— …

Ранним утром герцог Сеймур, выйдя из флигеля, безмолвно смотрел на сад, утопающий в алых розах.

Стоило наступить маю, как сад с каждым днём становился всё ярче. Как и в те времена, когда рядом была жена, свежий аромат цветов при каждой прогулке настойчиво проникал в ноздри.

— Джордж…

Герцог Сеймур, глядя на красную розу, покрытую росой, вновь переживал послевкусие сна, приснившегося ему прошлой ночью. До сих пор она не являлась ему даже во сне, не показывала и краешка своего платья… а в этот раз жена была пугающе, до боли живой. Настолько, что, казалось, он чувствовал даже её неизменный аромат сирени.

Она стояла в белоснежном платье, с тем самым букетом, который он когда-то давно протянул ей, и звала его по имени, в том облике, в каком он запомнил её в самый переполняющий счастьем миг своей жизни.

На губах играла мягкая улыбка; она бережно сжала его ладонь, слегка погладила тыльную сторону руки, словно подбадривала, говорила, что он всё делает правильно.

Даже во сне это было нежно и тепло.

«Может, потому что сейчас май, мне такое и приснилось».

Ведь его жена была майской невестой.

В империи больше всего свадеб справляли именно в мае. Не только из-за мягкой, тёплой погоды, но и из-за предания о богине плодородия и изобилия, которая исчезает зимой и возрождается в мае.

«Да и впрямь, для свадьбы май подходит лучше всего».

Из-за этой легенды существовало поверье, что невеста, вышедшая замуж в щедром мае, будет счастлива. И сам герцог думал, что, если его дочь когда-нибудь выйдет замуж, май был бы наилучшим выбором.

«Кто бы мог подумать, что она ещё и досрочно окончит учёбу».

Учёба завершена и вслед за этим, словно само собой, приготовления пошли полным ходом. Свадьба с герцогом Висконти уже была совсем близко.

«А я думал, будет куда тяжелее на душе».

Он ожидал, что станет невыносимо тоскливо, но… нет.

Порой ему даже казалось, будто дочь уже вышла замуж. Возможно, всё из-за Исидора, который, словно зять, то и дело наведывался к ним без всякого повода.

Исидор часто приходил в таунхаус даже тогда, когда Деборы не было, чтобы заниматься с Энрике фехтованием. Он был гением, одинаково искусным и в магии, и в мече, так что для Энрике лучшего наставника и не найти.

— И с чего это младший вдруг так увлёкся фехтованием?..

Это немного удивляло, но благодаря регулярным занятиям цвет лица у мальчика с каждым днём становился всё лучше, так что герцог не вмешивался.

«…Рыцарь из рода Сеймур».

Раньше он бы воспринял это в штыки и решительно воспротивился, а сейчас почему-то не испытывал особого отторжения. Может, и правда стареет.

«Дебора говорила, что я просто стал гибче».

Герцог Сеймур некоторое время наблюдал за Энрике и Исидором, размахивающими деревянными мечами на заднем дворе за садом, а затем вернулся в кабинет к делам.

Как бы то ни было, если он хочет позволить младшему делать всё, что тому по душе, работать спустя рукава ещё рановато.