Перевод: Энди

※※※※※※※※※※※

— Четыре контрольные башни были захвачены, а гнусный Культ Ведьмы, угрожавший городу, был полностью разгромлен. Таким образом, безопасность города обеспечена… Это победа города водных врат Пристелла!

Субару услышал это разнёсшееся по всему городу объявление по пути в ратушу, куда они с Эмилией спешили вдвоём.

Радостный голос доносился из магического устройства, транслировавшего его на весь город.

Несмотря на некоторые помехи, было ясно, что они вызваны лишь срывающимся от волнения голосом говорившего. Сомнений в столь долгожданных новостях быть не могло.

— Субару! Ты это слышал?!

— Похоже на то. Кажется, мы кое-как справились, — ответил он, расслабив плечи и позволив себе слабую улыбку, когда увидел, как просияло лицо Эмилии.

В его расслабленности смешались облегчение и толика тревоги.

— Всё-таки, враг есть враг.

Учитывая, что среди них была Капелла, «Похоть», с её Полномочием изменчивости и метаморфоз, в худшем случае это объявление могло оказаться лишь злой уловкой, чтобы дать жителям ложную надежду. Обычно можно было бы счесть это паранойей, но Архиепископы Греха были настолько отвратительными созданиями, что исключать подобное было нельзя.

И всё же, голос говорившего — представившегося Киритакой Мьюзом — хоть и старался казаться официальным, не мог скрыть лёгкого волнения и радости. Судя по его интонации, можно было не опасаться, что его заставили произнести эти слова в рамках какого-то коварного плана.

— Значит, у всех всё получилось…

В объявлении говорилось, что все четыре контрольные башни, захваченные Архиепископами Греха, были отбиты.

Это означало, что им, по крайней мере, удалось избежать «концовки с полным уничтожением», в которой город затопило бы из-за открытия шлюзов.

Этому можно было искренне радоваться. Проблема заключалась во второй части тревог Субару — в людских потерях.

С Регулусом нам чудом удалось обойтись без жертв.

Хотя их отряд и был довольно сильным, противники были Архиепископами Греха, каждый со своими причудами и особенностями. Избежать смертей в битве с Регулусом удалось лишь потому, что он, по сути, не умел сражаться.

Коварная «Похоть», непредсказуемый «Гнев». А ещё старый «знакомый» — «Чревоугодие». Их сложность и угроза, которую они представляли, не подлежали сомнению.

Даже если победа была одержана, существовал страх, что она досталась дорогой ценой.

— Субару говорил, что в других башнях тоже были Архиепископы Греха. Интересно, как там все остальные? — произнесла Эмилия, разделяя его тревогу, отчего он не мог позволить себе искренне радоваться.

Он закусил губу и покачал головой, видя её опечаленное лицо.

— Меня это тоже беспокоит… но тут остаётся только верить в остальных. Хотелось бы поскорее убедиться, что они в порядке.

— Да, ты прав…

Пустые слова утешения не могли развеять беспокойство Эмилии.

Учитывая мощь врага, вероятность потерь среди союзников была высока. Но спасение города ценой огромных жертв нельзя было назвать желанным результатом.

Поэтому, в зависимости от ситуации, Субару с самого начала операции был готов рассмотреть вариант «Посмертного Возвращения».

В целом он не одобрял стратегии, построенные на его «Посмертном Возвращении».

Причиной тому было не только нежелание совершать самоубийство, но и то, что он видел в испытаниях «Святилища» — миры, которые продолжали существовать и после его смерти.

Он не знал наверняка, продолжается ли мир после его гибели на самом деле, но «испытание» показало ему, что такая вероятность существует. Поэтому Субару твёрдо решил никогда не использовать «Посмертное Возвращение» лишь для увеличения числа попыток.

И всё же, он мог добровольно пойти на это лишь в одном случае — если его ждал исход, с которым он не мог смириться и двигаться дальше.

И в этот раз Субару рассматривал такую возможность.

Кандидатки на трон, их рыцари и слуги, что бросили вызов Архиепископам Греха и поклялись отбить город.

Он был готов снова и снова проходить через боль и страдания, чтобы не потерять тех, кого не хотел терять.

— Субару, ты та-а-ак сильно нахмурился.

— А?

Эмилия смотрела на него в упор, и её взгляд будто пронзил складку у него на переносице, отчего Субару удивлённо округлил глаза.

В её аметистовых глазах читалась искренняя тревога.

— Всё-таки, как ни крути, я очень волнуюсь. Прости меня. В такой тяжёлый момент я попала в плен и доставила столько хлопот…

— Нет, Эмилия-тан, ты не виновата. Даже если бы тебя не похитили, Регулуса всё равно нужно было убрать. И без тебя мы бы вряд ли смогли спасти тех невест.

Чтобы спасти невест «Жадности», нужно было временно остановить их сердца, в которые было помещено «Львиное Сердце».

Из всех, кто был с ним, на это, вероятно, была способна только Эмилия. Разве что ещё оставалась некоторая вероятность, что с этим бы справился Феррис.

В худшем случае, если бы не было такой возможности, ради победы над Регулусом невестами пришлось бы пожертвовать.

Что ж, такой выбор я и сам не хотел бы делать, да и Райнхард бы не простил.

Даже если бы это была необходимая жертва ради победы над великим злом, он бы её не принял.

Этот юноша, воплощение справедливости, никогда не смирился бы с принесением в жертву даже немногих. В таком случае, исход битвы с Регулусом мог бы затянуться.

А может, по ходу дела я бы и сам погиб, попав под горячую руку.

Да и вообще, если бы Эмилию не похитили, состав отрядов для захвата башен мог бы быть совершенно другим. Никто не знает, каким был бы правильный ответ, так что и думать об этом бессмысленно.

И всё же, если бы только можно было надеяться…

— После того, как мы разделились, Райнхард должен был пойти на помощь остальным. Хочется верить… что это помогло уменьшить потери.

— Да, ты прав. И нам нужно поскорее это проверить, — серьёзно кивнула Эмилия в ответ.

Она возобновила путь к мэрии, и Субару пошёл рядом, незаметно прижав руку к груди. Он чувствовал, как учащённо бьётся его сердце, но, помимо готовности к «Посмертному Возвращению», его терзало ещё одно беспокойство.

Прямо рядом с сердцем бесцеремонно притаилось нечто чужеродное, тёмное и непонятное.

Это была зловещая субстанция, проникшая в него в тот самый момент, когда он осознал, что Регулус мёртв. Субару смутно догадывался, что это за скверна.

«Фактор Ведьмы».

Природа этой нечистой силы, связывающей его с Культом Ведьмы, скорее всего, была именно такой.

После победы над Петельгейзе Романе-Конти, Архиепископом Греха «Лени», Субару уже испытывал подобное отвратительное чувство. И той, кто первой сказала ему, что это «Фактор Ведьмы», была не кто иная, как Ехидна, «Ведьма Жадности».

«Фактор Ведьмы» был тесно связан с Архиепископами и Ведьмами Греха.

И по какой-то причине он влиял и на Субару, будто разъедая его изнутри.

А значит, это определённо было как-то связано и с «Ведьмой Зависти», которая даровала ему «Посмертное Возвращение».

Но вряд ли это влияние можно было считать чем-то хорошим и позитивным.

— Сколько бы дряни ко мне ни прицепилось, я останусь собой… Так и должно быть.

Как «Фактор Ведьмы» ни влиял бы на него, он не позволит себе пошатнуться.

Даже если с каждым поверженным Архиепископом Греха они будут всё глубже проникать в него.

К тому же…

— Когда Беако проснётся, она будет злиться, если я ей всё не расскажу.

Каким бы ни был «Фактор Ведьмы», Субару не придётся справляться с этим в одиночку.

У него есть напарница, с которой можно поделиться тревогой и которая поможет найти решение.

Они обязательно что-нибудь придумают.

— Субару? Что-то случилось? — обеспокоенно спросила Эмилия, заметив, что он замолчал.

Субару покачал головой и, немного подумав, ответил: — Просто, судя по объявлению, Киритака, похоже, в порядке. Подумал, как же обрадуется Лилиана, когда узнает.

— Господин Киритака пропадал?

— Он числился пропавшим без вести после того, как прикрыл Отто. Но почему-то у меня не было ощущения, что он погиб, так что я не особо беспокоился.

— В таком случае, ты должен радоваться за него ещё больше, а то ему будет обидно! — поджала губы Эмилия, словно отгоняя нависшие над ними тревоги.

Вместо того чтобы беспокоиться о тех, кто мог пострадать, радоваться за тех, кто был спасён.

Пожалуй, именно такой настрой сейчас и был необходим.

△▼△▼△▼△

Они спешили, стараясь не зацикливаться на тревогах, но картина, представавшая перед ними, не позволяла сохранять оптимизм.

— Ну и кошмар.

Глядя на руины ратуши, превратившейся в гору обломков, Субару растерянно пробормотал первое, что пришло на ум.

Ратуща, пятиэтажное здание, редкое по своей высоте для этого мира, была разрушена до неузнаваемости.

Следы разрушения доходили до самого фундамента; земля на её месте просела, образовав в центре огромную зияющую дыру.

Такого обрушения не могло произойти без мощнейшего удара по основанию здания.

Такие выводы сделал Субару, глядя на руины. Эмилия же, видевшая то же самое, с тревогой огляделась по сторонам.

— Объявление ведь транслировали с помощью магического устройства из этого здания, верно? Почему же оно в таком состоянии?

— А ведь и правда… — встревожился Субару и поспешно стал осматриваться.

Обрушение ратуши — событие из ряда вон выходящее. Без сомнения, это дело рук Культа Ведьмы. Но в здании находилось не только магическое устройство, но и Отто с остальными, кто не участвовал в захвате башен, а также жертвы Полномочия Капеллы.

Если ратуша так сильно пострадала, значит, здесь была битва. Но что же тогда произошло в здании, где остались в основном некомбатанты?

Теперь даже факт объявления Киритаки становился сомнительным.

Но тревоги Субару и Эмилии развеялись, когда…

— О, кто-то пришёл, а это, оказывается, вы с Субару, в самом деле, — раздался внезапно знакомый девичий голос.

— Беатрис?

Подняв взгляд, Субару и Эмилия увидели Беатрис, что спускалась к ним с вершины горы обломков, придерживая подол своего пышного платья. Она подошла к опешившему Субару и смерила его взглядом с ног до головы.

— Хм. Похоже, ты не ранен, и это радует, я полагаю. Если бы ты поранился, пока Бетти не было рядом, то я бы тебя потом даже в туалет одного не отпускала, в самом деле.

— Я не настолько беспомощный детсадовец… Слушай, Беако, а ты-то что тут делаешь?

Субару был удивлён, видя, как она, скрестив свои короткие ручки на груди, гордо вздёрнула носик. Эта её надменность — она была всё той же.

— Ты же выбыла из строя из-за перерасхода маны, разве нет? По крайней мере, мне говорили, что в этой битве ты участвовать не сможешь.

— Прекрати говорить «перерасход», будто Бетти в этом виновата, я полагаю! Если бы не самоотверженность Бетти, ноги Субару сейчас были бы на порядок тоньше, в самом деле. Тебе не хватает благодарности, заботы и объятий, я полагаю!

— Понял я, понял.

Привычным движением Субару взъерошил волосы на голове разгневанной Беатрис. Та надула щёки от недовольства, но всё же сделала шаг ближе к нему, молча наслаждаясь его лаской.

В этот момент в разговор духа и его контрактора мягко вмешалась Эмилия.

— Беатрис.

— Хорошо, что ты тоже в порядке, в самом деле. Если бы с тобой что-то случилось, братик бы очень расстроился, я полагаю. И из-за этого Субару пришлось бы безрассудно сражаться без Бетти. Усвой урок и больше не попадайся в плен, я полагаю.

— Да, спасибо. Прости, что заставила волноваться.

— Бетти о тебе почти и не волновалась, в самом деле!

Беатрис демонстративно отвернулась, а Эмилия с улыбкой посмотрела на неё. Затем её взгляд прошёлся по фигурке малышки, и она слегка прищурилась.

На роскошном платье и аккуратно уложенных локонах виднелись едва заметные брызги крови и грязи. Это было доказательством того, что дух-девочка не просто мирно проснулась после сна.

Отсутствие Субару и разрушение ратуши.

Эти непредвиденные обстоятельства и пробуждение Беатрис определённо были связаны.

— …

Эмилия посмотрела на Субару со скрытым смыслом, и он согласно кивнул.

Затем он опустил взгляд на Беатрис, которую всё ещё гладил по голове.

— Похоже, ты тут неплохо потрудилась в моё отсутствие. Вечно с тобой одни хлопоты, прости уж.

— Субару постоянно доставляет Бетти хлопоты, это само собой разумеется, так что можешь не переживать, я полагаю. Хм, нет, всё-таки немного переживай. И благодари, я полагаю.

— Угу, угу… Но, как бы ты ни старалась, это уже перебор. Сносить целое здание — это, знаешь ли, чересчур.

— Э? Так это Беатрис сделала? — изумлённо спросила Эмилия, указывая на груду обломков. — Интересно, сколько времени уйдёт на то, чтобы восстановить такое здание? Субару, ты не знаешь?

— Могу сказать, что карманных денег Бетти на это не хватит, даже если она будет копить несколько десятков лет.

— Что вы несёте с такими серьёзными лицами, в самом деле?! Это не Бетти сделала, я полагаю! Бетти увидела это здание, когда оно уже было в руинах!

— Знаю, знаю. Ты так близко к сердцу всё принимаешь. Ну что за прелесть.

Субару рассмеялся, слушая оправдания ложно обвинённой Беатрис. Эмилия же растерянно повторяла: «Так кто же, кто?», но это было уже неважно.

Если Беатрис была здесь, рядом с руинами ратуши…

— Значит, можно не опасаться, что Культ Ведьмы что-то затевает поблизости. В таком случае, где же Отто и остальные?

— Хм, это сложно объяснить, я полагаю. Но те, кто был внутри…

— Да мы тут все, выбрались уже, так что не волнуйся, — перебил Беатрис голос, говоривший на карарагском диалекте.

Субару обернулся и увидел невысокую фигуру, обходившую гору обломков. На мгновение он почувствовал что-то странное в её облике, но потом понял: цвет волос, которые она поправляла рукой, был не таким, каким он его помнил.

— Анастасия?

— Что это за вопросительная интонация… А-а, точно. У меня же сейчас волосы другого цвета.

Мягкие светло-лиловые волосы теперь были окрашены в тёмно-зелёный.

Это сильно меняло облик Анастасии в её кимоно. Она окинула взглядом Субару, Беатрис и Эмилию и с довольной улыбкой кивнула.

— Так-так, Нацуки, значит, и впрямь вернул леди Эмилию. Я слышала об этом от «Святого Меча», так что особо не переживала.

— Значит, Райнхард всё-таки успел к вам присоединиться.

— Да, прилетел прямо по воздуху. Сейчас он ищет остатки Культа Ведьмы… вернее, возит Ферриса по убежищам.

— Возит по убежищам… Понятно, целитель сейчас нарасхват.

Даже после победы над Архиепископами Греха восстановление города требовало огромных усилий. Для скорейшего восстановления городских функций роль Ферриса была очень важна. А Райнхард, видимо, сейчас служил ему транспортом.

— Простите и меня за все доставленные неудобства… Но, леди Анастасия, что случилось с вами? С вашими волосами, с этим зданием?

— Точно! Решила сменить имидж и перекрасилась в приятный для глаз цвет? Тебе идёт, конечно, но для тех, кто знает тебя прежнюю, это всё равно немного непривычно.

— Ох уж эти твои неловкие комплименты, Нацуки. Да нет, я это для одного дельца сделала. Правда, безрезультатно… хуже того, сама попала в переделку, как видишь.

Анастасия накрутила прядь волос на палец и с тяжёлым вздохом посмотрела на руины ратуши. Судя по её словам, она была так или иначе причастна к разрушению здания.

— С Феррисом всё в порядке? Что вообще произошло, и где остальные?

— Всё просто… После того, как все ушли на штурм, одна мерзкая особа решила напасть на оставшихся. Ну, мы её быстренько и скрутили.

— «Быстренько скрутили»… как-то не очень похоже.

Несмотря на лёгкость в голосе Анастасии, было очевидно, что битва была тяжёлой.

Нападение на ратушу, когда все бойцы ушли — подлый приём. Скорее всего, это была либо «Похоть», либо «Гнев», но более вероятным казался…

— Приходила «Похоть»?

— Характер у неё оказался ещё хуже, чем мне описывали. Как увидела, так и похолодела вся.

Такого противника вряд ли можно было описать словом «похолодела», но в голосе Анастасии не было ни страха, ни ужаса. Столкнуться с Архиепископом Греха и сохранить такое самообладание — впечатляюще.

Хоть она и заслуживала похвалы, Субару чувствовал вину.

— Прости. Захват башни, а потом внезапная атака на ратушу… я должен был это предвидеть.

— Не бери в голову. Просто мы решили провернуть своё дельце, пока тебя не было. Наоборот, даже стыдно, что ничего из этого не вышло.

Судя по словам Анастасии, она предвидела нападение. И зелёные волосы, вероятно, были частью её плана.

Связь между тёмно-зелёными волосами и человеком, которым могла интересоваться Капелла, позволяла смутно догадаться о сути их замысла.

— Ты решила выдать себя за госпожу Круш и использовать себя как приманку? Если вы с Феррисом вдвоём прогнали «Похоть», то нам и гордиться-то нечем.

— Было бы круто, конечно, но с нами был ещё кое-кто. Рыцарь Присциллы.

— Ал?

Субару удивлённо округлил глаза, услышав это неожиданное имя.

Именно Ал меньше всех хотел участвовать в битве за город. К тому же, он должен был вместе с Присциллой и Лилианой идти на штурм башни, захваченной «Гневом».

Если он остался защищать ратушу, то отряд, направленный против «Гнева», остался в крайне сомнительном составе.

— Сразу скажу, отряд, что пошёл на «Гнев», тоже вернулся в целости и сохранности, — добавила Анастасия, будто прочитав его мысли. Она с кривой улыбкой посмотрела в сторону башни, которую захватила «Гнев».

— Присцилла вернулась без единой царапины. А «Дива» Лилиана… та вообще вернулась вдвоём с принцем, чем всех шокировала.

— С принцем… в смысле, с Киритакой? Как вообще можно было пойти на штурм вдвоём и вернуться с человеком, числившимся пропавшим без вести?

Возвращение Присциллы без ранений и воссоединение Киритаки и Лилианы — слишком много загадок. Хотелось бы узнать подробности, но сейчас было важнее общее положение дел.

— Объявлению Киритаки можно верить?

— …

— Захват башен прошёл успешно. А как насчёт тех, кто в этом участвовал? Что с ними?

Ратуша разрушена, но магическое устройство, скорее всего, вынесли.

Значит, можно было не сомневаться, что объявление не было ловушкой. Оставалась лишь та проблема, что беспокоила его с самого начала — потери.

И на вопрос Субару Анастасия ответила:

— Можешь расслабиться. Вы — последние, кто вернулся.

— Мы последние… а все остальные?

— Успокойся.

Видя лёгкую панику Субару и встревоженные взгляды Эмилии и Беатрис, Анастасия с улыбкой кивнула и ответила:

— Все вернулись живыми и невредимыми. Потерь нет.

△▼△▼△▼△

— Капитан! Рад, что ты вернулся живым!

Новым местом сбора вместо разрушенной ратуши стало ближайшее убежище.

Увидев Субару и остальных, к ним с радостным криком подбежал светловолосый юноша — Гарфиэль.

— О, Гарфиэль… а ты-то…

Субару хотел было поднять руку в приветствии, но замер, увидев его вид.

Он был без рубашки, и всё его тело было в крови. Однако выражение его лица было ясным, и хоть было видно, что бой был тяжёлым, со своей задачей он, похоже, справился.

Поняв это, Субару сменил удивление на улыбку.

— Эй, это ты выглядишь не очень-то живым. Видок у тебя тот ещё.

— От тебя не хотел бы я такого слышать… Хотя нет, постой. Ты-то, Капитан, похоже, тоже показал себя как мужик. Молодец, что спас госпожу Эмилию!

— Естественно.

Субару протянул кулак, и Гарфиэль ответил ему тем же.

Этого было достаточно, чтобы они поприветствовали друг друга.

— Но я слышал, «Похоть» заявилась в ратушу. Ты-то с кем и где дрался?

— А то неясно! С «Восьмируким» Курганом… Хотя я и не знаю, насколько правильно называть его так.

— Что ты имеешь в виду?

— Я сражался всего лишь с трупом. Наверняка при жизни он был куда сильнее. Так что у меня нет ощущения, что я победил.

Тайное искусство, позволяющее управлять телами мёртвых и использовать их как воинов.

Несомненно, именно это искусство использовалось Культом Ведьмы в этот раз. Значит ли это, что сила воина после смерти ослабевает? Возможно, боец уровня Гарфиэля мог остро почувствовать такую разницу.

Похоже, именно это не давало ему покоя, и, несмотря на победу, он чувствовал какую-то незавершённость.

Это чувство было знакомо и Субару.

— Ты расстроен, потому что враг был несильным? — склонила голову набок Эмилия, которая слушала их разговор, не понимая сути его переживаний.

Гарфиэль сначала обрадовался её возвращению — «Рад, что ты в порядке!», — а затем яростно взъерошил свои короткие светлые волосы.

— Дело не в том, что он был слабым… Не знаю, как объяснить. госпожа Эмилия, ты ведь девушка, тебе не понять.

— То, что девушкам не понять? А ты, Субару, понимаешь?

— Вроде того. Но это вопрос, в котором существует невидимая грань даже между мужчинами, сильными и слабыми… Впрочем, я думаю, это результат того, что ты, Гарфиэль, стал сильнее. Может, ты слишком загоняешься?

— Загоняюсь… значит.

Ответ Эмилии, которая ничего не поняла, и ответ Субару, который не был полным согласием. Гарфиэль с задумчивым видом опустил голову.

Он постоянно терзался мыслями о «силе». Это было связано и с его вызовом Райнхарду, и с болезненным уроком, который он получил от Культа Ведьмы.

Это была одна из тех проблем, на которую нельзя найти ответ, сколько бы ни думал.

Поэтому насчёт этого…

— Слушай, Гарфиэль. Даже если ты будешь об этом думать…

— О-о-о! Гарф, вот ты где! Та-ра-ра-ра-ра-БАХ!

— Гха?!

Прежде чем Субару успел что-то посоветовать, тело Гарфиэля с громким звуком отлетело в сторону. Он едва успел заметить, как какая-то маленькая тень врезалась ему в поясницу, но не успел остановить его падение.

Посмотрев в ту сторону, он увидел на груди беспомощно лежащего Гарфиэля маленькую кошкодевочку, которая радостно махала хвостом.

Она навострила ушки и с весёлым выражением на милом личике заявила: — Фу-ха-ха-ха! Бдительность — враг смелости, Гарф! Настоящий враг — в твоём сердце! А в сердце всегда есть тот, кто тебе дорог! А значит, полная победа!

— Угх, да что ты там бормочешь у меня на груди…

— Хе-хе-хе, Мими делает то, что велела госпожа! Подмять мужика под себя, чтобы притянуть к себе любовь и всё такое… Вроде бы. Госпожа сказала, что это называется «стратегия»! Вот я и подмяла его!

На груди у Гарфиэля, заливаясь смехом, сидела Мими.

От той девочки, что потеряла много крови от глубокой раны и едва не умерла, не осталось и следа. Увидев её полностью здоровой, Субару с облегчением вздохнул.

— Мими, ты поправилась.

— О-о, братик, с возвращением! С возвращением! Пока Мими спала, тут, кажется, было много всего сложного, так что ты молодец! Мими так хорошо выспалась! Но и Гарф, кажется, тоже очень старался! Молодец!

— Рад, что ты не изменилась. Да, Гарфиэль?

Субару слышал, что Мими была ранена, защищая Гарфиэля.

Он видел, как он, принеся её на руках, был шокирован тем, что рана не заживала. Должно быть, он очень обрадовался её выздоровлению.

Но Гарфиэль, на которого он смотрел, всё так же лёжа под Мими, шмыгнул носом и сказал: — Хах, как раз то, что она совсем не изменилась, и беспокоит. Сколько раз тебе говорить, если будешь так носиться сразу после болезни…

— М? Что? Гарф, ты что-то сказал? А!

Мими приблизила своё лицо к Гарфиэлю и, вскрикнув, заглянула себе под одежду. Осмотрев что-то под своим белым плащом, она захлопала круглыми глазами.

— Гарф, плохо! Рана снова открылась! Кровь идёт!

— Дура! Сколько раз я тебе говорил! Чёрт, надо перемотать бинты и снова наложить исцеляющую магию! Ну-ка, иди сюда!

— Ай-ай! Больно! Больно!

Гарфиэль, схватив за руку Мими, которая, несмотря на обострившуюся рану, вела себя довольно спокойно, потащил её вглубь убежища. Их шумная перепалка была похожа на ураган, оставив даже Субару в лёгком замешательстве.

— Пфф… Похоже, у Гарфиэля не будет времени на раздумья, — вдруг прыснула Эмилия, стоявшая рядом с ошеломлённым Субару. Она смотрела на удаляющиеся спины и упоминала о недавних терзаниях Гарфиэля.

Он согласился с её мнением.

— Как ни крути, они хорошая пара.

— Мими такая милая, и, похоже, она очень любит Гарфиэля… но Гарфиэль, кажется, любит Рам, так что всё не так просто.

— Да, ты права… Постойте, Эмилия-тан рассуждает о любви?!

Хоть это и был довольно очевидный случай, Субару был удивлён, что она может говорить на такие темы.

Эмилия, которая на его собственное признание ответила, что пока не очень понимает романтические отношения, теперь рассуждала о чужой личной жизни.

— М-м-м, мне кажется, Субару сейчас сказал что-то очень невежливое.

— А я думал, что попал в точку… Неужели с Эмилией-тан что-то произошло, пока меня не было? Свадебное платье и всё такое!

— Хоть я его и сильно попортила.

Похоже, она разорвала свадебное платье просто потому, что в нём было неудобно двигаться, так что беспокоиться на этот счёт, видимо, не стоило.

— Ох уж эти дети, пытаются казаться взрослыми, я полагаю, — подметила Беатрис, завершая разговор.

— От той, что больше всех похожа на ребёнка, и слышу, — отмахнулся Субару.

Он откашлялся и, ища ответ на вопрос, который подразумевало выздоровление Мими, обвёл взглядом убежище.

— …

В углу, среди людей, радовавшихся встрече с близкими, он увидел тихо стоящего старого мечника.

Заметив «Демона Меча», неподвижно стоявшего с закрытыми глазами, Субару затаил дыхание.

— Субару…

— Прости. Я сейчас вернусь.

Ответив на обеспокоенный взгляд Эмилии, Субару оставил её и Беатрис и медленно пошёл в сторону мечника.

Он думал, с каких слов начать, но это оказалось излишним.

— Господин Субару?

— Да, это я.

Вильгельм открыл один глаз и посмотрел на парня, который подошёл ближе, но колебался с первыми словами. Взглянув в его спокойные голубые глаза, Субару понял, что молчание бессмысленно.

Вильгельм, прислонившись спиной к холодной каменной стене, казалось, слился с окружением. Субару неловко встал рядом и украдкой взглянул на него.

Он был весь в шрамах, на нём ещё оставались следы ожесточённой битвы.

На его лёгкой одежде, из-под которой виднелась рубашка, были видны порезы, а его седые волосы, обычно собранные сзади, теперь были распущены и рассыпались по спине. Самым ужасающим зрелищем была пропитанная кровью тряпка, обмотанная вокруг его правого бедра — рана была настолько глубокой, что, казалось, могла быть смертельной.

Но больше всего внимание Субару привлёк не сам Вильгельм.

А свёрток в его плаще, бережно положенный рядом.

— Господин Вильгельм, это…

— …

Субару невольно попытался рассмотреть, что было завёрнуто в плащ. Услышав его слова, Вильгельм перевёл взгляд на свёрток.

Старый мечник некоторое время молчал, а затем, шевельнув сухими губами, произнёс: — Как вы и догадались, это моя жена.

— …

— Сразу после смерти её тело превратилось в горсть пепла. Оставлять его на ветру было бы слишком жестоко, поэтому я, хоть это и выглядит не лучшим образом, завернул его в плащ… Хочу хотя бы этот пепел достойно похоронить в могиле.

Тайное искусство, что заставляло мёртвые тела двигаться, в конце концов превращало их в прах.

Это было надругательством над душой умершего, и невозможно было представить, какой удар это наносило близким. То, что творилось в душе Вильгельма, было за гранью воображения.

— Прошу прощения. Это такая недостойная мужчины, бессмысленная привязанность.

— Вовсе нет!

— …

Услышав, как он винит себя, Субару не сдержался.

Осознавая, что вспылил, он посмотрел прямо на Вильгельма. Тот слегка расширил глаза, глядя на него в ответ.

— И во время битвы с Белым Китом, и сейчас я ни разу не подумал, что господин Вильгельм неправ. Я восхищаюсь вами как великим человеком. Что плохого в том, чтобы дорожить тем, кто тебе дорог? В этом нет ничего постыдного, и думать так — неправильно.

— Господин Субару…

— Вы поступили достойно. Желание похоронить вашу жену… проводить её в последний путь — в этом нет ничего неправильного. Я не могу хорошо это выразить, но это… это восхищает.

Это была чистая правда.

Это были искренние чувства Субару, которые он не хотел скрывать.

И в битве с Белым Китом, и в этой печальной встрече судьба была слишком жестока к Вильгельму.

Но «Демон Меча» упорно боролся с ней, отстаивал свою волю и пытался донести свою любовь. Возможно, не все его старания были вознаграждены.

Возможно, его будут мучить сожаления и раскаяние. Но он был прав.

Любовь Вильгельма, который любил свою возлюбленную до конца, была во всём права.

— В этом нет ничего недостойного. Похороните её, как и хотели. И если будет возможность, и я не буду мешать, позвольте и мне посетить её могилу.

— …

— Я хочу это сделать, потому что считаю, что она этого заслуживает.

Субару злился на себя за то, что не мог подобрать слов, говорил слишком эмоционально.

Ему было бы нечего возразить, если бы Вильгельм посмеялся над его навязчивыми чувствами. Или если бы он отказал, сказав, что это его не касается.

Но Вильгельм, слушая его, лишь слабо улыбнулся.

На его напряжённом, застывшем лице появилось едва заметное смягчение.

— Да, прошу вас, господин Субару. Я бы хотел, чтобы вы сказали пару слов моей жене. Вы…

— Д-да. Для меня это… честь.

Вероятно, это было не столько разрешение, сколько великодушие Вильгельма.

Приняв настойчивую просьбу Субару, старик тихо вздохнул. По его лицу было видно, что он не хотел продолжать разговор, и Субару поклонился.

На некоторое время Вильгельма и его жену стоило оставить наедине.

Но прежде чем уйти, он хотел спросить ещё кое-что.

А именно…

— Господин Вильгельм... Вы… со своей женой… вы смогли, ну?

— …

Смог ли он поставить точку? Не закончилось ли всё так, как он не хотел?

Разумеется, встреча с умершей женой не была тем, чего он желал. Но никто, кроме Вильгельма, не мог встретиться с ней, и он, приняв эту ситуацию, искал завершения.

И надеяться на это, наверняка, хотел не только Субару.

— С моей женой…

Вильгельм заговорил, глядя на замершего Субару, но прервался на полуслове. Его взгляд отвлёкся от юноши и обратился к свёртку с прахом его жены.

На мгновение в его глазах промелькнул вихрь эмоций, а затем…

— Да. Я вдоволь наговорился со своей женой, и мы попрощались.

Слово «наговорился», вероятно, было метафорой.

Для «Демона Меча» бой на мечах с его женой, бывшей «Святой Меча», был самым важным разговором, а клинок, положивший конец их встрече, — прощальным словом.

Поэтому этот исход был, несомненно, результатом выбора Вильгельма…

— Я люблю свою жену… Надеюсь, я смог донести это до неё.

— Понятно…

Тихое признание в любви от Вильгельма.

Несмотря на тихий голос, в нём было столько жара, что у Субару защемило в груди. Он глубоко вздохнул и закрыл глаза.

Буря эмоций захлестнула его. С трудом подавив их, он открыл глаза.

Вильгельм смотрел на него с грустной, но всё же улыбкой, и Субару, почувствовав облегчение, тоже улыбнулся.

— Господин Вильгельм, вы славно потрудились.

— …

— Думаю, скоро снова начнётся суета, но до тех пор отдохните. Я пойду, поговорю с остальными.

Смущаясь, Субару быстро проговорил последние слова, не зная, правильно ли он их подобрал. Он почесал щеку и отвернулся от Вильгельма.

И ему в спину донеслось: — Господин Субару…

— Да?

Субару остановился и обернулся. Вильгельм на мгновение удивлённо посмотрел на него, но тут же покачал головой.

— Прошу прощения. Это пустяк. Не обращайте внимания, пожалуйста.

— Правда? Наоборот, теперь мне ещё интереснее… Ну, ладно. Тогда… да. До встречи.

С горькой улыбкой на нехарактерную для Вильгельма реакцию, Субару покинул его.

Он видел, как Эмилия и Беатрис с облегчением смотрели на его возвращение. Видимо, выражение его лица, когда он уходил, и когда возвращался, сильно отличалось.

Это он и сам понимал.

Встреча с мёртвой не была радостной.

Но тот факт, что Вильгельм смог сам поставить точку и смириться с результатом, стал для него хоть и маленьким, но спасением.

△▼△▼△▼△

«Демон Меча», прищурившись, пристально смотрел на удаляющуюся спину черноволосого юноши.

Его губы были плотно сжаты, словно сдерживая что-то.

Это было крушение той маски, за которой он только что прятал свои истинные чувства. Если бы он сейчас ослабил контроль, то мог бы до крови прокусить губу от бушующих страстей.

И он скрыл это от того юноши, потому что…

— Господин Субару… если бы вы…

Прошептав одними губами его имя, «Демон Меча» продолжил: — Если бы вы были моим…

Договорив до этого места, «Демон Меча» закрыл глаза, словно отсекая своё недостойное чувство.

То, что не было произнесено, никто никогда не услышит.

И «Демон Меча» никогда не произнесёт этого вслух.

Такого он себе никогда не позволит.