Солнечный свет был тёплым. Вернее даже будет сказать, что он был обжигающим, словно в самый знойный летний день. Впрочем, можно ли называть этот свет солнечным, если никакого солнца над головой вовсе нет? Просто белый, сияющий потолок ограниченного в размерах измерения. Трава же, мягко принявшая тело, словно покрывало, была пышная, высокая, зеленовато-бирюзового цвета. Иногда, колыхаясь, её листья неприятно резали кожу, словно тончайшая бумага, однако Прометей не обращал на это особого внимания. Он просто смотрел куда-то наверх, на пустое небо, пытаясь сгрести осколки разрозненных мыслей, что ещё витали в его уме. Кое-как свыкнувшись с реальностью произошедшего, молодой человек поднялся и сразу же услышал шуршание разбитого зеркала в своём кармане.

Когда он сунул руку в этот карман, десятки осколков впились в кожу своими острыми краями. Слегка отдёрнув руку, Прометей решил пока не заморачиваться по этому поводу. У него осталось ещё четыре зеркала, так что ничего страшного не случилось. Вместо этого он потянулся к другим карманам - тем, по которым Магеллан и Стикс растолкали всякие вещи парню в дорогу. Достав кинжал, Прометей заметил, что это тот самый зачарованный клинок, который он когда-то покупал перед охотой на некроманта, и который ему так и не довелось использовать. Впервые на его лице возникла хоть какая-то эмоция. Это была уже усталая от бесконечной иронии улыбка. Из других карманов он смог достать две маленькие бутылочки со святой водой — это не составит и половины от инквизиторской фляги, но лучше, чем совсем ничего. Потянувшись же к карману, в который что-то сунула Стикс, Прометей достал мешочек, в котором лежало с десяток подписанных образцов волшебных металлов. Самое то для создания какого-нибудь хорошего оружия помимо антимагического меча при помощи задатка.

Прометей смотрел на всё это добро, что лежало в его руках, пристально и долго. Секунд, наверное, десять он неотрывно глядел, а затем, крепко сжав всё это в руках, замахнулся, чтобы выбросить к чёртовой матери. Занесённые над головой кулаки застыли, и чем больше Прометей хотел выбросить эти чертовы подачки, что ему, словно какому-то ничтожеству, из жалости подсунули, тем больше его руки сжимались, отказываясь выпускать полезные для выживания вещи. Ещё секунд на шесть он застыл в этой неловкой позе, но, когда плечи начали немного ныть от усталости, молодой человек всё-таки опустил руки обратно, почувствовав себя последним кретином. Прямо сейчас он и есть это самое настоящее ничтожество, которому следует поблагодарить чужую доброту за эти жалкие подачки, что могут спасти ему жизнь. Он это прекрасно понимает. Его трезвый рассудок твердит об этом так громко, что он был бы не в силах выбросить эти вещи, даже если бы простоял здесь ещё пол дня.

Создав перед собой при помощи божественности зеркало, Прометей шагнул прямо в него. Он чувствует, что если сейчас не увидится с Ней, то может натворить ещё больше глупостей, последствия которых уж точно не будут безопасны для его жизни. Там, во тьме, было спокойнее. Обжигающий его солнечный свет исчез, сменившись мягкой, уютной тьмой, что обволакивала его, словно вторя Её объятиям. Блаженная тишина Небытия нарушалась одним лишь их тихим дыханием, и по мере того как он шаг за шагом подходил всё ближе к Ней, его натянутая улыбка сползала с лица, сменяясь эмоциональной гримасой. Он не понимал, что происходит с его лицом, что именно на нём изображено, да и не хотел этого понимать. Он просто хотел, чтобы эти вещи остались только между ним и Ей.

- Почему?! Почему я, черт возьми, докатился до такого?! Почему я оказался каким-то ничтожеством, которому приходиться цепляться за чужие подачки, чтобы выжить?! С каких, бесы, пор я не могу себе позволить просто убить пару десятков человек?! Всего-то жалкая пара дюжин жизней! Сволочи! Ублюдки! И самый главный ублюдок - я! А знаешь почему?! Да потому что я даже не могу выбросить к черту этот несчастный мусор, что мне подсунули, и цепляюсь за него, как наркоман цепляется за последнюю свою дозу! Бесы!

Он кричал на Неё, словно бы это Она была во всём виновата. Он смотрел на Неё с таким презрением, будто это Она вынесла ему приговор, будто это Она подсунула ему эти подачки, и Она же вышвырнула его в домены монстров. Когда он осознал, что творит, Прометей прикрыл лицо дрожащими руками, в страхе заметить малейший намёк на неудовольствие в Её лице. Если даже Она отвернётся от него, что у него только останется, кроме его никчёмной гордыни? Однако, когда Её руки накрыли его ладони, Она мягко отвела их от его лица, чтобы показать ему Себя. В Ней не было и толики неудовольствия. Наоборот, Её полная любви улыбка слегка, совсем чуть-чуть исказилась в экстазе. Она нежно обхватила его руками, прижав своё тело к нему, дабы он мог почувствовать Её тепло, Её мягкую плоть. На ухо Она шептала ему голосом таким сладким и нежным, что даже его распалённый ненавистью рассудок чуть успокоился.

- Всё хорошо. Ты ведь прекрасно знаешь, что нет необходимости так унижаться из-за чужой доброты к себе? Нужно просто научиться её принимать. Хотя люди проявляют доброту не ко всем и не всегда бескорыстно, она, в конечном счёте, является одной из человеческих черт, которую не обязательно игнорировать. А что насчёт тех, кто решил помочь тебе сейчас? Теперь, когда, казалось бы, на тебе уже все поставили крест? Разве они не сделали это из своей... Доброты к тебе? Так зачем же её отвергать? Наоборот, словно молодую яблоню, эту доброту можно взрастить, и прежде, чем ты поймёшь, тебя будут окружать не только одни лишь безвольные слуги. Разве это не чудесно?

Рационально, Прометей понимал Её слова и был готов сию же секунду согласиться с ними. Ну разумеется, это прекрасно, когда тебе не нужно постоянно держать других в ежовых рукавицах и люди сами, в первую очередь из собственного желания, делают что-либо ради твоего блага. Эта так называемая "доброта", в действительности, настолько удобная поведенческая конструкция, что было бы в высшей степени глупо игнорировать её и намеренно препятствовать проявлению чужой доброты в свой адрес. И тем не менее, смутно что-то не давало Прометею покоя. Ему это не нравилось. Это не было привычным и понятным способом гарантировать себе власть над собственной смертью. Мельком, в его голове всплыли отдалённые картины того дня, когда он только проснулся, лишившись воспоминаний. Слегка успокоившись, Прометей обнял Её в ответ, чуть крепко обхватив руками свою Богиню, и лишь устало проговорил слова, что однажды оставил самому себе на зеркале:

- "Было бы идеально, если бы я мог тихо умереть в окружении близких, которым я дорог, но для кого-то вроде меня это невозможно, не так ли?" Доброта по отношению ко мне? Богиня, а Ты, оказывается, также плохо шутишь, как и я сам. Впрочем, неудивительно, Тебе ведь было не у кого больше учиться юмору. Я думаю... Что Ты права. Но я не понимаю этого. Я не могу этого понять, как можно быть добрым ко мне, а потому боюсь этого, хочу избавиться от этого и привести "мир" к более понятному мне виду. Впрочем, "Ты" научила меня... Ты всегда так добра ко мне. Поэтому "Я" попробую. Возможно, благодаря этому мне удастся понять мир чуть лучше. Да, именно так. Я просто работаю над расширением моего понимания мироустройства. Думаю, мне удастся использовать это с пользой.

Чуть отстранившись, но не расцепив объятий, Она посмотрела ему в лицо. Её улыбка была нежной, довольной и немного соблазнительной. Совсем незаметно, словно мираж, Она приблизила своё лицо к его лицу и поцеловала Прометея в щёку. Парень застыл, отчего-то он был уверен, что должен испугаться столь неожиданного жеста близости с Её стороны. Однако, никакого страха не возникало. Сотканное из тьмы сердце продолжало биться ровном и спокойным тактом, словно бы принимать Её поцелуй - нечто само самой разумеющееся. Глядя на полное замешательства лицо своего возлюбленного, Она вновь поцеловала его, на этот раз уже в другую щёку, а затем томно произнесла на ухо:

- Мне жаль, что тебе пришлось нести на себе такие трудности. Такую... Несправедливость. Я так хочу поддержать тебя, так хочу обрадовать тебя, так хочу решить все твои проблемы, и это меньшее, что я могу сделать для тебя. Хочешь, я сделаю что-нибудь ещё? Хочешь, я пойду и убью всех тех, кто выбросил тебя в домены монстров? Хочешь, я выкорчую их головы и преподнесу к твоим ногам? Останься со мной. Давай проведём здесь много-много лет, и тогда я сделаю это, договорились?

Ощущение прикосновений Её губ немного обжигало его щёки. Оно совсем не исчезало со временем, словно бы прилипнув к его коже. Тьма вокруг становилась вязкой, как будто бы он лежит на очень мягкой, уютной кровати, с которой совсем не хочется подниматься. Осколки мыслей в голове казались надоедливым будильником, что не прекращает звенеть где-то в углу. Тепло Её тела, Её руки, что нежно обхватили его, Её пленительная улыбка - всё это было настолько идеальным, что он был готов тысячу раз выкрикнуть "да". Наверное, остаться здесь с Ней надолго было бы не так уж и плохо. Там, в реальном мире, его не ждёт ничего, кроме самоубийственной миссии, которую нужно как-то преодолеть. И всё же, устало усмехнувшись, Прометей ответил:

- Нет. Я справлюсь. Думаю, ещё не время для меня предаваться столь беспечному отдыху. Я сделаю это сам. Справлюсь с походом, вернусь в столицу и убью каждого, по чьей вине я был осуждён. А потом я похвастаюсь Тебе об этом. Обязательно.

Она вновь прильнула к нему. Она словно бы вцепилась в Прометея всем своим телом, однако единственное слово, тихо произнесённое Ею, было следующим:

- Хорошо.