Перевод: Энди

※※※※※※※※※※※

— Кх-хех…

Это был момент сразу после того, как Эмилия, прижав руку к груди, вынесла свой вердикт.

Послышался смех, который он уже не мог сдержать. Сперва он был едва слышным, как выдох, но постепенно, не в силах больше сдерживаться, становился всё громче и громче и наконец перерос в оглушительный хохот.

— Ха-ха-ха! А-ха-ха-ха! Пф-ф… А-ха-ха-ха-ха-ха!

Регулус откинулся назад, взрываясь хохотом, будто услышал самую смешную шутку в своей жизни. Запустив пальцы в свои белоснежные волосы, он начал их трепать, корчась от приступа веселья, которое не мог ни с кем разделить.

По этой его показушной реакции Субару понял: догадка Эмилии была верна.

— Ублюдок, что смешного?!

— А разве не смешно?! Да вам самим впору от безысходности смеяться! Эй, вы вообще понимаете? Понимаете, что своими же руками затягиваете петлю на собственных шеях?!

— Кх…

Слова застряли в горле.

В этот миг возражения Регулуса были настолько безупречной правдой, что ответить на них было просто нечего.

Субару обернулся к Эмилии, ища в её глазах подтверждения или опровержения догадки.

Но в ответ на его умоляющий взгляд та лишь покачала головой.

— Никаких сомнений. Я попросила проверить малых духов и сама это чувствую. Чувствую, что внутри меня есть что-то чужое, лишнее. И это… очень-очень мерзко.

Её слова были окончательным приговором и констатацией безнадёжного факта.

Эффект «Львиного Сердца» перешёл на Эмилию. А это означало, что единственный способ его прервать — остановить биение её сердца.

Как… как это вообще возможно? Почему именно сердце Эмилии… Неужели я неверно понял принцип действия «Маленького Короля»? Неужели он мог перенести своё сердце в любого, кого пожелает?

Если способность была именно такой, то Полномочие Регулуса неуязвимо. Если он мог доверить своё сердце любому незнакомцу, то пока в мире есть хоть один живой человек, убить Регулуса невозможно.

А что, если заменить сердце мог любой живой организм?

— Бесстыдник, — холодно бросила Эмилия.

— Лай проигравшей шавки так приятен на слух. Ха-ха-ха, говорите что хотите. У вас, проигравших, есть право сколько угодно изрыгать эти жалкие оправдания. А у меня, победителя, есть право слушать их, упиваясь своим превосходством… Ах, неплохо! Совсем неплохо!

— Ты же сам сказал, что я не достойна быть твоей женой.

— Заткнись. Достала уже разглагольствовать и так самодовольно твердить о своих правах. Лучше скажи, как ты собираешься ответить за убийство моих жён? Моих идеальных невест… Ты хоть представляешь, сколько лет я потратил, чтобы собрать их? В таком-то возрасте остаться без единой жены или хотя бы возлюбленной… Ты что, хочешь превратить меня в какого-то вдовца-неудачника? Уж будь добра исполнить свой долг и послужить временной заменой, пока я не найду себе новых!

В ответ на холодное презрение Эмилии Регулус сыпал отвратительными доводами.

Похоже, эта бредовая логика, в которую верил безумец, полностью оправдывала тот факт, что его второе сердце теперь находится в груди Эмилии. Если так, то вероятность того, что оно может переместиться куда-то ещё…

— Хотите проверить? Есть ли ещё куда переместиться моему сердцу?

— ...

— Проверить очень просто. Всего-то и нужно, что убить девушку, стоящую перед тобой. Как только её дыхание прервётся, мы сразу и узнаем, есть ли у моего Полномочия запасной выход или это тупик. Невероятно просто и в высшей степени рационально… А-ха-ха! Но ты ведь на это не пойдёшь, да? Ведь если ты так поступишь, то весь смысл и значимость твоего вызова мне, всё твоё самодовольное самооправдание — всё это рассыплется в прах, да?!

Как ни прискорбно, но он был прав.

У Субару не хватит духу пожертвовать Эмилией. Можете называть это эгоизмом, можете попрекать его в своекорыстии, но он не мог этого сделать.

Ради победы над Регулусом его жёны отдали свои жизни.

Субару смог заставить себя смириться с их жертвой как с чем-то неизбежным, но жизнями Эмилии и остальных товарищей он рисковать не мог.

Выбор Нацуки Субару всегда, до тошноты, был продиктован лишь его собственными желаниями.

— Ну, смотрите. Он на такое неспособен. Так может, ты сама это сделаешь? Всё просто. Сделай с собой то же самое, что и с остальными моими жёнами. Или что? Не можешь? Чужие жизни отбирать можешь, когда тебе вздумается, а своей пожертвовать жалко? Потрясающе! Просто тошнит от такого лицемерия!

— Субару.

— Стой, Эмилия! Даже не думай! Только не это!

На провокацию Регулуса Эмилия позвала Субару голосом, полным какой-то мрачной решимости. Леденящий тон так напугал его, что он тут же попытался её остановить.

Он знал, что она не поддалась на провокацию и не впала в отчаяние.

Но Эмилия была готова пойти на это как на крайнюю меру, если другого способа победить не останется.

А у Субару была лишь одна цель — не дать ей этого сделать. Но тогда их ждало поражение.

Он выкрикнул её имя, заставив её замереть, но больше ничего не мог сказать.

— Эй, ну что, может, покончим с этим? Мне не по душе таскать за собой такую отвратительную женщину, как ты, но пока придётся пойти на компромисс. Будешь временной заменой, пока не найдутся новые невесты. А вот парня я, конечно, убью. За то, что он столько раз нарушил мои права… Ах, да. Кстати, смешно ведь, правда?

Регулус скривил губы в довольной ухмылке прямо перед скрежетавшим зубами Субару.

Вокруг Эмилии закружились вихри маны — она была готова привести своё решение в исполнение. Но Регулус, казалось, даже не обратил на это внимания и лишь усмехнулся.

— Ты ведь тот самый парень, да? Который перед свадьбой на весь город что-то там громко орал? Что убил одного из Архиепископов Греха… Просто умора, а-ха-ха! Жаль тебя, если ты и вправду решил, что сможешь победить меня, всего лишь прикончив то ничтожество. Он был бесполезным неудачником и до того, как стал Архиепископом, и после — ничего не мог довести до конца.

Регулус заливался смехом. Субару не сомневался, что он говорил о ненавистном ему безумце, Петельгейзе Романе-Конти.

Он был худшим из фанатиков, и оправданий ему не было. К этому безумцу невозможно было испытывать симпатию, лишь ненависть до мозга костей; он был чудовищем, заслуживавшим смерти.

И всё же, когда другой Архиепископ Греха насмехался над Петельгейзе, это вызывало в душе Субару какое-то первобытное отвращение.

Особенно в такой критической ситуации, когда возможность победить Регулуса была напрямую связана с жизнью или смертью Эмилии.

И вообще, Петельгейзе ведь…

— Ах!

Когда в его сознании вспыхнул и прозвучал образ того ненавистного, окровавленного, безумно хохочущего безумца, Субару вскинул голову. Схватившись за грудь, словно желая её разодрать, он затаил дыхание.

Неужели… неужели такое возможно?

— Получится… да?

Он не знал.

Та возможность, что промелькнула в его голове, не была никем подтверждена. Это была лишь теория — нет, скорее, плод его воображения. Догадка, доступная только ему.

Но именно поэтому. Именно поэтому лишь Субару мог её проверить.

Идея пришла спонтанно, основана она была на чистой интуиции, а об успехе не знал даже Бог… но…

— Эмилия.

— …

Кожей ощущая, как мана вокруг неё сгущается до предела, Субару позвал её.

Она молчала. В её глазах застыла почти трагическая решимость. Но в самой их глубине промелькнуло внезапное чувство. Ожидание и доверие к нему.

Словно получив от этого чувства поддержку, Субару спросил: — Эмилия?

— Да.

— Ты веришь мне? Доверишься мне полностью?

— Да.

На его отчаянный вопрос последовал короткий ответ без малейшего колебания.

Прижав руку к груди, Эмилия впервые за это время позволила своим губам изогнуться в улыбке.

— Я верю, Субару. Верю, что ты справишься.

Чёрт, да как же это подло!

Когда любимая девушка доверяет тебе настолько безоговорочно, разве можно потерпеть неудачу?

Нужно цепляться, вгрызаться, но добиться успеха.

Субару сделал глубокий вдох и выдох.

Затем бросил косой взгляд на Регулуса, который молча наблюдал за ними. Тот не вмешивался, а лишь стоял, скрестив руки, и спокойно ждал.

— Какой самоуверенный.

— А то.

Он не видел ни малейшей возможности для поражения.

Регулус раскрыл все свои карты и полностью заблокировал их. И в самом деле, его Полномочие, «Львиное Сердце», было безупречным. Субару и представить не мог, что даже после раскрытия секрета победа окажется настолько недосягаемой.

Но именно потому, что он был так уверен в своей скорой победе, он свысока наблюдал за их беспомощными попытками что-то предпринять.

Он не знал, что должно было произойти. Впрочем, этого не знал и Субару.

— ...

Будь здесь Беатрис, возможно, нашёлся бы другой способ. Если бы эта умная девочка была рядом, может, она предложила бы что-то более надёжное.

В глубине его души ещё теплилась связь с ней, его напарницей. Наверняка, когда всё закончится, она ему устроит грандиозную взбучку. А он — ей.

Поэтому сейчас, в одиночестве, он должен был вспомнить те времена, когда был один, и пробудить сохранившиеся в груди воспоминания — отнюдь не радостные, а тот первозданный ужас и боль.

— Субару.

— …

— Действуй.

Зов Эмилии стал для него последним толчком, одобрением его решения.

Он грубо схватился за свою грудь, сосредоточился на тёмной, бурлящей силе внутри, которая казалась ему чужой, и высвободил её…

В этот миг стоит называть вещи своими именами.

Только на этот раз — чтобы безумец, насмехавшийся над другим безумцем, понял, что происходит.

Эта сила была унаследована от того ненавистного маньяка.

— ЯВИСЬ… «НЕЗРИМАЯ ДЛА-А-А-АНЬ»!!!

△▼△▼△▼△

«Невидимое Провидение» Или же «Незримая Длань».

Эту бурлящую в нём силу Субару считал силой «Ведьмы», происходящей из «Фактора Ведьмы». В мире снов Ехидна рассказала ему, что он унаследовал его от безумца, Петельгейзе, после того, как убил его. Субару не знал, какие у этого были недостатки. Но сила, даровавшая ему невидимую демоническую руку, без сомнения, исходила оттуда.

Поэтому он никогда не искал другого объяснения происхождению своей силы.

То, что его способность походила на силу того безумца, было лишь потому, что унаследованный «Фактор Лени» имел именно такую форму. Так и должно было быть.

Мысль о том, что Петельгейзе мог жить внутри него, он даже не хотел рассматривать.

Но что тогда это за чувство?

Бурлящие, переливающиеся, бессловесные овации раздались внутри Субару.

Овации в честь пробуждения. Овации в честь вновь обретённой силы. Овации за то, что его позвали и он может ответить на зов. И необъяснимая радость, которую нельзя было описать одними этими словами.

Чувство эйфории, восторга и благодарности, сопровождавшее высвобождение силы.

Эта буря необъяснимых эмоций определённо была проблемой не одного только Субару…

— А?!

На громкий крик Субару Регулус отреагировал искажённым от удивления голосом.

Он не мог её видеть. Это была демоническая рука, которую нельзя было увидеть.

Незримая ядовитая длань, способная убивать. Сила, что была лишь бледной тенью той, что принадлежала «неудачнику», которого Регулус презирал и над которым насмехался.

Одна рука, чрезвычайно короткая дистанция, неизвестный потенциал.

Ключ к решению этой ситуации — слишком слабый актёр.

— ...

Первый этап — активация демонической руки — был пройден. Теперь предстояло перейти к неизвестному второму и финальному третьему этапу.

Подчиняясь своей воле, Субару пошевелил кончиками пальцев, вкладывая желание в сотканную из тени демоническую руку.

— Эмилия!

Он снова воззвал к её решимости. Искал её поддержки.

В ответ на его крик Эмилия закрыла веки, а затем понимающе кивнула.

— Понятно… Так ты был здесь, Джус.

С пониманием и любовью во взгляде Эмилия раскинула руки.

Словно поняв замысел Субару и предвидя, что произойдёт, она открыла кратчайший путь к своему сердцу. И Субару без колебаний направил туда свою демоническую руку.

— ...

Невидимая длань скользнула в центр груди Эмилии. Когда кончики её пальцев прошли сквозь белую кожу, Эмилия слегка вздрогнула, будто что-то почувствовав.

Но рука не остановилась. Она прошла сквозь грудину, между лёгкими, и достигла источника сердцебиения.

Демоническая рука коснулась сердца Эмилии.

Второй этап был пройден.

Когда Субару прикасался к запретному, демоническая рука «Ведьмы» проходила сквозь его тело и сжимала его сердце. Это было применение того же принципа. Была ли «Незримая Длань» той же природы, что и рука «Ведьмы», оставалось лишь гадать.

Но эта ставка сыграла. Проблема была в последнем — в силе, для которой не было никаких оснований.

Если бы нужно было просто раздавить сердце Эмилии, он мог бы сделать это в тот же миг. Но в этом не было никакого смысла. Эта сила была не для этого.

Так для чего же? Для того, чтобы спасти. Прямо сейчас.

— ...

Смогу ли?

Способна ли «Незримая Длань» спасать людей? Сколько жизней отняла эта сила в руках безумца Петельгейзе Романе-Конти?

Говорят, что сила зависит от того, как её использовать, но зачастую бывают силы с ограниченным применением. Не была ли «Незримая Длань» одной из них — силой, предназначенной исключительно для разрушения?

Было трудно поверить, что эта сила была создана, чтобы дать кому-то жизнь…

— Субару.

В миг колебаний и сомнений он услышал голос Эмилии, который не должен был услышать.

— Всё в порядке… Я верю в вас обоих.

Кого и кого она имела в виду?

Доверие Эмилии было обращено к Субару и к кому-то ещё, кого он не знал.

Но он так легко поверил в это.

Что эта рука никогда не причинит вреда ей.

ООООХ! РЫЧИ, МОЯ ТРЕТЬЯ РУКА!!!

Недоверие к силе внутри него исчезло.

Уже не имело значения, откуда эта сила взялась. Сейчас она была в руках Субару, и у него не было намерения причинять вред Эмилии, и, возможно, в самой силе было что-то ещё.

В груди девушки, сотканная из тени демоническая рука сжалась.

Кончики пальцев коснулись бьющегося сердца Эмилии, и от ощущения, будто его нежно царапнули, она тихо застонала. Это было прикосновение, в котором было больше щекотки, чем боли.

В груди покрасневшей Эмилии сжавшаяся демоническая рука наконец ухватила то, что искала.

Пульсирующее в такт, отличном от биения сердца Эмилии, неимоверно маленькое «Львиное Сердце»…

— Поймал!

Вытащить его не было времени.

Демоническая рука раздавила сердце, что нагло пульсировало внутри Эмилии.

Паразитирующий орган, воспевавший любовь, был уничтожен, не оставив на сердце её ни царапины.

Субару почувствовал отчётливое ощущение в своей несуществующей третьей руке. И затем…

— Кх-ха!

Беспрецедентная концентрация и расплата за использование чуждой ему силы.

Боль, словно ему выкручивали внутренности, и чувство оскверняющей утраты пронзили его тело, и Субару рухнул на колени. Он сильно закашлялся, изо рта пошла кровь.

— Субару!

Эмилия протянула руку к нему, стоявшему на коленях в залитой водой мостовой с кровью на губах. Он схватил её руку и прижал к своей щеке.

— А…

— Ты… жива?

— Да, всё хорошо. Моё сердце… оно бьётся внутри меня.

Пока Субару ощупывал её тёплую руку, Эмилия другой рукой проверяла свой пульс. Он действительно бился, празднуя то, что она всё ещё здесь.

И только Регулус смотрел на них с выражением полного непонимания.

— А? Что… что это такое? Вы там что-то между собой поняли, а остальные, значит, не у дел? Что за дешёвый спектакль? Что вообще произошло, вы…

— Ты что, не заметил?

— А? О чём ты говоришь? Не заметил… да ничего ведь не…

— У тебя ноги мокрые.

— …?

Субару указал пальцем на ноги Регулуса, который уже готов был впасть в истерику. Тот с недоумением посмотрел вниз, на мгновение замолчал и широко раскрыл глаза.

Он наконец заметил, что его белый смокинг — его белые туфли и штанины — были насквозь мокрыми от воды, в которой он стоял.

— Вы, ублю… кха?!

Осознав перемену слишком поздно, Регулус оскалился и замахнулся рукой. Но в этот момент длинная белая нога взметнулась вверх и с силой ударила его в висок.

Он не успел защититься, и от прямого удара, вскрикнув от боли, рухнул на залитую водой землю. Половина его тела ещё больше промокла, а на лице остался след от ботинка.

— Гха, буэ… Как… как такое…

Словно не веря своим глазам, Регулус ошарашенно поднял голову. Эмилия, нанёсшая этот прекрасный удар, склонила голову набок, глядя на него сверху вниз.

— Получилось. Наконец-то я могу попасть.

— Ты, ты…

От короткого, полного удовлетворения возгласа Эмилии Регулус побагровел от ярости. Он резко вскочил на ноги, зачерпнул воду руками и швырнул водяную дробь в неё.

Но боль от удара была сильнее, и он потерял равновесие. Водяные пули полетели мимо цели, а его туловище оказалось совершенно беззащитным.

— «Искусство Ледяного Призыва»!

— Гхобх!

Ледяной молот, сформировавшийся в руках Эмилии, врезался прямо в корпус Регулуса.

От удара наотмашь, от которого, казалось, захрустели кости, тело безумца покатилось по воде. Кашляя и колотя кулаками по воде, он смотрел на Субару и Эмилию налитыми кровью глазами.

— Почему?! Почему, почему, почему, почему?! Как вы, как вы могли, что вы сделали с Полномочием Жадности?! С моими правами?!

— Если ты, глядя на всё это, до сих пор не понял, то объяснять тебе что-либо бесполезно. В общем, всё просто, — с жалостью глядя на вопящего Регулуса, Субару сдержал крик боли от разрываемых внутренностей и усмехнулся.

Улыбкой, такой же зловещей, как у Петельгейзе.

— Пока ты тут выпендривался, враг провёл контратаку.

— …!

Хоть он и не понял смысла слов, издевательский тон дошёл до него отчётливо.

Регулус издал беззвучный крик и, проигнорировав Эмилию, приготовился атаковать Субару. Но та его опередила.

— Похоже, атака твоих невест… дала осечку. Так что прими это как следует.

— Не шут…

Над головой Регулуса появилось несметное количество ледяных сосулек.

Все они были разного размера, но если бы каждая из них вонзилась в него, он бы, разумеется, не выжил. Отвращение Эмилии к Регулусу достигло такого уровня, что даже для неё, обычно мягкой, оно стало непростительным.

Подпрыгнув на ноги, Регулус начал швырять водяные брызги в падающие на него сосульки. Сосульки разлетались на мелкие осколки, но и на этом их роль не заканчивалась.

Ледяные пули градом сыпались на Регулуса, и он, принимая их на себя, с невыносимыми ругательствами бежал по воде.

Кристаллы белого льда порождали туман, и залитые водой улицы начали замерзать. Даже Субару, стоявший на коленях в луже, почувствовал, как вокруг него образуется ледяная корка, и в панике выдернул руки из воды.

Если даже с учётом предосторожностей Субару оказался в такой ситуации, то урон, нанесённый цели, Регулусу, был несравнимо больше.

Но…

— Он цел?

Когда ледяная завеса рассеялась, в застывшем пейзаже Регулус всё ещё стоял на ногах.

Уперев руки в колени, он тяжело дышал. Весь промокший, он каким-то образом избежал смерти, которая должна была настигнуть его, пронзённого насквозь.

— Х-хех, х-хе, ах, х-ха…

Еле дыша, Регулус схватился за грудь.

Увидев это, Субару понял. Эффект неуязвимости от «Львиного Сердца» можно было использовать, даже когда сердце находилось внутри него. Однако…

— Чтобы стать неуязвимым, ты останавливаешь собственное время, а значит, и сердце в твоей груди тоже должно остановиться… То есть, это неуязвимость с чётким ограничением по времени, да?

— Кх…

Похоже, он попал в точку. Лицо Регулуса исказилось от ярости, пока он пытался справиться с болью в груди. Если есть ограничение по времени, то Эмилии достаточно завалить его массой атак, и рано или поздно одна из них пройдёт.

А тогда Регулус превратится в простого идиота, вся сила которого заключается в атаке.

— Эй… вы! Вы не думаете, что это подло?!

Пока Субару анализировал соотношение сил, Регулус ткнул в него пальцем. Затем он указал на Эмилию, поочерёдно глядя то на одного, то на другого.

— Нападать вдвоём на одного, вам не стыдно? У вас что, что-то не так с важнейшими человеческими качествами? Вы что, не сомневаетесь в своих действиях? Да вы должны сомневаться!

— Ты и правда поразителен.

Когда он был в выигрыше благодаря «Львиному Сердцу», он говорил всё, что вздумается, а теперь, когда эффект исчез, он, ссылаясь на своё невыгодное положение, взывает к честности противника.

Субару уже не просто изумлялся, он был готов восхититься им. Такого лишённого всякого человеческого обаяния существа он не встречал ни до, ни, скорее всего, не встретит после.

— Так что ты хочешь сказать? Что драться вдвоём на одного — подло, поэтому нужно сражаться один на один, честно и справедливо? Что именно так и должны проходить битвы, так?

— Именно! Разве это не само собой разумеющееся? Вы… вы вообще знаете, кто я такой?! Я — Архиепископ Греха Культа Ведьмы, воплощение «Жадности», Регулус Корниас! Самое вседовольное и незыблемое существо в этом мире!

Говоря это дрожащим голосом, Регулус смотрел на свои руки.

У Субару не было слов. Поэтому за него сказала Эмилия.

— Твои слова постоянно меняются, а всё, что ты говоришь, — пустой звук. Знаешь, я думаю, ты самый жалкий человек в мире.

— …Заткнись! Я заставлю тебя пожалеть, что ты посмела насмехаться надо мной… над «Жадностью»!

Даже его гнев на презрение был поверхностным. Регулус продолжал изрыгать ругательства.

Наблюдая за его жалкой фигурой, он чувствовал облегчение. Регулус действительно не знал другого способа победить, кроме как из абсолютно выигрышной позиции.

Даже если он мог использовать «Львиное Сердце» на короткое время, у него было множество путей к победе.

Но, столкнувшись с трудностями, он, даже не пытаясь оценить ситуацию, сдавал партию.

— Когда всю жизнь играешь спустя рукава, рано или поздно спотыкаешься на ровном месте.

— А?

— Да так, ничего, мысли вслух. Но так и быть, я приму твой вызов на поединок.

— Вот так! Так-то лучше! Конечно же, рыцарь не позволит своей госпоже сражаться вместо него, да?

Ухватившись за удобное предложение, Регулус попытался выторговать ещё более выгодные условия.

Сравнивать боевые способности Субару и Эмилии было бессмысленно. Убив сначала Субару и вызвав смятение у Эмилии, он, возможно, получил бы шанс на победу. Для его скудного ума, вынужденного прибегнуть к подлости, до которой он раньше не опускался, это был вполне рациональный ход.

Но если он своей мелкодушной натурой собрался победить Субару, то ему ещё лет сто расти.

Ведь стиль боя юноши как раз и заключался в том, чтобы находить пути к победе в, казалось бы, проигранных ситуациях.

В самом подходе к битве Регулус и Субару были полными противоположностями.

— Ты прав. Рыцарь должен сражаться.

— Тогда…

— Поэтому… не хочется повторять, но конец я доверю тебе.

Стоя по щиколотку в воде, Субару сказал это так, будто просто выдохнул.

На эти слова Регулус недоумённо склонил голову. Но слова Субару были обращены не к нему. Они были обращены к нему.

— Да, я понял… Как рыцарь, я принимаю твой вызов.

Ответом было пламя.

По залитой водой улице, не оставляя на воде ряби, шёл юноша. Не с помощью поддельной мистики Регулуса, а с помощью силы Божественной Защиты, дарованной тем, кого любят небеса.

— Рыцарь Королевской Гвардии Королевства Лугуника, из рода «Святых Меча» — Райнхард ван Астрея.

Выйдя вперёд, рыцарь направил на Регулуса свой меч, всё ещё находившийся в ножнах. Они назвали имена, соблюдая ритуал честного поединка.

Справедливость дуэли, которую признала даже «Охотница за Потрохами».

В ответ на это Регулус, выпрямившись, выставил вперёд обе руки.

— П-постойте! Э-это… это же неправильно!

«Святой Меча» не щадит тех, кто оскверняет священную дуэль и отрицает честь воина.

Восходящий удар меча прошёл между ног Регулуса, одним взмахом рассекая его тело по вертикали… Тот, не успев даже закричать, был подброшен высоко в небо.

— …!!!

Ввысь, к небесам, откуда он мог обозреть всю панораму разрушенного им же города водных врат.

И оттуда эхом разнёсся крик, в котором смешались и ужас, и брань.