- Я... я просто хранила его, потому что он красавчик! И он знаменитость, я его в жизни не видела.

- Правда?

- Да. Твои портреты ведь тоже по всему рынку Хорун развешаны! Это примерно то же самое.

- ...

- Ты самый красивый! По сравнению с тобой тот парень вообще мелюзга.

- ...Правда?

- А как же!

- Даже красивее Рока Висконти?

- Это же твоё прошлое воплощение! У вас всё одинаковое, от лица до голоса, что тут сравнивать?

- Нет, мы разные! Вот здесь, разрез глаз другой, и форма губ у меня лучше.

- Даже не знаю…

Исидор снова выглядел так, будто вот-вот обидится, поэтому я поспешно потянулась, чтобы погладить его по волосам и успокоить.

- Эх ты. Прямо как большой непослушный пёс.

- Значит, всё это время вы с такими мыслями гладили меня по голове.

Похоже, настроение у него всё-таки улучшилось, он спокойно позволил моей руке лежать на его голове. Прикосновение, кажется, было возможным, но поскольку мы оба были душами, ощущение было не как от настоящих волос, и потому немного неловким.

- Когда вернёмся, продолжите.

Он выглядел так, будто сейчас начнёт вилять хвостом, как щенок.

- В прошлой жизни ты был больше похож на злющего кота. Забавно.

- На самом деле я был тем самым псом, просто не умел быть честным. Я сожалел об этом до самого конца. О том, что не смог отбросить гордость и говорил то, чего не чувствовал. Это была изнуряющая жизнь, сплошь сотканная из сожалений и тоски.

- ...

Теперь стало ясно: когда Исидора втянуло в это пространство, он, как и я, вспомнил всё, что происходило в его прошлой жизни.

Но, подобно тому как я осталась Деборой Сеймур, а не Найлой, Исидор тоже не изменился по своей сути.

- Но… разве такие вещи в храме не святотатство?

- Если уж вы Святая, принцесса, можно заодно ввести правило, разрешающее телесный контакт.

- Я вряд ли буду часто бывать в храме, так что нет смысла спорить с Папой ради чужой выгоды...

- Но вам же нравится?

- Смотри-ка, слышишь только то, что тебе выгодно!

Перебрасываясь пустяковыми репликами, мы, держась за руки, пересекли кампус, где лепестки вишни сыпались, словно снег.

- Вот и воплотили, наконец, романтику «кампусной пары».

- Кампус?

- Почти то же самое, что академия.

- М-м. Мне тоже следовало переродиться дважды…

Он сказал это с неподдельным сожалением.

- Только что представила: думаю, ты и здесь жил бы отлично. Наверняка был бы безумно популярным старшекурсником.

- А вы и так хорошо жили. Выросли красивой и достойной среди крикливых и вредных родственников.

В прикосновении наших душ я ощутила его нежность и сочувствие. Он будто увидел мою «рассыпающуюся» семью из прошлой жизни и полностью разделил мою боль.

- И ещё... спасибо тебе за то, что ты выдержала тьму. По-настоящему спасибо.

Ко мне дошли и его печальные, мучительные чувства, когда он беспомощно наблюдал за моей душой, долго блуждавшей в бездонной пропасти под проклятием демона.

«Может… он сделал это нарочно?»

Возможно, мыслеформа хотела привести сюда именно Исидора, даже сильнее, чем меня. Он и раньше говорил, что ему всё равно, будь я хоть самим дьяволом, но сегодня я почувствовала, что он понял и принял меня до самых глубин души.

- Исидор, не грусти так. Если честно, я плохо помню, как всё было в бездонной пропасти. Но я уверена: со мной всё было в порядке. Я просто отчаянно ждала, когда мы снова встретимся.

Даже если приходит лютый мороз, цветы однажды всё равно распускаются. Это он меня научил.

- Ты и в прошлой жизни пытался соблазнять меня цветами.

- Потому что ты их любишь.

Исидор вложил мне в ладонь сложенную из бумаги веточку лаванды.

- !..

Вскоре бумага начала медленно превращаться в округлое сияние, которое расплылось вокруг, и уже через мгновение мир побелел, словно я очутилась в раю.

- Дебора...

В этот момент мыслеформа, до сих пор молчавшая, окликнула меня неожиданно серьёзным голосом.

- А?

- Всегда помни: где есть свет, там есть и тень.

- Значит, в храм всё-таки проникло что-то подозрительное.

На догадку Исидора мыслеформа ответила не отрицанием, а абстрактной фразой:

- ...Даже если одной свечой зажечь множество других, свет первой не ослабевает.

- ...

- Да пребудет с вами вечный свет.

После этих многозначительных слов яркое сияние вокруг стало гаснуть, а присутствие мыслеформы ощутимо растворялось.

- Не надо.

Я в панике схватила его.

- Ты что… собираешься так просто исчезнуть? Это же неправда?

- Я — желание, созданное вами. Долгий заветный сон сбылся, и мне больше незачем существовать.

Голос мыслеформы становился всё тише, а я, почти крича, повысила голос:

- Но я не хочу вот так, впустую, с тобой прощаться. У тебя ведь даже имени нет!

- Потом… придумаешь.

- !..

- Дебора, вообще-то, я всегда мечтал когда-нибудь попробовать маршмеллоу. И горячий шоколад тоже.

- ...

- А в снежный день слепить большого снеговика... так что...

Его голос совсем стих, но мне показалось, будто я услышала тихий шёпот о том, что мы ещё обязательно встретимся.

А это уже послесловие: наш с Исидором второй ребёнок больше всего любил зимой вдоволь лепить снеговиков, а потом пить горячий шоколад с маршмеллоу.

* * *

— ...Ха!

Когда белый свет рассеялся и я резко открыла глаза, оказалось, что я, словно ничего и не было, стою перед святилищем в храме, сжимая в руке совершенно белые чётки, лишённые серого налёта.

...Тот сильный пульс и отклик души, которые я всегда чувствовала, глядя на чётки, исчезли. Мыслеформа и правда ушла.

«Неужели... я больше никогда его не увижу?..»

— Принцесса! Что произошло?!

— Святая?!

Не успела я предаться сожалениям, как вокруг поднялся шум, всех встревожило моё внезапное поведение.

Судя по тому, как люди столпились за дверями святилища, всё то долгое время, что я провела с мыслеформой, здесь заняло лишь одно мгновение. Я быстро подала знак Исидору, который держал меня за запястье, не давая душе вновь сорваться.

Как только он отпустил, я торопливо спрятала чётки во внутренний карман платья и нарочно кашлянула.

Натянув предельно серьёзное выражение лица, я подошла к Папе, и он тут же посуровел.

— Что случилось, Святая?

— Прошу о личной аудиенции, святейший отец.

* * *

Вскоре я направилась в помещение, где Папа принимал исповеди. Нам нужно было поговорить наедине.

— Что же такого произошло, что вы так побледнели?

Он заметно нервничал, опасаясь, что со святыней могло случиться что-то неладное.

— Ваше Святейшество, из-за произошедших разломов священная сила реликвии сильно помутнела. Если так пойдёт и дальше, даже святой водой не удастся остановить осквернение и разрушение.

— Н-не может быть!

Глаза Папы расширились от ужаса.

— Однако способ всё же есть. Сегодня в полночь, когда взойдёт луна, необходимо провести ритуал очищения.

— О-о! Значит, если провести ритуал, реликвия восстановится?!

— Да. Правда, сколько именно времени это займёт, я сказать не могу...

Папа, похоже, безоговорочно поверил в мою наспех сочинённую историю.

«А у меня, оказывается, есть задатки лжепророка?»

— Нужно ли что-нибудь ещё? Мы полностью обеспечим всё необходимое для ритуала, Святая.

— Нужно место, наполненное святой силой. То святилище подойдёт лучше всего.

Я сказала это, вспомнив статую святой Найлы, возвышавшуюся в центре святилища.

— Да, распоряжайтесь без ограничений.

— И ещё... во время ритуала возможно проникновение порочной энергии, поэтому лучше, чтобы я проводила его одна. Прошу сделать так, чтобы об этом не распространилось ни слуха, — я понизила голос, говоря максимально таинственно.