Перевод: Энди

※※※※※※※※※※※

От внезапного появления Эмилии Субару почувствовал, как его сердце радостно забилось.

Её неожиданно практичный наряд стал приятным сюрпризом, но ещё больше радовало само её присутствие здесь.

После череды незнакомцев — особенно учитывая, как скверно ему пришлось с самым первым — он испытывал особую привязанность к той, кто первой отнеслась к нему по-доброму после призыва в этот мир.

— Это чувство уже сродни импринтингу¹, наверное. Не хочу отходить от тебя ни на шаг, матушка!

¹ Импринтинг — это процесс закрепления в памяти определенной информации в критические периоды развития, влияющий на последующее поведение.

— Я слышала, ты потерял много крови, а Беатрис ещё и подшутила над тобой, так что немного волновалась… но, похоже, зря.

— Просыпаюсь всегда бодрячком, это у меня от природы! И вот, немного страшновато спрашивать, но…

Эмилия посмотрела на него с недоумением. Субару же, ткнув друг в друга кончиками указательных пальцев и робко глядя исподлобья, выдавил: — Это… ну… ты меня точно помнишь?

— Терпеть не могу этот твой жест. Да и вопросы у тебя странные. Такого запоминающегося человека, как ты, Субару, не так-то просто забыть.

Услышав, как она с лёгкой улыбкой назвала его по имени, Субару облегчённо опустил плечи. Вдобавок, тот факт, что девушка назвала его просто по имени, без всяких формальностей, заставил Субару — что для него было редкостью — искренне засмущаться. Он покраснел аж до кончиков ушей.

Впрочем, оставим пока это его слегка наивное смущение. Близняшки, за которыми он только что гонялся, тут же подбежали к Эмилии. Обе спрятались за её спиной и, выглядывая то справа, то слева, бросали на Субару опасливые взгляды.

— Госпожа Эмилия, выслушайте, пожалуйста! Этот тип подверг сестрицу ужасному унижению! — начала Рем.

— Послушайте же, госпожа Эмилия! Он схватил Рем, запер и опозорил её! — подхватила Рам.

— Такие злые шутки… Субару, конечно, мог бы подобное выкинуть, но он ведь на самом деле на это не способен. Рам, Рем, не перебарщивайте с играми, он только-только пришёл в себя после болезни.

— Да-а, госпожа Эмилия. Сестрица тоже очень раскаивается, право слово, — пропела Рем.

— Да-а, госпожа Эмилия. Рем, я думаю, тоже уже раскаялась, — вторила Рам.

Названные по именам, Рам и Рем изобразили раскаяние, в котором не было и тени искренности. Эмилия, видимо, привыкшая к их выходкам, не обратила на это особого внимания и повернулась к Субару: — Ну так как самочувствие? Ничего не беспокоит?

— М-м-м, о, точно! Перед тем как вырубиться, я думал, точно помру — всё тело будто огнём горело, а сейчас этого ощущения и в помине нет. Наоборот, даже немного вялый оттого, что слишком долго спал.

— Да уж. С нашей первой встречи, Субару, прошёл почти целый день, а ты большую его часть проспал.

«Да не может быть!» — хотел было возразить Субару, вспоминая всю череду событий, но слова застряли у него в горле.

По его собственным ощущениям, суммарное время, которое ушло на то, чтобы пережить «вчерашний день», определённо превышало двадцать четыре часа — такой вот парадокс.

Для неё же их знакомство длилось меньше часа. И слов, которыми они успели обменяться, было совсем немного.

Сейчас не время радоваться тому, что крепко выспался. Нужно наверстать упущенное и пройти тот самый «диалоговый ивент» с ней!

— Да уж, вялость от пересыпа — та ещё проблема… К тому же, проснуться утром — для меня это вообще из ряда вон выходящее событие!

— Это ж какой образ жизни нужно вести, чтобы так получилось? — с любопытством спросила Эмилия.

— Ну, понимаешь, ночью меньше всякого лишнего шума, так что в игры играть куда продуктивнее, да? Честно говоря, если ты хикка, то светлое время суток — это полностью время для сна, так ведь?

— Знаешь, Субару, чем больше я тебя слушаю, тем сильнее становится ощущение… какой-то твоей непутёвости, что ли.

Хотя Эмилия, скорее всего, не поняла и половины его слов, суть, видимо, уловила, поскольку очень выразительно вздохнула, демонстрируя своё лёгкое разочарование.

Наслаждаясь каждой её реакцией с каким-то ему одному понятным удовольствием, Субару внезапно перевёл тему на её неформальный наряд.

— Кстати, наряд у тебя сегодня довольно необычный. Чем занималась?

— А, пожалуйста, не упоминай мою одежду. Я и сама от неё не в восторге… А что до дел, то я как раз собиралась приступить к своим утренним обязанностям.

Эмилия приложила руку ко лбу и ответила уклончиво, будто ей было неловко об этом говорить. Эта её уклончивость его тоже заинтриговала, но Субару решил расспросить о другом: — Утренним обязанностям?

— Я пользуюсь здешним садом, чтобы по утрам немного побеседовать с духами. Для меня это также часть моего контракта.

— Беседа с духами — звучит просто фантастически! А вот что за «контракт» — это я не очень понял…

При слове «духи» первым, кто пришёл ему на ум, был, конечно же, котяра с пепельно-серой шёрсткой.

В «этой версии реальности» они почти не пересекались, но Субару осознавал, что с нетерпением ждёт новой встречи с ним. Главным образом, чтобы получить свою дозу «пушистости».

Сам того не замечая, Субару нетерпеливо зашевелил пальцами. Эмилия уже привычно решила не обращать внимания на его очередную странность и сказала: — Ну, твоя бодрость — это хорошо, но сейчас ещё многие спят, так что сильно не шуми, хорошо? Хотя после того как ты столько проспал, требовать от тебя сидеть тихо — это немного жестоко.

— Это да. А, кстати, раз уж это сад, он, наверное, довольно большой?

— Это скорее даже целый парк, а не просто сад. А что?

— Н-ничего, просто если Эмилия-тан не будет против, если я буду чем-то потихоньку заниматься в уголке, пока она там беседует с духами…

— Если не будешь там кричать и носиться сломя голову, то в общем-то… Э? Что ты только что сказал?

— Отлично, решено! Я тоже иду!

— Эй, что ты сказал? Что за «-тан»? Что это вообще значит?

Он увернулся от Эмилии, которая в замешательстве принялась его расспрашивать. Решив немного поддразнить её в ответ, Субару резко развернулся и обратился к Рам и Рем: — Эй, сестрички-горничные! Не в курсе, где моя одёжка? А то я тут как-то незаметно оказался в чём-то вроде больничной пижамы, так что, думаю, мои вещи где-то здесь оставили.

До сих пор он об этом не упоминал, но сейчас Субару был облачён во что-то наподобие самуэ² из тонкой красновато-коричневой ткани. Для больничной одежды материал был грубоват, но на удивление хорошо пропускал воздух и оказался весьма удобным.

² Самуэ (作務衣) — традиционная японская рабочая одежда монахов. Также используется для повседневной носки.

— Но для тренировок мой спортивный костюм всё равно лучше. Так что, нет ли его где-нибудь? Хотя, может, он уже никуда не годится из-за крови.

— Ты понимаешь, о чём он, сестрица? Уж не о том ли паршивом сером тряпье?

— Поняла, Рем. Наверное, о той самой грязной серой ветоши, перепачканной кровью.

— Ну вы даёте, девчонки… Да, именно об этой «паршивой грязной ветоши». Если она ещё цела, принесите, пожалуйста.

Близняшки вопросительно посмотрели на Эмилию. Та лишь пожала плечами, мол, что поделать, и сёстры, кивнув, семеня ножками, вышли из комнаты.

— Ты правда уверен, что с тобой всё в порядке? Даже на мой взгляд, раны у тебя были очень серьёзные.

— Но факт в том, что они уже идеально-преидеально затянулись! К тому же, не хочу давать телу расслабляться. Я уже целый день не качался, теперь дня три придётся навёрстывать, эх-х… Ах, да, точно!

Он будто что-то внезапно вспомнил, выпрямился, слегка оправил на себе одежду и повернулся к Эмилии. На её лице мелькнуло недоумение, но Субару низко склонил перед ней голову: — Это ведь ты, Эмилия-тан, вылечила мои раны, так ведь? Спасибо тебе, ты меня спасла. Умирать и вправду жутко. Одного раза вполне хватит.

— Обычно люди и умирают всего один раз… а, впрочем, ладно, — по привычке поправив его, Эмилия слегка качнула головой.

Затем она серьёзно посмотрела на Субару — её аметистовые глаза были устремлены прямо на него. Субару, невольно заворожённый их блеском, замолчал.

— Это я должна тебя благодарить. Ты ведь тогда спас меня, рискуя жизнью, хотя почти меня не знал. Вылечить твои раны — это самое малое, что я могла сделать.

От такой прямой и искренней благодарности, сказанной с серьёзным видом, Субару смог лишь пролепетать неловкое: «Ау…».

Он злился на себя за то, что даже в такой момент не мог ответить ей столь же честно. Казалось, он просто не способен общаться с ней, не отшучиваясь и не паясничая.

Как было бы просто, если бы я мог ответить на её слова «ты меня спас» — «вовсе нет», — подумал он. Ведь на самом деле это Эмилия спасла его первой, хотя отголоски того мира остались теперь только в его памяти.

— Ну тогда, давай так: мы квиты, плюс на минус – даёт ноль, да? Как тебе такой расклад?

— Плюс на минус?

— Никто никому ничего не должен! Так что давай дружить, братуха!

Будь перед ним кто-нибудь из парней с окраины, он бы запросто по-свойски обнял того за плечи, но сейчас всё, на что хватило Субару, — это скрыть своё жгучее смущение за напускной бравадой.

На эту его показуху Эмилия тихонько улыбнулась:

— Мне, пожалуй, такой странный младший братик не нужен, — мягко заметила она.

— Довольно язвительный комментарий, не находишь?!

И это чувство досады оттого, что меня так ненавязчиво записали в младшие, — подумал Субару. Впрочем, я пока не проявил ни грамма надёжности, так что остаётся лишь смириться с такой оценкой.

— Принесли, гость.

— Вот, притащили, гость.

Пока они так обменивались любезностями, близняшки вернулись, неся его спортивный костюм. Розовая — олимпийку, голубая — штаны. К счастью, их, видимо, отлично отстирали, и кровавых пятен не осталось.

Субару с облегчением отметил, что его спортивка на вид ничуть не изменилась. И тут подскочившие к нему сёстры с энтузиазмом принялись стаскивать с него больничную одежду.

— Эй, эй! Да ладно вам, я и сам справлюсь! Хотя… чуточку приятно, не скрою.

— Ну вот, сестрица, его истинные желания и проявились: удовольствие для него важнее стыда, право слово.

— Ох, Рем, если для него блаженство перевешивает унижение, то он извращенец до мозга костей.

— Розоволосая всё-таки поострее на язык будет! Я сам переоденусь, так что ОТ-ПУ-СТИ-ТЕ!

Отделавшись от цепких рук близняшек, которые его буквально тискали, он вырвал у них свой спортивный костюм.

Собираясь поскорее переодеться в него, он вдруг кое-что осознал.

— Кстати говоря… а кто меня переодел в… это?

— Это я, — без тени смущения ответила Эмилия. — Рам и Рем тогда не было, так что, обрабатывая твои раны, я заодно и переодела тебя. А, да, я ещё и тело тебе как следует обтёрла.

Субару осторожно заглянул себе под штаны и удостоверился, что ему сменили даже нижнее бельё. Он без сил рухнул на пол и закрыл лицо ладонями.

— Всё… замуж мне теперь не выйти…

— Будь ты девушкой, а я парнем, я бы ещё поняла это восклицание… Ладно, времени у нас мало, так что если собираешься идти, давай поторапливаться, — с обескураживающей прямотой сказала Эмилия и хлопнула Субару по плечу.

Она держалась настолько невозмутимо, что Субару решил: дальнейшие расспросы — только глубже копать себе могилу, — и постарался выкинуть это из головы.

Меня переодела красавица. Она видела всё… Ну и ладно, в каком-то смысле это даже можно счесть наградой. Мыслим позитивно!

Незаметно утерев воображаемые слёзы, Субару с трудом поднялся на ноги.

Он взял свой спортивный костюм и выразительно посмотрел на девушек; те поняли его намёк на необходимость переодеться и поспешно вышли из комнаты.

Близняшки выскользнули первыми. Эмилия задержалась последней, её серебряные волосы уже почти скрылись за дверным проёмом. И как раз в тот момент, когда она должна была исчезнуть из виду, её тонкий, бледный профиль обернулся: — Можешь не волноваться, всё в порядке… Он был очень внушительным.

Дверь тихонько хлопнула, оставив его наедине с этими словами.

Оставшись в комнате один, Субару первым делом принялся переодеваться. Одежда оказалась какой-то мудрёной, и ему пришлось немного повозиться, но в конце концов он справился.

Он аккуратно сложил временный наряд и положил его на кровать. Затем, впервые за несколько часов ощутив на себе знакомую ткань спортивки, сладко потянулся — подготовка завершена.

— Ну что ж…

Резко крутнув бёдрами до хруста в пояснице, Субару посмотрел в окно.

Сквозь неплотно прикрытую штору было видно, как раннее утреннее солнце, только начавшее свой подъём, словно благословляло мир. Он на миг прищурился от его тёплых лучей, потом подошёл к кровати и ничком повалился на неё.

— Всё… замуж мне теперь не выйти…

Уткнувшись лицом в подушку, Субару на этот раз разрыдался по-настоящему, как мальчишка.

Это последнее «успокоительное» слово от Эмилии ударило по его мужскому самолюбию больнее всего. Ему показалось, что он сейчас умрёт. Он даже подумал, что лучше бы и правда умер и всё началось заново.

Но от одних лишь душевных терзаний не умирают, так что Субару ещё какое-то время продолжал по-бабски хныкать из-за своей глубоко мужской проблемы.