Прометей смотрел на потолок. Он думал о том, что этот потолок совсем не похож на небо. И все же, как самый верхний край этого крохотного измерения — это, строго говоря, небо, не так ли? Также, как человек — это, строго говоря, колония слаженно работающих клеток, а не единая сущность. В своем предельном, самом строгом смысле, многие вещи оказываются по-настоящему абсурдны, что заставляет задуматься о собственной глупости. Ведь здравый смысл, что является главным и самоочевидным руководством к жизни, в действительности не имеет ничего общего с этой самой действительностью. Но это нормально. Быть глупым и недалёким - нормально. Нет, в сущности, никакой стоящей внимания причины для того, чтобы принуждать себя к бытию умным.

Поэтому Прометей закрыл глаза. Он не хотел засыпать, ведь ему еще нужно уловить момент появления прохода в другое измерение. Парень просто отказался смотреть на потолок, являющийся небом, потому что ему ни к чему это видеть. Нет никакой практической пользы в том, чтобы осмыслить для себя существование потолка, являющегося небом, а значит можно просто сделать вид, что молодой человек никогда не замечал для себя этого потолка. Это будет очень по-человечески, верно? Людям свойственно игнорировать противоречащие их картине мира факты, следовательно, закрыв глаза на потолок, что находится прямо над ним, Прометей станет больше похож на человека, которым, вне всяких сомнений, он и является.

Когда парень вновь открыл глаза, чтобы взглянуть на потолок, он ничего не увидел. Ни стен, ни окна, ни изголовья кровати, ни самого потолка. Только лишь лёгкая прохлада твёрдого камня, на котором он теперь лежал, давала Прометею понять, куда делся свет. Когда молодой человек встал на ноги, он смог разве что по специфичному эхо понять, что находится, кажется, в какой-то широкой пещере. Вокруг не было ни огонька - глаза что открыты, что закрыты. Парень не представлял, каким образом ему удалось переместиться в другое измерение, однако его несколько обрадовало, что это, во всяком случае, произошло. В целях личной безопасности и для создания источника света он сразу же создал Щит веры. Тусклое золотистое сияние едва протянулось вокруг, оставив мириады теней танцевать возле стен и проходов. Инквизитор, сбросив с себя тоску бессилия от заточения в четырёх стенах, твёрдо стоял на каменном грунте, осматриваясь вокруг в поисках врагов, что могли бы оказаться привлечены внезапно появившимся светом.

Тени кружили на стенах, словно насмешливые бесы, которые собираются броситься на одинокого человека, однако секунда за секундой никто не нападал на готового к битве инквизитора. Он сделал шаг куда-то вперед, и ещё один, и тени перед ним расступились, освобождая дорогу. Никаких врагов не было. Инквизитор продолжил свой бесцельный путь вперед. Проход, по которому он шёл, с каждым шагом становился чуточку более сырым, и вокруг можно было разглядеть даже небольшие скопления грибов и чёрного мха. Наконец, Прометей спустился к полости - здесь неспешно протекала река. В тусклом свете Щита веры можно было разглядеть небольших рыб, что горсткой куда-то плыли, совершенно не замечая возникшего света. Это место тоже не богато на еду. Впрочем, здесь она по крайней мере присутствует.

Прометей сел на камень возле реки и принялся смотреть на рыб. Просто так. После неизвестно долгого времени в комнате, где почти не существовало течения времени и не было совсем никакой жизни, даже эта мелочь показалось достойной того, чтобы её запечатлеть. По голове Прометея пришёлся глухой удар. Его Щит лишь слегка блеснулся в ответ, почти в шутку, но лёгкое ощущения прикосновения к области затылка осталось. Не вставая с камня, инквизитор медленно, почти тянущим движение обернулся и увидел позади себя зеленокожих. Бесцельно сложенные руки даже не поднялись. Прометей просто молча смотрел на монстров, наблюдая за тем, как они сейчас будут пытаться его убить. В окоченевшем сознании молодого человека пронеслась мысль о том, что если ему будет неприятно столкнуться со страхом смерти, то это сделает его более похожим на человека. Он ведь человек. Он всегда до ужаса боялся смерти.

Когда тот зеленокожий, что стоял с увесистым камнем в руках перед Прометеем, вновь замахнулся, чтобы повторить свою уже неудавшуюся попытку убить незнакомца, инквизитор почувствовал, что он должен что-то сделать. То ли потому, что смерть - действительно страшная штука, то ли потому, что избавляться от монстров - его долг. А может и вовсе просто потому, что ему нравится убивать. Прометей схватил рукой камень, которым отродье перед ним попыталось нанести удар, вырвал этот камень у него из рук и ударил со всей силы монстра по голове. Лысый череп зеленокожего оказался без труда проломлен. Впрочем, не особенно сильно. Хлынувшая из расщелины в голове кровь вымазала лицо монстра красным цветом, однако тварь продолжила твёрдо стоять на ногах и даже попробовала выставить перед собой кулаки, чтобы отбиться.

Прометей ударил монстра камнем по голове снова. Снова. И снова. Он механически долбил череп перед своими глазами, словно пытался высечь из огнива искру. А искры всё не было. Лишь сырой розовый паштет из мозгов. Когда у лежащего перед Прометеем трупа не осталось даже подобия головы, он обратил своё внимание на тех отродий, что, оказывается, всё это время тоже били его камнями. Прометей заметил это только сейчас. Он схватил за шею монстра, что первым попался под руку, и вновь начал бить его камнем. Он делал это остервенело. Со всей своей ненавистью к тому огниву, что всё никак не хотело давать искру. Когда и этот зеленокожий умер, он перешёл к следующему, к следующему за следующим...

Когда все зеленокожие были убиты, Прометей хлопнул себя окровавленной рукой по лбу и рассмеялся. Ну и что за чушь он сейчас творит? Какое к черту огниво? Он ведь инквизитор. Он пришёл сюда, в эти измерения, для того чтобы убивать монстров. Разве не этим он и занимается? Окинув просиявшим взглядом трупы под ногами, молодой человек довольно улыбнулся. Сотворив при помощи божественности зеркало, Прометей вытянул из Небытие тьму в виде костлявых отростков, которые расчленили тела монстров, превратив куски их зеленокожей плоти в нанизанные на магию шашлыки. Почти сразу мясо врагов начало шипеть и обугливаться, словно бы тьма была раскалена огнём, и молодой человек уловил повисший в воздухе запах жаренного мяса. Прометей поймал себя на мысли о том, что мог бы съесть трупы монстров. Однако инквизитору следует избавляться от монстров, а не питаться ими, так что он быстро отбросил эту внезапную мысль, игнорируя притягательный, едкий и омерзительный запах горелых трупов.

Обугленную плоть с костями парень бросил в воду, на съедение рыбам. Может быть, ему удастся откормить этих бледных малюток, чтобы потом самому ими отобедать. Есть еду, которая ела монстров? Эти мимолётные мысли неустанно наполняли голову Прометея, пока он смотрел, как небольшая горстка рыб сгрызает почерневшую плоть с костей с такой жадностью, словно бы он бросил им ветку амброзии, полную спелых плодов. Молодой человек не стал досматривать, отвернувшись и направившись куда-то вперёд, дальше в эти пещеры. Раз здесь водятся монстры, значит ему должно их всех убить. Такая простая мысль двигала им.

Тени скалились на инквизитора, разбежавшись по сырым углам. Мох чавкал под его сапогами каждый раз, когда Прометей делал свой уверенный шаг. Въевшиеся своей сетью в вековые породы грибы словно бы имели глаза, которыми молча наблюдали за вторженцем, решившимся нарушить покой этого места. Одно только сияние Щита веры отделяло инквизитора от всех этих причудливых иллюзий, раскинувшихся в полумраке пещеры. Он шёл, фантазируя о том, каким образом будет убивать встреченных монстров. Ему хотелось разнообразить свои методы умерщвления, даже если его воображения едва хватало на то, чтобы каким-нибудь образом разодрать их тела на части. Яды, удушье и прочие менее прямолинейные способы отнять жизнь были отброшены не столько потому что они не нравились Прометею, сколько по причине их неуместности для изничтожения монстров. Удушье - вещь очень личная, почти интимная. А яды - средство, наоборот, крайне безличное и расчётливое. Ничто из этого не соответствует сути убийства как исполнения священного долга. От монстров следует избавляться грубо и жестоко, при помощи огня и тьмы.

Свет прервал его мысли. Не тонкое сияние, как от Щита, а ясный как от солнца свет, что проглядывался в одном из проходов. Всего на несколько секунд застывший Прометей, прищурившись, разглядывал этот свет, а затем двинулся прямо ему навстречу. Сколько дней прошло с тех пор, когда он последний раз видел солнце? Его торопливые шаги выдавали то нетерпение, с которым ему хотелось наконец-то взглянуть на такую обыденную и понятную вещь, как небесное светило. Он почти стремглав вылетел из прохода, и всё лишь для того, чтобы оказаться в ещё одной из полостей пещеры. Это место были залито ярким светом камней, что усеяли потолок, словно прожектора. А многочисленные колонии грибов, точно молодые деревья, длинными палками вытянулись кверху, образовав белёсый лес. Они росли прямо на скоплениях трупов, что оказались брошены здесь.