Рем и Субару пришли в деревню, чтобы закупиться продуктами и немного показать новому жильцу особняка окрестности и саму деревню. Я познакомился с детьми и решил спросить про собачку.

— Ребята, а где собачка? Она спряталась от меня?

— Она почему-то забоялась, когда вы подошли, Субару.

Петра, девочка с бантом, ответила на мой вопрос, и в её глазах отразилась грусть.

— Субару, от тебя воняет… — сказала синеволосая, дернув мою спортивку за бок.

— В смысле? О чем ты, Рем? — непонимающе спросил я.

— Миазмами ведьмы, — закрыв нос пальцами, сказала синеволосая.

Ой… Я и забыл, что Рем чувствительна к моему «проклятию». Видимо, аура проклятия усилилась по непонятным причинам…

— Субару! Собачка вышла к вам поздороваться! — весело сказала Петра.

— Ути какой милашка, иди-ка сюда, я тебя поглажу! — сказал я.

Я нагнулся к собачке и кое-что понял… Какой он мелкий пёсель! И у него есть маленькие, непрорезавшиеся рожки? Странно. Его глаза были переполнены дружелюбием, но что-то не давало мне покоя… Я взял собачку на руки, как младенца, и сказал:

— Какой же он у вас бодрый, где вы его откопали? — спросил я.

— Он вышел к нам из леса, мы его и подобрали.

Ответил мне Дин, почесав затылок. Аккуратно гладив голову собачки, я случайно заехал пальцем по маленькой рожке, которая вот-вот вылезет. В ту же секунду пёсик меня укусил.

— Ай, блять! Больно вообще-то! — закричал я.

Странно, вроде обычная маленькая собака, а так больно кусается.

— Субару, вы не забывайте, что это девочка! Вы перебарщиваете, ей, видимо, не понравилось, — сказала Меина.

— В смысле, девочка?! — недовольно сказал я.

Кажется, я действительно перестарался. Я опустил собаку на землю и хотел было показать детям, как я делал утреннюю зарядку ещё в Японии. Но тут…

— Субару! Твоя кисть! — закричала синеволосая.

— В смысле? Что-то стряслось, Рем? — удивленно сказал я.

— Место, куда тебя укусила собака! Твоя кисть! Она излучает ужасную ауру! — сказала синеволосая, выражая шок.

Чистота моего сердцебиения резко участилась, и я упал на землю.

Что происходит?! Я не могу пошевелить ногами!

Я хотел бы так закричать, но мой голос меня покинул…

— Субару, что с вами? — закричали дети разом.

— Субару! Что с тобой? — взволнованно спросила синеволосая.

Кажется… Я отрубаюсь…

△▼△▼△▼△

Что случилось? Я ничего не вижу, кроме тьмы. Кажется, я отрубился из-за укуса той псины. Я ничего не понимаю, как я мог упасть в обморок? Или что это? Из-за этого никчёмного укуса!

Что? Глаза привыкают к темноте! Я что-то вижу!

Я вижу... еле-еле... полуразрушенные каменные стены... Это коридор!

Я не могу встать на ноги, и у меня болит горло.

Когда мой рассудок прояснился после пробуждения, я начал аккуратно ползти по каменному коридору. Видимо, это какой-то вход в пещеру... или логово?! Нет! Надеюсь, нет...

Я полз и стёр свои пальцы в кровь. Я весил 66 килограмм при росте 173 сантиметра, и с онемевшими ногами ползти не очень-то просто.

Я дополз к концу коридора и увидел перед собой приоткрытую каменную дверь. Я пытался открыть эту дверь своими растёртыми в кровь кистями, но меня приостановило появление одного человека... или не человека?

— Юноша, зачем ты ползешь к нам? Ты хочешь на собрание культистов?!

Очень мерзко и злобно, немного посмеявшись, сказал... культист? Он был одет в чёрную длинную мантию, его волосы походили на тёмно-зелёный горшок. Ростом он был около 180 сантиметров.

Стоп, а это не Петельгейзе случайно? А откуда я знаю это имя?! Ааа, голова раскалывается.

— Так ты ответишь мне, юноша? — уже безэмоционально произнёс культист.

— Я... я... Я Нацуки Субару.

Я с трудом сказал эти слова из-за боли в горле и ждал развязки диалога.

— Пожалуй, я тоже представлюсь. Я — Архиепископ греха культа ведьмы, воплощающий лень! Петельгейзе Романе-Конти! Рад знакомству!

Его мимика... Это что-то очень странное. Он вёл себя как сумасшедший. Постоянно дёргал пальцами и улыбался, оскалив зубы. И почему архиепископ появился сейчас? Я вообще ничего не понимаю, память меня подводит. Культисты должны были появиться позже!

— Юноша, ты воняешь любовью... МНЕ ЭТО НЕ НРАВИТСЯ! ПОЧЕМУ ТЫ ПРОПИТАН ЛЮБОВЬЮ БОЛЬШЕ, ЧЕМ Я?!

Что? Какая любовь? Что он несёт?

Его мимика ушла в ещё больший пиздец, в конце фразы его шею вообще перекосило. И он начал грызть пальцы до крови.

— О какой любви... и... и идёт речь? — с дрожащим голосом от боли спросил я.

— О великой! Неповторимой! Лучшей! Воодушевляющей любви! Любовь моей ведьмы! И почему-то... — резко замолчал архиепископ.

— Почему-то ты пропитан огромной любовью! — закричал сумасшедший архиепископ.

Блять! Да что он несёт!

-Юнош͢а̀,҉ т͜ы ͘ме҉н́я д͢о͟с͘та̶л!

Злобно произнес архиепископ и взял меня за воротник и поднес к своему лицу.

-Т͟ы ̧п̛ро͜п̀ита̕н ͜о҉гр͜ом̸ной͜ л͟ю̴бо̸в̨ью͜,͠ и д̧аж̛е̴ н̕е͝ ̡знаеш̴ь́ кто̷ ́её те҉б͜е̛ ͝дае̛т?..

Его тон был слишком устрашающим. Его голос проникал в мои уши, разносился по мозгу, как эхо. Мне казалось, что ещё одно слово — и мой рассудок покинет меня.

-Т̢ы̛ ͟чт̧о͠-̴ни̨бу̡д͠ь͝ ̡ск҉аж̶е̶шь?̴

ОСТАНОВИСЬ! ТВОЙ ГОЛОС СВОДИТ МЕНЯ С УМА!

-Ха҉х͏аха͜,͡ мой мозг ̶т̷р̴еп̨ещи͢т̢!҉ ̸К̷ак̕ой̶ ͢же ты за͜нятны̛й͏!

Субару начал закатывать глаза от звона голоса в его ушах, он уже не способен поддерживать самообладание. Его сердцебиение участилось ещё сильнее. Дыхание сбилось, будто бы он бежал от огня, который покрыл его дом.

-О.. о.. о. ОСТАНОВИСЬ! МОЛЧИ! НЕ ГОВОРИ НИЧЕГО! ЗАТКНИСЬ КУЛЬТИСТ!

Субару начал кричать как ненормальный, видимо он точно сошел с ума.

«Види̵м̴о т́ы ́н̸е ͡вын̡ос̀и͝шь͜ ͜м͘оег̛о ̕го́лоса̧,̵ ́д̷а?» — улыбнувшись во все зубы, сказал архиепископ.

-ЗАТКНИСЬ! УБЛЮДОК! — заорал субару

Последующую минуту Субару орал на архиепископа без остановки. Пока Субару орал, архиепископ прервал его своим злобным до смерти голосом:

-Похо̨ду̶ ͡т̧ы́ б҉о͝льше н͡е ̸с͠по͝с̕о̀б҉ен мы̡с͏л́ить͟,͟ ҉пр̶ощай̷, нич̧то͏ж͝ество̀,̵ н̕е ̴до͝с̀тое̧нно͟е ̕люб҉ви̸ ͘Сат͢е̕л̨лы

Это были последние слова, которые услышал Субару. Через мгновение рука Петельгейзе дернулась, и голова парня впечаталась в пол.

△▼△▼△▼△

*Посмертное возвращение*

Локация: Деревня.

Субару стоял как вкопанный, не понимая, где он. Его лицо было безэмоциональным. Он не был вымотан, у него не болели пальцы, он чувствовал ноги. Он ощущал своё ровное сердцебиение, и его голова не была впечатана в пол.

Субару стоял перед детьми, ещё не увидев той псины, что укусила его.

Субару, стоя слева от Рем, медленно-медленно повернулся к ней и сказал:

— Рем?

— Субару, тебе плохо?

— Давай отойдём, я хочу выпить воды, — сказал я.

— Зачем говорить это так странно? Будто бы тебя сейчас только что убили, ха-ха, — однотонно посмеялась синеволосая.

Я... я вернул самообладание! У меня единственный вопрос: что это было?! Мою душу как будто пытали... Голос Петельгейзе был убийственен, в прямом смысле...