— Я знала, что Энрике учится у тебя фехтованию, но не думала, что он добьётся таких впечатляющих успехов.

Этой ночью я рассказывала Исидору, вернувшемуся с военных учений, о событиях в академии. Он слушал, и его глаза светились гордостью.

— Как его наставник, я очень им горд.

— Но ведь Энрике не такой врождённый магический мечник, как ты. Не слишком ли тяжело ему тренировать и магию, и меч одновременно?..

— У моего ученика потрясающий талант к концентрации и контролю маны. Если развить этот навык до предела, он по своей сути не будет отличаться от мастера меча, выпускающего ауру.

— Значит, когда фехтование и магия достигают вершины, они в конечном счёте становятся единым целым.

Я согласно кивнула, осознав эту истину, но тут же замерла.

Исидор, сидевший в расслабленной позе в своей тёмно-синей форме, начал расстёгивать пуговицы и снимать эполеты, явно собираясь помыться.

«Честно говоря, обновлённая форма рыцарского ордена ему чертовски идёт...»

Пояс выгодно подчёркивал линию талии, делая его атлетичную фигуру ещё более статной, а пуговицы с тонкой гравировкой и золотые элементы оттеняли его аристократичное и благородное изящество.

«...Жаль».

Мне не нравится, когда Исидор надолго уезжает на учения, но расставаться с Исидором в форме было вдвойне обидно. Я уставилась на него, словно пытаясь запечатлеть этот образ в памяти, и он вопросительно склонил голову.

— ...Хочешь мне что-то сказать? Судя по опыту, ты явно скрываешь что-то такое, от чего я могу прийти в замешательство.

— А? Да нет же?

Застигнутая врасплох его проницательностью, я среагировала чересчур бурно, как вор, на котором шапка горит, и неумело попыталась сменить тему.

— Просто... должно быть, военные учения были очень тяжёлыми.

— От меня пахнет потом? Стоило сначала пойти помыться.

— Да нет, не в этом дело. Просто мне показалось, что в этот раз учения длились дольше, чем прошлой зимой.

— Да. Чтобы противостоять высокоранговым демонам, обычных тренировок уже недостаточно. Срок увеличился, так как мы испытывали новые построения и тактику.

— ...Понятно.

Я начала обмахиваться ладонью, чувствуя, как шея подозрительно вспотела, но в этот момент Исидор подошёл ко мне вплотную.

Его горячие пальцы коснулись мочки моего уха, и я невольно сглотнула.

— Ты совсем по мне не скучала? А я вот чуть с ума не сошёл, так хотел тебя увидеть.

— ...Ты же всё равно постоянно заявлялся ко мне с помощью магии перемещения... — проворчала я, отводя взгляд, так как его пристальный, обжигающий взор заставлял меня смущаться.

И в самом деле, в каждый перерыв между тренировками Исидор внезапно появлялся в комнате, осыпал меня поцелуями гораздо более неистовыми, чем обычно, и так же стремительно исчезал.

— Ты хоть представляешь, как я мучился, боясь, что меня схватят за самовольное отлучение с места службы?

Представив герцога Висконти в роли дезертира, я не выдержала и рассмеялась. Но внезапно он крепко прижал меня к себе и, словно изголодавшийся зверь, глубоко впился в мои губы.

— ...Мх!

От этого безумного, ошеломляющего поцелуя голова пошла кругом.

Когда мне стало казаться, что мозг вот-вот расплавится, а дыхание перехватило, он слегка прикусил мою нижнюю губу и рывком подхватил меня на руки.

Мгновение и я уже чувствовала спиной мягкость постели, а он, нависнув надо мной, прерывисто переводил дух.

— ...Дебора. Когда ты улыбаешься, я всё так же теряю рассудок.

Я ошеломлённо смотрела на него снизу вверх, чувствуя нарастающую жажду.

— Я тоже.

— ...

— Исидор, из-за тебя моё сердце всегда бьётся слишком быстро.

Я протянула руку и коснулась его точёной скулы, медленно обводя пальцами линию глаз, переносицу и подбородок.

Шло время, и прекрасное лицо Исидора становилось всё более мужественным, неизменно приковывая мой взгляд.

Но больше всего моё сердце захватывала та неизменная нежность, что светилась в его изумрудных глазах.

— Обними меня. Исидор.

Когда я обвила руками его шею, Исидор, словно борясь с собой, едва заметно нахмурился и неопределённо улыбнулся.

— Когда ты так говоришь, мне трудно сдерживаться.

— И не нужно.

Коротко выдохнув, он поспешно потянулся к оставшимся пуговицам мундира, но я импульсивно перехватила его руку.

— Эм...

— ?

— ...Это тоже можно не снимать...

— А-а.

Исидор, словно что-то осознав, по-лисьи прищурил свои и без того соблазнительные глаза.

— Мне следовало внимательнее изучить вкусы моей супруги, я был слишком недогадлив.

— Да я... просто пуговиц много. Хлопотно же.

— Осталось всего четыре пуговицы, но пусть будет по-твоему.

Он сделал вид, что делает мне одолжение, и я, из вредности, резко потянула за чёрный кожаный ремень и, подражая ему, закусила губу.

— Всего четыре, говоришь? Значит, ты ещё вполне спокоен.

— ...

Улыбка в его глазах мгновенно погасла.

— Ну, не знаю. Что касается тебя, я не помню ни единого случая в своей жизни, когда я был бы спокоен, — его низкий шёпот у самого уха заставил меня вздрогнуть.

В следующий миг его горячие губы коснулись моей шеи. Чувствуя, как тело наполняется плавящим жаром, я в полузабытьи вцепилась в его крепкие плечи.

* * *

За окном, окрашенным синевой рассвета, пейзаж был белым, словно чистый лист бумаги, видимо, всю ночь шёл снег.

Пока я смотрела наружу сквозь полусонные веки, крепкая рука обхватила меня за талию.

От тепла Исидора сонная нега начала понемногу отступать.

— Хорошо спалось? — спросил он, легко коснувшись губами моей шеи.

В отличие от меня, чувствовавшей себя совершенно разбитой, кожа Исидора буквально сияла, а лицо светилось удовлетворением.

«А у меня голос сел».

— Всё ещё спать хочу... Из-за кое-кого, кто не давал мне уснуть допоздна.

Из вредности я принялась ерошить его золотистые волосы на лбу, ворча под нос, на что он лишь лениво прищурился.

— Если мне не изменяет память, моя бесстрашная жена первая начала меня провоцировать и упрашивать.

— Как же так вышло, что герцог, который должен во всём сохранять хладнокровие, каждый раз так легко поддаётся на провокации?

— Когда ты такая красивая и милая, разве можно сохранять хладнокровие? Я не могу. Скорее уж я откажусь от титула герцога, — он притворно пожаловался и потёрся лицом о моё плечо.

Словно большой ласковый зверь. Я погладила его по голове и, почувствовав, как снова накатывает сон, коротко зевнула.

— Баю-бай. Спи ещё.

Он нежно прошептал это, подставив руку мне под голову, и я снова уснула, прижавшись к его крепкой груди.

Когда я проснулась во второй раз, то столкнулась с пристальным взглядом изумрудных глаз.

Несмотря на пасмурную погоду, сияющее лицо Исидора вызывало ощущение, будто в кровь хлынул серотонин.

Видимо, до конца не проснувшись, я несла в голове всякую чепуху, тупо глядя на него, пока Исидор не коснулся моих век.

— Ты долго спала, проголодалась?

Словно в ответ, в животе громко заурчало. Я смущённо поджала губы.

— Я так и думал. В это время ты всегда хочешь есть.

Исидор с усмешкой дёрнул за шнурок колокольчика. Вскоре слуги принесли завтрак.

— Ну-ка, скажи «А-а».

Исидор намазал масло на хлеб и попытался покормить меня. Я уже привыкла к этому, поэтому просто принимала еду из его рук.

На следующий день после тяжёлой работы Исидор особенно любил проводить время, прилипнув ко мне и заботясь о каждой мелочи.

Когда после еды я приняла ванну, Исидор, будто только этого и ждал, принёс расчёску и принялся медленно расчёсывать мои волосы.

В зеркале его лицо выглядело невероятно довольным, словно он занимался любимым хобби.

— Нет в мире ничего мягче твоих волос, кроме, разве что, твоей кожи.

Говоря такие смущающие вещи, он нанёс на кончики моих волос масло с цветочным ароматом, прижался носом к длинным фиолетовым прядям и лишь затем отпустил.

Глядя на него сейчас, никто бы и не подумал, что когда-то он страдал от мизофобии.

— Теперь я тебе.

Я хотела расчесать его золотые волосы в ответ, но его губы слегка напряглись.

Он обожал заботиться обо мне, но когда я пыталась ответить тем же, он, вопреки обыкновению, начинал заметно нервничать.

Волосы у него короткие, так что это не заняло много времени, но пока я его расчёсывала, его затылок и кожа головы стали горячими.

Погладив его покрасневшую шею, я импульсивно обняла его со спины, и он коротко выдохнул.

— ...Ха-а. Опять провоцируешь.

— Герцог Висконти. Что же вы всё никак не научитесь хладнокровию?

— Дебора, я правда... может, мне и в самом деле оставить титул?..

— Потерпи, пока дети не выйдут в свет.

— ...Вот увидишь, когда дети вырастут, я брошу все эти нудные дела и буду проводить с тобой круглые сутки, так и знай.

Исидор произнёс эту «угрозу» совершенно серьёзным тоном, который, впрочем, совсем не пугал. Я лишь шире улыбнулась и ещё крепче обняла его за талию.