— Обычно в таких случаях мы бы сообщили о незаконном использовании чужого удостоверения личности, но группа крови и ДНК из повторно взятого образца полностью совпали с данными Кан Мунсу, которого мы вскрывали пятнадцать лет назад.

— А...

— Вы и правда он?

— Да. Я Кан Мунсу. Хотя не уверен, что вы мне поверите.

Нелепее не придумаешь: мне приходится доказывать, что я — это я.

Такого со мной ещё не случалось.

И вдобавок:

«Да чтоб тебя!»

В удостоверении личности рядом с именем указывается призвание.

А значит, использование чужого удостоверения считается ещё и подлогом призвания, за что карают особенно жёстко.

То есть я не только не выберусь из этого мира-сна, но ещё и могу угодить под суд, а потом в тюрьму.

Опасно.

— Вообще-то моё призвание — не лечебная медицина, а генетическая инженерия. И я горжусь тем, что работаю в Элмолланс.

— ...

Что это доктор вдруг заговорил об этом?

— Поэтому в своих медицинских знаниях и навыках я уверен. И, судя по тому, что вижу, вы не клон, созданный по скопированным генам, а сам Кан Мунсу. Я убеждён в этом на сто процентов.

— А!

— Добро пожаловать обратно в мир живых, Кан Мунсу.

— А, да.

Хотя я вообще-то не умирал!

— Мне, конечно, любопытно, как вам удалось сохранить внешность пятнадцатилетней давности, но дальше это уже не моя часть работы, так что я передам вас следующему человеку.

— Дальше? Там ещё что-то осталось?

— Это не полиция, так что не волнуйтесь. Вам очень помогут с восстановлением аннулированного удостоверения личности.

— С этим я и сам...

— Если хотите, чтобы вас признали клоном и попрали все ваши права, можете выписываться хоть сейчас.

— ...Ха-ха-ха! Похоже, сам я не справлюсь. Доктор, что мне делать дальше?

Я решил безоговорочно подчиниться всему, что скажет больница.

***

С тем человеком, которому предстояло подхватить эстафету после специалиста по генетической инженерии, я встретился куда позже, чем ожидал.

На часах уже было три ночи.

Пока все спали, я шёл по тёмному больничному коридору.

— Кан Мунсу, сюда.

— Спасибо.

Это совпадение?

Или судьба?

В лаборатории, куда меня вежливо проводила медсестра, ждала лечащий врач Канмина-хёна.

— Проходите, скорее, проходите!

Она сидела за столом, пристально уставившись в компьютерный монитор, но, увидев меня, расплылась в такой радушной улыбке, будто и правда была мне рада.

— Здравствуйте.

— Я хотела увидеться с вами сразу, но не могла же незаконно сбросить свою операцию на другого хирурга.

— Ничего страшно-

Ур-р-р.

— ...

Похоже, с моим телом было не всё так уж в порядке.

Наверное, потому что во время обследований я ничего не ел, желудок вдруг взбунтовался и начал требовать еды.

— Ой, простите, Кан Мунсу. Вы меня ждали и, похоже, пропустили ужин. Хотите хотя бы печенья?

— С благодарностью приму!

От бесплатного я никогда не отказываюсь.

Все помещения и убранство больницы Элмолланс были на редкость хороши, но это место выбивалось даже на их фоне.

«Сколько же тут всего...»

Одну стену целиком занимал встроенный шкаф, набитый трофеями и медалями так плотно, что для новых уже не осталось бы места.

Противоположная стена была увешана сотнями акриловых рамок с дипломами и сертификатами...

На их фоне даже первоклассная техника и дорогая мебель, вполне соответствующие славе больницы Элмолланс, выглядели бедно.

— Вы стали доверять мне хоть немного больше?

— Что? А, да.

— Трофеев и медалей у меня ещё больше, на складе. Но кабинет маловат, так что пришлось остановиться на этом. Впрочем, и такого достаточно, чтобы внушить доверие пациентам и гостям.

— Похоже на то.

Вообще-то кабинет казался тесным скорее из-за кровати и множества медицинских приборов.

И особенно...

«Она что, разводит медуз?..»

В цилиндрической стеклянной колбе размером с человеческий рост плавало множество полупрозрачных медуз — каждая длиной от силы миллиметров пять.

— Турритопсис нутрикула.

— ...Что?

— Это научное название этой медузы. У нас её знают как малую башенную медузу.

— Понятно.

Как ни назови — медуза и медуза. Интерес у меня тут же угас.

— Эта медуза живёт вечно, как феникс.

— Значит, у неё просто очень длинная жизнь?

— Нет. Вечно — в буквальном смысле. Когда её тело повреждается или подходит время умирать, она снова возвращается к стадии икринки. Поэтому и может жить бесконечно, словно лента Мёбиуса. Даже если я когда-нибудь умру, эти медузы будут жить дальше. Конечно, если мой преемник не выбросит их и продолжит ухаживать за аквариумом.

— Ничего себе...

Угасший было интерес вспыхнул снова.

— Наверное, глядя на турритопсис нутрикула, вы уже догадались: вы мне тоже очень интересны, Кан Мунсу.

— Я?

— Разумеется. Человек, которого считали мёртвым, вернулся спустя пятнадцать лет — да ещё и в том самом молодом облике. Разве это не похоже на турритопсис нутрикула, живущую вечно?

— А!

— Вот почему я захотела увидеть вас лично, Кан Мунсу. И как можно скорее, раньше всех! Отменила все встречи, чтобы выкроить время.

— Не стоило так утруждаться...

От такого становилось не по себе.

— Представлюсь как следует. Я Со Хечжу, заместитель директора университетской клиники Элмолланс.

— Ого. Вы, оказывается, очень важный человек.

— Ничего особенного. Всего лишь доказательство того, что я жила в согласии со своим призванием. У меня нет ни вашей власти над временем и смертью, ни загадочной силы мальчика-волшебника. Я самый обыкновенный человек.

Мальчик-волшебник.

С тех пор как я оказался в этом мире, похожем на Землю, где я жил прежде, это слово всплывало снова и снова.

— А вы ведь, при всей вашей «обыкновенности», совсем не постарели, госпожа заместитель директора.

— Вы видели меня раньше?

— Э-э... Я случайно наткнулся на ваши фотографии, когда искал кое-что в интернете.

— ...Вот как. Мой секрет молодости — возможности Элмолланс, клиники, которая ведёт за собой всю медицину. Вернуть молодость назад, как турритопсис нутрикула, мы не можем, но удерживать её как можно дольше — вполне.

— Понятно.

Для меня, у которого кроме собственного тела ничего и не было и который едва мог позволить себе дешёвые мультивитамины, всё это звучало как сказка из другой жизни.

— Кан Мунсу. Спрошу прямо. Как вы вернулись из смерти?

— Я и сам не знаю.

— Мне доложили, что вас обнаружили блуждающим перед палатой 1906...

— Да.

— Можно спросить, почему вы искали Чхве Канмина?

— Последним, чьё лицо я помнил, был Канмин-хён.

Это была не ложь.

— Хм... крайне интересно.

— Я?

— Да. Потому что Чхве Канмин — один из пяти крупнейших акционеров Элмолланс. По сути, мой работодатель.

— ...

Канмин-хён оказался одним из богатейших людей мира.

***

Чхве Канмин, которого я называл хёном, лежал в палате 1906 больницы Элмолланс в вегетативном состоянии, и жить ему оставалось меньше ста дней.

А вот Чхве Канмин из этого мира-сна после страшной гибели отца возглавил огромную корпорацию.

— Двадцать лет назад, когда мальчик-волшебник впервые появился, все относились к нему настороженно. Но председатель Чхве Канмин принял смелое решение вложиться в него — и в результате покорил мировой рынок.

«Эти два Канмина слишком разные».

На этой мысли мне вдруг пришёл в голову вопрос.

— Я...

— Можете называть меня просто заместителем директора.

— Заместитель директора.

— У вас вопрос?

— Да. Вы знаете Чхве Канхуна?

— Если речь о сводном брате председателя Чхве Канмина, то знаю.

— Да, о нём. А вы случайно не знаете, чем сейчас занимается этот Чхве Канхун?

Младший брат, которому пришлось готовиться стать наследником отца после того, как сводный брат впал в кому.

Мне до крайности хотелось узнать, каково было его призвание и чем он занимается теперь.

— Он до сих пор в тюрьме.

— ...Что?

— Выглядите так, будто слышите об этом впервые.

— Ещё бы! П-почему он оказался в тюрьме?!

«Канхун — в тюрьме?!»

Я не мог в это поверить.

— Его схватил мальчик-волшебник, когда он бежал после убийства отца.

— ...

— К тому же он убил секретаря, который был рядом, так что это посчитали отягчающим обстоятельством. На него ещё и распространили особый закон о мальчике-волшебнике. В итоге ему дали пожизненное, и он отбывает срок уже двадцать лет.

— Быть не может...

Да он и муравья бы не раздавил — и такой человек убил собственного отца?

Что-то здесь было ужасно не так.

— Любопытно. Неужели вы совсем не помните тех событий?

— Тех событий?

— Кан Мунсу погиб пятнадцать лет назад. А Чхве Канхун предстал перед судом и попал в тюрьму за двадцать лет до сегодняшнего дня.

— А!

Если по порядку, Чхве Канхун сел за решётку, а через пять лет умер «Кан Мунсу».

Значит, я должен был знать о том деле — оно произошло ещё до моей смерти.

Но я ничего не знал. И это было естественно.

— Вы были адвокатом Чхве Канхуна, Кан Мунсу.

— Я?

— Да. В своё время только и писали о том, как человек, чьим призванием вовсе не была юриспруденция, бесплатно вступил в процесс и выставил профессиональных адвокатов дураками.

— Неужели... это был я?

— Именно.

— ...

Похоже, в этом мире-сне я был фигурой незаурядной.

— Суд тянулся целых четыре года, но после вашей смерти всё сошло на нет. А с тех пор имя Чхве Канхуна больше не всплывало в новостях.

— ...

Тюремный срок Чхве Канхуна.

Смерть адвоката Кан Мунсу.

От всего этого разило грязным заговором.

Почему?

«Я верю себе».

Как бы мы ни были близки, если бы Чхве Канхун и правда убил собственного отца, я бы ни за что его не защищал.

Значит, его подставили.

— Похоже, Кан Мунсу, вы преодолели не только смерть. Ваше тело помолодело до позднего подросткового возраста, и память, кажется, откатилась туда же.

— ...

Она ошибалась полностью, но если заместитель директора сама всё так объяснит и сама же в это поверит, мне только легче — не придётся ничего доказывать.

Куда важнее было другое.

— Заместитель директора.

— Вас интересует, как именно вы умерли?

— Да.

— Вам просто не повезло. На адвокатское бюро, где вы работали, рухнул инопланетный корабль.

— Чего?

Я и без того был куда важнее, чем думал, но даже моя смерть, похоже, вышла за рамки воображения.

— Корабль пришельцев, потерпевших поражение от мальчика-волшебника, по несчастью упал прямо в центр города. Тогда погибло очень много людей.

— ...

И опять всё было связано с мальчиком-волшебником.

«И Канхун, и Кан Мунсу».

Голова у меня прояснилась от холода.

Мальчик-волшебник. Чхве Канмин.

Пока я рассматривал их по отдельности, это казалось совпадением. Но стоило признать, что это один и тот же человек, как все случайности мгновенно сложились в единую картину и стали неизбежностью.

— Значит, вот так я умер.

— Дослушайте до конца.

— Да.

— Вам повезло: вы выжили и вас доставили в больницу Элмолланс, где оказали первую помощь. Но ночь вы не пережили и всё-таки умерли.

— Значит, было уже слишком поздно.

— Нет. У вас всего лишь сломанное ребро чуть задело лёгкое. Двигаться было трудно, но состояние точно не было смертельным.

— ...

— В документах того времени причиной смерти значилась какая-то нелепая «эндемическая болезнь пришельцев».

— Да уж, совсем не смешно.

По спине у меня пробежал холод, будто к кадыку приставили острое лезвие.

— То, что вы воскресли именно в больнице Элмолланс, не случайность. Ведь именно здесь вы встретили свой конец.

— Да.

Спасибо, что и дальше ошибаетесь.

— И ещё: именно мы проводили вскрытие, так что все материалы того времени у нас сохранились. Всё — от ДНК до копчика. Этого более чем достаточно, чтобы доказать, что вы и есть настоящий Кан Мунсу.

— Понятно.

Даже после объяснения всё это никак не укладывалось у меня в голове.

— Вообще-то я давно хотела спросить вас об одном. Вас — того, кто вернулся к жизни.

— О чём?

— Думаю, вы и сами догадываетесь.

— ...

— Кан Мунсу. Вы сказали, что ничего не помните, но я всё равно спрошу. Кто вас убил?

— ...

Ответить я не мог.

Потому что я не тот «адвокат Кан Мунсу», который умер пятнадцать лет назад.

«И всё же».

Кажется, я и так знал ответ.