гарфиэлю подарки дарить? Ну уж нет, между парнями такое не принято! — возгласил он недовольной Беатрис и смущённо улыбнулся Эмилии.

— Кака-а-я неожиданная реакция. Разве есть что-то подозрительного в том, что я переживаю за вашу безопасность и искренне рад вашему возвращению? Это ведь вполне есте-е-ственно.

— Ну, это-то так… Но ты, Розвааль, раньше таким не был... — произнесла полуэльфийка.

— За этот год мое мировоззре-е-ние несколько изменилось. И стремле-е-ние к сотрудничеству должно радовать госпожу Эмилию, правда? — самоуверенно ответил Розвааль.

— Хм, да, так и есть, — немного замешкавшись, согласилась она, кивнув головой.

Девушка с присущей ей терпимостью, Эмилия приняла такие перемены. Однако смотревший на всё это Субару не смог избавиться от мысли, что где-то тут подвох.

— Даже не пытайся понять, что творится у него в голове, — сказала Беатрис. — Его образ мышления слишком сильно отличается от обыденного. А Субару... Субару тоже немного странный, но, пожалуй, не настолько.

— Ты слишком расплывчата в своих словах, — сказал парень, поглаживая ворчащую, как старушка, малышку-духа по голове. После этого он последовал за Эмилией, заходя в гостиную.

Розвааль выглядел воодушевлённо, что его конечно настораживало, хотя было не сложно догадаться почему.

На самом деле, он искренне радовался их благополучному прибытию. Теперь, когда Фолиант Мудрости утрачен, единственную возможность достичь своей нераскрытой цели он видел в действиях и решениях Субару, которые тот примет, преодолевая возникающие преграды.

— Если это так, то мог бы быть чуть более отзывчивым.

— Ты достигнешь своей цели, с моей помощью или без нее. Я в это верю, и поэтому моя поддержка ограничивается теми областями, в которых ты бессилен. Наши отношения вполне взаимо-о-выгодны, — ответил Розвааль.

— Такое чувство, будто играю в RPG, где крутого саппорта можно использовать только в определенные моменты.

И вправду, в играх такого рода слишком сильных героев редко удаётся использовать. Нежелание Розвааля участвовать в битвах напоминало нечто подобное. В его случае наблюдение за отчаянными попытками Субару разорвать порочный круг неудач, цепляясь за Посмертное Возвращение всё крепче, доставляло магу истинное наслаждение.

— Хитрец, — едва не сорвалось с его губ, но тот успел прикусить язык.

— Не пора ли нам представиться?

— Прощу прощения за то, что заставил вас ждать. Розвааль, это наши гости. Позволь им присесть.

— Безусловно. Все же, какая интересная компания тут образовалась.

Стоявшая у входа девушка прервала их беседу. Слегка извинившись перед ней, парень жестом указал в сторону сидевшего на диване хозяина поместья, предлагая тем войти.

Розвааль встал и не проронив ни слова сел обратно в свое кресло, а затем пригласил двух посетителей расположиться на гостевой диван. Все постепенно заняли свои места.

— Добро пожаловать из столь далеких краев. Мы впервые так говорим с тех пор, как прошла Церемония Награждения.

— Да, и тогда мы толком ничего не обсудили... Получается, это наша первая настоящая беседа., — сказала Анастасия.

Церемония, о которой шла речь, была официальным признанием заслуг нескольких фракций, уничтоживших Белого Кита. На ней присутствовали лагеря Эмилии, Круш и Анастасии.

Данное небольшое мероприятие проходило в королевском замке столицы, почти сразу после событий в Святилище, когда все представители лагерей смогли участвовать.

Субару прекрасно помнил, как выглядело бледное лицо Отто и как ярко сияли глаза восхищенного Гарфиэля, когда те узрели дворец. Розвааль же как ни в чем не бывало прибыл туда, будто бы раннее ничего не происходило по его вине. Тяжелый случай.

Сам же юноша, конечно, нервничал, но сравнить его чувство беспокойства с паникой Эмилии было невозможно. Для нее все выглядело так, словно её хвалили за достижения, по праву ей не принадлежавшие.

Поприветствовав друг друга, те сразу перешли к главной теме — отчёту о событиях в Пристелле…

— Итак, в письме написано, Отто и Гарфиэль получили ранения и потому не смогут присоединится к нам. Я-я-ясно... Поистине впечатляющие успехи, — после доклада, он вздохнул полный восхищения. Полуэльфийка же нахмурилась, увидев такую картину и сказала:

— Они серьезно пострадали и не могут вернутся, как ты можешь говорить об этом с таким тоном?

— Прошу, не торопитесь с выводами. Ранения — это, бесспорно, ужасно, как и то, что они вынуждены остаться там. Однако лагерь не понес никаких потерь, столкнувшись с несколькими Архиепископами Грехов. Такой исход действительно чудесен.

— ………

— Безусловно, вред, нанесенный Культом Ведьмы, требуется как можно скорее устранить. Но Госпожа Эмилия и те, кто защищал город, сделали все возможное, чтобы свести ущерб к минимуму. Думаю, вы са-а-ми должны это признать.

— Спасибо… — с некоторым сомнением поблагодарила она мага.

По сути, слова Розвааля были отчасти правдой, однако сказанное им вначале создавало другое впечатление. Субару казалось, что в его голосе была нотка фальшивости, и он был уверен, что остальные тоже это заметили.

— Вот и сла-а-вно. Пока стоит отложить тему о том, что обо мне думают другие, и наконец продолжить. К слову, как мне известно, человеком, пригласившим вас в Пристеллу, была именно госпожа Анастасия... Что вы думаете по этому поводу?

— Я жалею, что из-за меня вы были втянуты в эти неприятности. Если вы того желаете, я готова выразить свои извинения.

— И если вы преклоняете колени, то в конце концов отделаетесь легким испугом… Вам не нужно просить прощения у меня. Госпожа Эмилия, вероятно, уже отказалась от него?

— Если зло причинили культисты, то виноваты культисты, верно? Анастасия не могла знать о том, что такое может произойти. К тому же, мы выполнили поставленную перед нами задачу... — сказала девушка, коснувшись кулона на шее.

К нему был прицеплен новый магический камень, в котором Великий Дух мирно ждал своего часа. Их целью было заполучить этот высокочистый кристалл, который станет новым вместилищем для Пака, с чем они успешно справились.

— Кроме того, что бы случилось, не будь нас там чтобы прогнать культистов? Если так рассуждать, то получается, что это также является заслугой Анастасии…

— Не стоит так рьяно защищать чужую фракцию, — прервал её Розвааль.

Его вопрос был лишь проверкой. На самом деле, Культ Ведьмы, скорее всего, напал на город именно из-за появления Субару и его товарищей. Потому, лучше промолчать об этом сейчас, а то царившая здесь обстановка безвозвратно сменится на настоящий хаос.

Поэтому лучше единогласно согласится, что Культ Ведьмы — олицетворение зла и ничего больше.

— По этому поводу с другими лагерями уже всё улажено. Один Архиепископ Греха был убит, другой взят в плен… У культистов наверняка возникли немаленькие проблемы.

— Насчет их слаженности есть сомнения. Они скорее сборище безумцев, чем полноценная организация. Даже если среди них почти никого не останется, они никогда не утихомирятся.

— В этом я не могу с тобой поспорить...

Мнение Розвааля совпадало с Субару, так что, скорее всего, оно было правильным.

Так называемый Культ Ведьм был лишен любой здравой логики. Даже если его не станет, оставшиеся фанатики продолжат устраивать свои злодеяния.

Нанесенный вред Чревоугодием и Похотью никуда не исчезнет.

— Вот почему мы должны найти способ противостоять им. Следующее, о чем я расскажу, связано с этим.

— …Встреча с Мудрецом Шаулой, хм.

— Я понимаю, это будет сложно. Но пока не придумаем ничего лучше, надо пробовать. Ну, есть же всемогущий и всеведущий… или, как его, всезнающий. Если Мудрец такой, то почему бы просто не поговорить с ним?

— Хо-о-отя, за последние сто лет все, кто пытался, платились жизнью, — протянул он, озвучив тревожную информацию. Но у них был туз в рукаве.

Анастасия, увидев взгляд Субару, приподняла подбородок, как бы удивляясь. Затем…

— Тут в игру вступаю я. К счастью, я знаю, как добраться до Башни Мудреца. Так что можно не бояться заблудиться. Как вам такое?

— Почему я должен верить на слово? Если такой способ есть, почему он известен только тебе? За него ведь кучу денег дадут.

— Деньги для торговца важны, но есть вещи, что за деньги не купишь. Вот одна из них, — с гордостью сказала Анастасия, или, вернее, Ехидна, положив руку на грудь.

В ее словах, пусть и от имени Анастасии, чувствовалась сила; сила, поражавшая даже Субару, понимавшего, что сейчас перед ним стоит не Анастасия.

Розвааль, встретившись взглядом с ней, прищурил один глаз. В течение короткого времени он смотрел на нее только одним — жёлтым.

— Вот почему трудно иметь дело с теми, кто и в бою, и в азартных играх разбирается. Госпожа Эмилия уже согласилась, так что…

— Простите, что принимаю такие решения в одиночку, хорошо?

— Но ты все равно решаешь сама. Ладно, так даже лучше. Ты сама вы-ы-ыбрала этот путь, поэтому он тут и нужен, — сказал Розвааль вполголоса.

Он понимал, что все сложнее, но все равно гадал, как они доберутся до цели.

Высота препятствия Субару вырастала, сложность пути, выбранного Эмилией, увеличивалась. Он стал для Розвааля той надеждой, что заменила Фолиант Мудрости.

— В общем, по словам Анастасии, нас ждёт какая-то пустыня. Хотя поездка займёт на несколько дней.

— Это не «какая-то пустыня», а Песчаные дюны Аугрии. Сколько можно путать-то? — вздохнув, объяснил Юлиус, глядя на растерянное лицо юноши.

Молчавший всё это время человек, сидящий на диване рядом с Анастасией, взглянул на Розвааля и добавил:

— Полагаю, господину Розваалю будет непросто принять это. Но в Пристелле много тех, кто пострадал от Культа Ведьмы. Люди ранены, и если можно помочь, то я хочу это сделать.

— Ты умеешь красиво говори-и-ить. Кажется, у тебя есть необычные способности… Но я ничего об этом не помню. Получается, так?

— ………

Розвааль понимал ситуацию. Юлиус опустил взгляд, а шут упёрся подбородком в руку.

Затем, улыбнувшись, сказал:

— Все забыли тебя из-за полномочия Чревоугодия. Чувствуешь себя брошенным миром. Пыта-а-аясь выбраться из этой дыры, ты тянешься за надеждой в лице Мудреца. Не стоит говорить, что всё это ради других.

— …Я ни в коем случае не делаю это ради себя!

— Я не обвиняю тебя. На самом деле, это естественно. Делать что-то для себя — отчаянный поступок. Даже если в результате спасутся другие, это нормально.

Лицо Юлиуса напряглось, когда Розвааль продолжал сыпать слова.

Улыбка под клоунским гримом стала еще шире.

— И более того, если ты спасёшь себя, то и другие тоже спасутся тем же образом. У тебя есть причина, так что можешь не винить себя.

— Я…

— Маркграф Мейзерс, может, остановитесь? — остановила Анастасия, встав перед Розваалем. Она мило улыбнулась, склонив голову. — Я не помню его, но он мне кажется моим рыцарем. Поэтому я не могу просто так смотреть, как над ним издеваются.

— Хотите сказать, что связь между хозяином и слугой всё ещё осталась, даже когда он исчез из ваших воспоминаний?..

— Интересно. Сама не знаю. Просто я чувствовала, что Юлиус заботился обо мне… Более того, — Анастасия подняла палец, указывая на диван, — Я хочу помешать тебе разорвать свой лагерь в клочья, если ты будешь продолжать в том же духе.

— Ну и ну.

Он взглянул на готового взорваться Субару и пожал плечами. Юноша готов был кричать, как и Эмилия с Беатрис.

Розвааль поднял обе руки и продолжил:

— Ладно-ладно. Простите. Просто хотел указать на ещё одну возможность.

— Это было лишним. Хватит дурачиться.

— Правда? Скорее всего, вы столкнётесь с теми, кому плевать на то, сколько людей выиграет от результата, и с недоверчивыми друзьями. Я решил дать вам совет.

Не ради других, а ради себя.

Субару не раз ругали за такое, это была больная тема.

Он говорил Эмилии в Королевском замке, что действует ради нее, но она ответила, что он действует ради себя. Эту боль он не мог забыть.

Именно поэтому люди, пытаясь сделать больно, часто и напоминали ему об этом. Но это не значит, что…

— Чувство долга не меняется в зависимости от того, сколько людей это одобряет. Перестань.

— Ладно, ведь я его не знаю. В отличие от тебя… Вы же не просто знакомые? Ваши отношения не похожи на те, что бывают после нескольких дней путешествия.

Розвааль повернулся к Субару, готовому выйти из себя. Глаза шута потемнели.

— Выходит, что только ты всё помнишь. Как с Рем.

— Видать, такая у меня судьба, — ответил он.

— Это доказывает, что ты особенный. Береги это. Дорожи этим… Ведь не всё можно получить, как бы сильно ты ни хотел.

Никто, кроме Розвааля, не обратил внимания на вторую часть его речи.

Даже если бы его расспрашивали, он не сказал бы правды. Юноша сдался. В любом случае, всё нужное уже было сказано.

Теперь…

— Как было сказано в письме, «камера» и…

— И спящую красавицу заберём. Да, немного радикально. Я думал, что ты ненавидишь, когда к ней прикасаются.

— Возможно, мы знаем, как её разбудить. Это мой долг. Разве нет?

— Удивительно, что ты проверил это сначала на этом ребёнке. Вроде эгои-и-ист, а на самом деле ты себя наказываешь. Где-то в душе ты считаешь, что она должна быть спасена пе-е-ервой.

— ………

Юноша замолчал, ведь он попал прямо в яблочко.

До прибытия в особняк, Субару постоянно размышлял: а правильно ли он поступает, беря Рем, как жертву Чревоугодия?

Он хотел её разбудить. Если была возможность, он хотел, чтобы она проснулась как можно скорее.

Но почему это должен был сделать именно Нацуки Субару?

В Пристелле все страдали, как Рем. И люди, что спали, даже не удостаивались внимания от родных, ведь даже не подозревали об их существовании.

Чем больше юноша об этом думал, тем сильнее росла боль в его сердце — чувство вины из-за того, что первой он выбрал ее, а не остальных. Из-за этого он и колебался.

— Я уже уговорил Субару, проблем не будет.

— …Вот это да.

На месте Субару стояла Эмилия.

Розвааль прищурил глаз, глядя на Эмилию, грудь которой вздымалась от гордости.

— Но не помешает ли это пробуждение госпоже Эмилии? Субару слишком уж привязан к той девушке. Даже к тебе так не привязан.

— Думаю, что так. Субару будет занят той девушкой и забудет про меня.

— Нет, такого не будет…

Этого не должно случиться. Его чувства к Эмилии никогда не ослабеют. Но и другая часть его души испытывала чувства к Рем. И если бы она проснулась, то он стал бы предан ей.

Эмилия, развернувшись к Субару, сказала: «Всё в порядке». И продолжила:

— Если Субару забудет обо мне, я сделаю всё возможное, чтобы он снова меня полюбил. Я буду переживать, если он не будет рядом. Поэтому, пожалуйста, даже если ты сильно влюбишься в Рем, то тоже люби меня.

— Э? Эмилия-тан!?

— Это моё решение. Никто не пожалуется, что ты хочешь спасти её… Давай разбудим Рем вместе, — поддержала она.

Эти слова звучали как признание. Юноша аж задрожал. Много раз Эмилия говорила что-то подобное, но никогда не переходила на уровень привязанности.

— Я, Рем, Беатрис, Петра, Патраш, Отто, Гарфиэль, мы все хотим, чтобы ты был очень-очень-очень счастлив!

— Ты намешала сюда земляного дракона и мужчин, а ещё и лоли.

А в середине она еще и лоли приплела.

Как бы то ни было, он смирился, и тут Беатрис, сидевшая рядом, ткнула его в плечо. Субару тут же посмотрел на неё. У девочки был возмущённый вид.

— Я не против твоих глупостей с девушками, но одна твоя рука должна быть свободна, я полагаю. Это, на самом деле, привилегия Бетти.

— …Какая же ты милая, Беако.

— Само собой разумеется. Очарование Бетти достигает самих богов неба и земли, я полагаю.

Субару было всё равно, что там думают боги, но его сердце ёкнуло.

С поддержкой Эмилии и Беатрис Субару попытается разбудить Рем.

— Теперь я без колебаний сделаю это.

— Ну вот и всё, Розвааль. Плохо, что ты меня так любишь. Я заберу Рем.

— Госпожа Эмилия и Беатрис удивятся переменам. Всё нормально, делай, что хочешь. Я и не ду-у-умал тебя останавливать.

— Хорошо. Теперь к тому, о чём до этого говорили.

— Я просто хотел убедиться, что ты всё понял. И обидел рыцаря ваших ребят. Прошу прощения.

— Всё в порядке.

Розвааль говорил так, что казалось будто шутил. Юлиус вздохнул и посмотрел на Анастасию с Субару.

— Меня зовут Юлиус. Это осталось только в моей памяти, но я рыцарь Королевской Гвардии Королевства Лугуника. Меня не заденут такие глупости, — заявил он, великолепно отмахиваясь от приставаний колдуна.

— …Звучит не очень убедительно.

— Ты на чьей стороне? Такое чувство, будто нож в спину воткнули, — сказал он уже после того, как разговор окончился и они покинули гостиную.

Они направлялись в комнату для заключенных в восточном крыле особняка. Там они встретятся с человеком, который, возможно, был ключом к прохождению Песчаных Дюн.

Год назад одного человека привезли вместе с жителями особняка. Он всё это время провёл в заточении.

Не хотелось с ним встречаться, но…

— Интересно, что они пока-а-ажут. Эти надежды на них — не влияют ли они на меня?

Розвааль опустился спиной на диван, погружаясь в него все глубже и глубже, пока эти слова вытекали из него.

В гостиной остался один человек. Колдун задумался и, вспомнив разговор, издал смешок.

— Выходит, я тоже становлюсь для него приятным человеком? Что скажешь?

— …Думаю, ты говоришь ужасные вещи. У тебя правда нет границ.

— У меня есть принципы. Я не стану к нему приближаться… с этим те-е-елом.

— Вообще-то, ты был раньше женщиной. Бетти просто начеку.

Розвааль всё сильнее улыбался. Девочка, беседовавшая с ним, — Беатрис — начала играть с волосами.

Возможно, ей было скучно, возможно, это была привычка.

— Субару и остальные идут к «камере». Разве без тебя там не опасно?

— Бродяга, обнажающий клыки, хлопот доставит меньше, чем домашняя собака, полирующая клыки. Я тут как раз слежу за тобой.

— Называть кого-то соба-а-акой — это жестоко… Однако быть собакой Учителя — это то, чего я бы желал.

— Ты и правда извращенец… Розвааль, не испытывай слишком сильно Субару. Бетти тебе этого не позволит, я полагаю.

Розвааль улыбнулся улыбкой, намекающую на какую-то непристойность, и, прищурив один глаз, ответил на взгляд девочки.

— У нас разные взгляды. Ты беззаботная, а я действую с целью.

— Это значит, что ты видишь меня совсем с другой стороны, чем мама, а Бетти, которая держит Субару за руку, в несколько сотен раз лучше, я полагаю.

— Именно это я и име-е-ел в виду. Для тебя, Хранительницы Запретной Библиотеки, естественно хотеть быть счастливой.

— Само собой разумеется. И поэтому я должна защитить это счастье, я полагаю.

Розвааль сидел на диване, а Беатрис стояла прямо перед ним. Между ними сверкали искры. Клоун прищурился, словно пытался заглянуть в сердце девочки.

— Один Архиепископ Греха был убит. Это второй в списке Субару.

— …Кроме Субару, должны быть и другие кандидаты.

— Но никто не пересекался с ним. Это тот, кто уловит его и пересечётся с ним. Не надо притворяться.

— Думаю, я тебе больше не позволю говорить, я полагаю, — ответила Беатрис твёрдым голосом, который скрывала ранее.

Она крепко вцепилась в рукав и посмотрела на Розвааля.

— Бетти принадлежит Субару. Поэтому он и останется собой, я полагаю.

— Я не хочу тебе мешать. Чем меньше препятствий, тем мне лучше. Вот и всё.

— Что…

Беатрис бросила язвительный взгляд в сторону собеседника и направилась к двери.

На этом разговор закончился.

— Беатрис, — окликнул он её в спину.

Девочка остановилась, но не обернулась.

— Я хочу, чтобы ты была счастлива, больше других. Ты для меня… как младшая сестра.

— Довольно мерзкие слова, в самом деле. Ты никогда не будешь похож на матушку, я полагаю.

— Разве не это и есть любовь?

Ответа, опровергавшего слова Розвааля, не последовало.

Лишь звук открывающейся и закрывающейся двери тихим эхом раздался в гостиной, в которой после этого не раздалось ни звука.