Прометей - человек, на самом деле, очень добрый. По крайней мере, сам он никогда не считал себя искренне злым или жестоким. Что ж, ему нравится прикидываться иногда могущественной силой зла и вести себя весьма несдержанно, но разве это не весело? Нет, не так. Если признать это весёлым, то Прометей определённо является злом, не так ли? Здесь требуются другие слова. Социальная неловкость. Да, Прометей не плохой по натуре человек. Он просто социально неловок. Разве это не отличное оправдание всему тому, что он совершил? Социальная неловкость — это очень по-человечески. А Прометей, вне всяких сомнений, человек до глубины души и до кончиков волос, отчего объяснять социальность неловкостью его поступки будет уместно. Кажется, он нашёл отличную индульгенцию для своих грехов. Будет ведь крайне неприятно, если по возвращении в человеческое общества его опять осудят «по совести» за какое-нибудь убийство и сошлют в эти проклятые домены. Следовательно, нужно средства притупить их совесть. Объяснить, что он убивает людей вовсе не потому, что ему приятно этим заниматься и он ощущает подлинный экстаз от отнятия чужой жизни. Это просто социальная неловкость. Он просто глупый, слабый, жалкий обычный человек. Тогда к нему никто не притронется. Никто не выбросит его снова в полном одиночестве в это чертово место. Не так ли?

Руки кровоточили. Откуда взялась кровь, если Щит веры до сих пор активен? Он не знает. Да и имеет ли смысл знать? Разорванная кожа щипала. На вкус как что-то кислое. Могут ли руки чувствовать вкус? Кровь, стекающая по золотистому сиянию Щита, была грязной. Багряные краски, перемешанные с тьмой. Ужасный цвет для того, чтобы изобразить собор. Это не цвет Её глаз. Очень отвратительный цвет. Если такая отвратительная вещь выходит из его тела через руки, возможно, это даже хорошо. Незачем залечивать раны. Кислая боль поднялась по поверхности кожи до самой макушки, заставив волосы встать дыбом. Он продолжил, не задумываясь, расковыривать рану. Если есть боль, значит он ещё жив. Это уже само по себе прекрасно, не так ли?

Ноги сами куда-то шли. Несомый двумя своими конечностями, Прометей иногда оглядывался по сторонам. Имеет ли смысл этим заниматься, если вокруг одни лишь камни, мох и грибы? Но не то, чтобы бессмысленность была внятной причиной для остановки. Шея сама продолжала вращать по сторонам голову, а посаженные в череп глаза даже не пытались зацепиться за окружающие пейзажи. Или это мозг не пытается обработать информацию, что ему ответственно пересылают внимательно разглядывающие ничего глаза? Интересно, есть ли в этом отлаженном процессе биологической активности воля самого Прометея? Он подумал об этом и понял, что всё это просто какая-то чушь. Надо убивать монстров.

В пещере эхом раздался глубокий вздох. Голова немного прояснилась. Прометей почувствовал себя так, будто начал выбираться из ужасного долгого, отвратительного сна, который бы не хотелось больше никогда вспоминать. Он сделал ещё один вдох. Лишние мысли исчезли. Нет, не совсем так. Они просто притаились на дне сознания, как брошенные в воду камни. Главное, чтобы не попадались больше на глаза. Он осмотрелся вокруг - всё та же пещера, всё тот же тусклый свет Щита веры. Если подумать, это место куда больше располагает к выживанию, чем те, в которых он находился до этого. Раз здесь как-то закрепились монстры, то по крайней мере проблем с пропитанием не должно быть.

Прометей продолжил идти вперёд двумя своими ногами. Он знает, что в данный момент ему необходимо обеспечить себя едой и избавиться от монстров. Остальное излишне. От излишних мыслей следует избавиться, чтобы они не мешали достижению основных задач. Это просто роскошь, на которую у него сейчас нет ни сил, ни времени. Опустевшая голова начала наливаться свежими, прагматичными идеями. Чем был вызван рост мицелия? Рыбой, которую он употребил в пищу? Светом кристаллов, что росли в той полости? Вероятно, взаимодействие этих двух факторов. По крайней мере, такова рабочая гипотеза. Если Прометей собирается снова приступить к употреблению рыбы, следует по крайней мере не попадать больше под тот бледный свет. Щит веры по каким-то причинам не оберегает от него.

Воздух в пещере стоял влажный и спёртый. Дышать было чем, несмотря на поселения монстров и отсутствие очевидных воздушных потоков в замкнутом пространстве пещер. Место, что неплохо подходит для выживания, но совершенно непригодно для жизни. Надо поскорее убираться отсюда. Да и из доменов в целом. Прометей, что размышлял об этом, сразу же живо представил бесконечные вопросы о том, зачистил ли он достаточно измерений от монстров. Откуда, впрочем, людям знать, в скольких доменах он побывал и сколько монстров убил? Пусть тот умник, что додумался лишить Прометея коммуникатора, сам потом с бледным видом будет объяснять, как так случилось, что подлинность заявлений осуждённого инквизитора невозможно проверить. В конечном же счёте правдой остаётся то, что не было никак опровергнуто.

Снова хочется есть. Это чувство вызывает тошноту от воспоминаний о прорастающих в теле грибах. Прометею сразу же захотелось попросить Богиню утолить его голод, но ему равной степени неприятно снова молить Её о помощи. Это стыдно и жалко. Неужели он настолько немощен, что даже сам прокормить себя не может? Хочется избавиться от потребности в еде. Просто вырвать её из себя как рудимент физического существования. Такая бесполезная, отвратительная потребность, которая не приносит ни счастья, ни облегчения. Просто способ физической реальности сковать сознание и мысли, направив их в русло удовлетворения желаний материальной плоти.

Однотипные полости и проходы продолжали сменять друг друга. Прометей, на деле, уже давно заблудился. Да и у него не было такого места, куда он собирался прийти. Можно ли заблудиться, если ты с самого начала шёл вперёд для того, чтобы продолжать идти вперёд? Во всяком случае, дорога обратно к той же реке с рыбой уже как-то совершенно затерялась в памяти, да и вряд ли Прометей сильно за неё цеплялся. В крайнем случае всегда можно стать просто ещё более жалкой версией себя и снова попросить Её о помощи. Но если настойчиво продолжать путь вперёд, он ведь рано или поздно куда-нибудь придёт, верно? Не может же быть такого, чтобы он просто ходил кругами в одном и том же месте, верно?

Словно явное подтверждение этой слепой веры в собственную продуктивность, из тьмы очередной каменистой полости проступил чёрный панцирь монстра. Насекомоид, завидев человека, сразу же создал клинки на руках и бросился в сторону тусклого света божественного таинства. На размышления была дана всего пара секунд. Прометей поднял было руку и собирался воспользоваться магией, но остановился. Нерациональный расход ресурса на претензию бытия магом. В вытянутой руке появился волшебный клинок. За мгновения колебаний монстр уже успел добежать до человека и замахнуться своими лапами, из которых торчали неестественно острые куски хитина. Использовать благословения было некогда. Да и, прямо говоря, Прометею они сейчас ни к чему.

Приняв удар на сильную часть меча, инквизитор позволил монстру собственноручно лишить себя конечности. Острие, что рассекает любую магию, прошило хитин словно полое папье-маше, а следом за панцирем срезало и плоть. Отсечь вторую лапу из защитной позиции было не сложно. Ровное дыхание, ровный ритм сердца, плавное напряжение мышц. Взмахом клинка на опережение Прометей разоружил монстра. После совершённого на выдохе удара хотелось вернуться в стойку. Из той лапы насекомоида, которой он лишился изначально, вновь стал расти клинок. Совершать удар на вдохе неприятно. И всё же, испытывать Щит веры на прочность под ударами монстра было бы более неприятно. Совершив последовательный удар, Прометей вскрыл панцирь насекомоида чуть ниже шеи и тем самым подвёл черту под жизнью врага.

Ещё один монстр был убит. Весьма элементарно и экономно при этом. Не величайший ли это повод для радости, о великий и внушающий страх инквизитор по имени Прометей? Он подумал об этом невнятно, без особого вдохновения. Разве отнимать чужую не было приятно? Разве это не должно приносить удовольствие? Разве не в этом был весь смысл? Впрочем, если он убьёт ещё десяток таких монстров, возможно, он что-то почувствует. Да, всё дело просто в количестве. Дело определённо в количестве. Скольких только надо убить, чтобы почувствовать себя лучше. Видимо, одной жизни уже недостаточно, только и всего.

Прометей немного сжал клинок в руке и постучал им задумчиво по панцирю монстра. На звук никто не пришёл. Есть или не есть — вот в чем вопрос. Голод протянул свои пакостные руки до самого горла прямо из желудка. Зубы так и чесались что-нибудь пережевать. Вкусной казалась даже застывшая во рту слюна. Тем более, что последний опыт употребления рыбы оказался не самым приятным. Да и насекомоиды — это разве не просто большие и разумные тараканы? Не самое аппетитное сравнение. Значит, это большие и вкусные муравьи. Да только муравьи разве размножаются, откладывая личинки в трупы? Этот мерзостный запах горелого города и визг копошащихся в огне личинок, вид выпрыгивающих из пламени червей мгновенно ожил в памяти. Весь аппетит испортился сразу.

Прометей выплыл из собственных мыслей. Реальность вокруг снова стала чёткой. Тело монстра под его ногами отвратительно воняло. Поморщившись, молодой человек рассеял оружие в своей руке и побрёл дальше. Надо бы найти колонию насекомоидов в этой пещере. У них ведь, наверняка, есть своя рыбная ферма. Да и убить монстров было бы неплохо. Да, именно так. Разве ему не следует не забывать об этом? Его инквизиторский долг - убивать, в частности монстров.