Бледный свет, наполнивший это место, оказался неприятным. Он был ясным и сильным, но отличался от естественного. Это был скорее свет ламп, которыми попытались заменить солнце, чем источник тепла и жизни. В этом смысле ясно освещенные скопления трупов отлично демонстрировали, насколько это место чуждо жизни. Хотя, это не совсем точно. Тонкие отличия действительности от этого впечатления ясно проступили, когда Прометей сделал несколько коротких шагов вперёд.

Он уверенно топтал растущие здесь грибы, рисуя на нетронутом человеком поле единственную тропу. Парень шёл по подгнившим, питательным трупам, что служат на благо грибов. Вокруг громоздились кучи великолепной рассады, которой для роста и преумножения не требуется особо ничего, кроме скромного подношения в виде жизни. Чьей, впрочем, жизни? Так уж ли ценна жизнь монстров? То, что эти отродья стали удобрениями - уже огромная для них честь. Поэтому Прометей топтал растущие под ногами грибы вместе с теми грязными, воняющими гнилью трупами, что служат хлебом и домом для этих колоний.

Возник шум. Тихий, в сравнении с хрустом раздавливаемых инквизиторскими сапогами грибов. Несколько из разбросанных вокруг тел поднялись и аккуратными, чуткими шажками побрели в сторону Прометея. Это были не трупы, а ещё живые и вполне себе боеспособные монстры, что, кажется, оказались в бешенстве из-за постороннего, который посмел топтать их рассаду. Своими выпученными от разросшихся в них мицелия глазами они впились в человека перед собой. Двое зеленокожих, что стали неспособны даже что-нибудь злобно прохрипеть из-за вросших в глотку грибов бросились на Прометея первыми. Их распухшие, мягкие от гноя и грибов руки бессильно и остервенело долбили по Щиту веры, вызывая лишь мимолётные блики. Они разинули свои пасти, чтобы вонзиться зубами во врага, но в почерневших и сгнивших корявых отростках, что ещё цеплялись за дёсны, тоже роились грибы. Тихий хруст донёсся до ушей Прометея, когда эта пара зеленокожих в безумном боевой исступлении вцепились всё-таки своими хрупкими зубами в Щит, который в ответ лишь едва блеснул презрительно.

Молодой человек спокойно наблюдал за этим недоразумением, которое тяжело даже в шутку назвать боем. Просто какое-то безынтересное цирковое представление. В один момент он начал даже надеяться, что у монстров есть чем его удивить. Те двое насекомоидов, что стояли поодаль и не стали сразу нападать, в отличие от зеленокожих, привлекли сравнительно больше внимания. Словно пара молчаливых рыцарей в доспехах из чёрного хитина, они смотрели издали на своего врага и не шевелились. Белые узоры из поросших на их телах грибов делали монстров более похожими на безжизненные статуи, чем на врагов инквизиции, подлежащих истреблению. Как и статуи, впрочем, они продолжали безучастно стоять, угрожая всем своим видом, но не совершая никаких попыток напасть.

Уставший от бессильных нападок пары зеленокожих, Прометей создал в руке короткий меч. Взмахнув этим совершенно обыкновенным куском заточенной стали, лишённым каких-либо благословений, он снёс головы двум беззащитный врагам перед собой. Хруст их костей мало чем отличался от хруста грибов под ногами. Умертвить эту пару монстров оказалось настолько легко, что молодой человек перестал понимать, чем, черт возьми, он обычно занимается, будучи инквизитором. Были ли монстры, его враги, всё это время настолько жалкими?

Прометей побрёл в сторону пары насекомоидов своим обычным, прогулочным шагом. Никто, кроме них, больше не поднимался на ноги, чтобы расправиться с инквизитором. Всё это было настолько бессмысленно и абсурдно, что молодой человек собрался эксперимента ради попытаться убить и эту пару монстров обычным коротким мечом. Мало ли, их хитин истончал до толщины бумаги. Так пусть вскрывать эти консервные банки будет по крайней мере весело. Когда парень подошёл к безучастно наблюдающим за ним врагам, он уставился на них в ответ. Трое - инквизитор и пара монстров - просто переглядывались, будто старые друзья, что впервые встретились спустя много лет.

Парень занёс руку и полоснул хитин одного из насекомоидов. Треск разбитого панциря, странно напомнивший Прометею звон разбитой камнем вазы, послужил единственным ответом на выпад инквизитора. Когда же он вытащил свой клинок, глубоко проникший в тело врага, из трещины в хитиновой броне посыпался белый порошок. Лёгкого, совершенно незаметного человеку ветерка, что гулял по пещерам, оказалось достаточно для этих микроскопических песчинок. Небольшое бледное облако потянулось в сторону инквизитора, однако умеренно засиявший Щит веры не позволили и крупице этого вещества, что посыпалось из монстра, коснуться Прометея. Нахмурившись, он снова занёс свой клинок.

Удар за ударом раскалывали чёрную скорлупу, однако вместо плоти и крови под ней был лишь белый порошок. Молодого человека это до того раздосадовало, что он просто пнул со всей силы второго монстра. Под ударом сапога панцирь треснул, а плотно собранный под ним порошок разлетелся во все стороны, заслонив собою даже свет торчащих из потолка камней. Ещё больше разозлённый, парень начал вслепую размахивать своим мечом, лишь по отчётливому треску керамики понимая, что рубит врагов. Никакого боя, никакого противостояния, никакой опасности. Нет ни единого повода даже воспользоваться магией. Это очень раздражающе.

Когда сформированное порошком облако рассеялось, Прометей увидел перед собой лишь пару изодранный до неузнаваемости трупов. Чёрный хитиновый панцирь, что служил монстрам надёжными доспехами, превратился в разбросанные по округе осколки. А под ним, под толстым слоем разлетевшегося порошка, оказались два ссохшихся кома мяса. Если бы не тот факт, что их рты продолжают шевелиться, невнятно что-то кряхтя на своем языке, их можно было бы легко спутать с парой мумифицированных трупов. Когда Прометей отсёк голову каждому из них, на белые грибы под ногами вытекло совсем чуть-чуть чёрной, густой как мёд крови. Их рты на откатившихся от тел головах ещё какое-то время продолжали беззвучно шевелиться в потугах снова что-то прохрипеть.

Прометей всё никак не мог взять в толк, что в этих ничтожествах есть такого, что они умудряются выживать в доменах. Слабые, жалкие монстры, которых он поубивал как малолетних детей, в отличие от него, благополучно выживают в этом сюрреалистичном аду без всякой помощи. И что только такого есть у них, чего лишён он? Ещё раз пнув напоследок один из кусков мяса под ногами, Прометей вновь шагнул во тьму пещер, прочь от этой усеянной грибами полости. Полный сырости мох, растущий без света на камнях, вновь дал о себе знать мерзким чавканьем под сапогами. Это было, впрочем, всяко успокаивающе хруста грибов и шорохов ещё не вполне мёртвых тел, в которые въелся мицелий.

Ведомый лишь светом собственного Щита веры и волей случая, Прометей брёл среди неразличимых в полумраке сводов пещер, пока не услышал едва уловимый шум вдалеке. То не было звуком человеческой речи, не было и журчанием подземной реки, хрустом грибов или чавканьем мха. Хаотичный шум стука, танцев и нечленораздельных криков, топчущихся по камням маленьких ног. Инквизитор направился в сторону этих звуков, влекомый извращённым интересом взглянуть на тех несчастных существ, которым эта бессветная дыра стала домом.

Стоило только золотистому сиянию его магии показаться в проходе, как всё стихло. Десятки крохотных теней смотрели своими впалыми глазами на незнакомца. Грязные и обнажённые зеленокожие ненадолго застыли, зачарованно глядя на источник странного и непонятного им света, но уже спустя несколько секунд первые из них схватились за то жалкое подобие оружия из камней и костей, что у них было. А сам Прометей с каким-то исследовательским безразличием разглядывал тощие и беззащитные тела врагов перед собой. Размерами эти зеленокожие уродцы едва доставали ему до пояса, отчего инквизитору даже показалось, что предстоит заняться истреблением бездомных собак в санитарных целях, а не борьбой с угрожающим человечеству нашествием монстров.

Когда защитники поселения, что первыми сообразили схватиться за оружие, подбежали к молодому человеку, он даже не стал особо заморачиваться с созданием клинка. Совсем немного усилив себя, он как следует пнул первого мчащегося в атаку придурка, заставив того выблевать литры крови вперемешку с желудочным соком. Когда же этот недобиток упал на землю, Прометей решил просто раздавить его, как он давил грибы. Стоило сапогу инквизитора погрузиться в тело едва дышащего монстра, как у него кишки полезли из заднего отверстия, а через рот потекли прочие внутренние органы, превратившиеся в морс. Прометей перевёл взгляд на несколько заставших перед ним монстров, что размахивали оружием в воздухе, но не подходили слишком близко. Он перевёл взгляд на десятки тех, что танцевали прямо посреди поселения, как будто бы совершенно проигнорировав его угрозу. Парня бесконечно раздражал абсурд этих мест.