Магия - слово удивительно глубокое и многогранное. Для детей оно означает надежду - они верят в то, что при помощи магии всё может разрешиться, волшебным образом всё само собой будет устроено как положено и благодаря магии мир обретёт свой лучший вид. Для статных молодых людей, что уже познали, как устроен мир, магия — это инструмент, сложный и своенравный, законы и принципы которого необходимо соблюдать, но владение которым в совершенстве позволит достичь желаемого. А для стариков магия — это смирение перед порядком вещей и незыблемыми принципами мира, для них магия жестока и беспристрастна, куда более, чем любой самый принципиальный судья. Удивительно здесь то, что очевидно одинаковая для всех вещь предстаёт совершенно различным образом для различных людей. Только противоречива здесь не сама магия, а люди, чьё отношение к ней столь сильно разнится.

Для Прометея же, что пришёл в гильдию магов, эта дисциплина - просто стезя, которой он любит заниматься. Если быть до конца откровенным, он никогда не стремился стать величайшим магом или совершить какие-то прорывные открытия. Было бы неплохо, получись это у него, но даже если титул архимага окажется недостижим и человеческие пределы всё-таки непреодолимы, парень не сильно расстроится по этому поводу. В конце концов, магия — это просто то, чем он занимается, то, что приносит ему удовольствие почти такое же, как времяпрепровождение с Ней. Если бы только он мог посвятить всего себя магическим исследованиям, прерываемым лишь уединениями в небытие с Ней, не было бы человека в мире более счастливого, чем Прометей.

И, посему, ему было сложно понять людей, которых он встретил. Они, эти волшебники, как и он сам, любят магию, что уж там - у них, в отличие от него, есть возможность отдаться ей с головой, не отвлекаясь на посторонние виды деятельности. Он шёл по залам гильдии магов и завидовал юным дарованиям, что совершенно беззаботно постигают свои первые заклинания, как и умудрённым опытом старцам, что обучают молодую кровь. И только одно никак не давало ему покоя - их отношение к той самой магии, которой они все занимаются. Прометей находил это ужасно неправильным. Неясно, что именно, но что-то здесь было ужасно неправильно. Видя старика, что беззаботно рассказывает ученикам устаревшую философию магов, дополняя её своим абсолютно ненужным личным мнением, Прометей хотел схватить эту лысеющую древность за бороду и громко отчитать за каждую мельчайшую неточность, которую преподаватель посмел допустить. Видя учеников, что высокомерно обсуждают неудобство некоторых заклинаний и выдвигают свои абсолютно необоснованные теории, которые противоречат самым базовым концепциям магии, Прометей хочет избить их до полусмерти, чтобы до этих недоумков, наконец, дошло, что они занимаются не какой-то игрой, а магией.

Однако, молодой человек был вынужден воздержаться от этого. Не столько потому, что он человек такой широкой души, который может закрыть глаза на подобное, сколько потому, что ему есть ещё что получить от гильдии магов, прежде чем он начнёт объяснять каждому здесь, вплоть до уборщицы, как им следует относится к магии. С лицом, что становилось от минуты к минуте всё более холодным и суровым, Прометей продолжал шагать вслед за сопровождающим, который вёл его к специалисту. Как только они оценят этот алмаз... В голове парня уже роились мысли о том, что ему следует сделать с этим местом. Ему решительно безразлично, какие санкции за это последуют. В худшем случае его ожидает лишь незамедлительное исполнение уже ранее вынесенного приговора, ведь он - инквизитор. А эта цена слишком незначительна, чтобы бояться заплатить её.

Когда, наконец, спустя множество однотипных коридоров и залов Прометей пришёл к человеку, за чьими услугами сюда и пожаловал, его охватили лучи вечернего солнца, что склонилось к горизонту. Внезапно, почти что постановочно. Он слегка прищурился, недовольный непривычным ему золотисто-багряным сиянием, совершенно отличным от бледного свечения магических ламп. Мраморный зал же, однако, в которым он стоял, стал от этого только краше: декоративные колонны обрели оттенки солнца, обычно бледные пол и стены стали тёплого, успокаивающего цвета, а потолок, под которым до сих пор не зажглись лампы, оттенял эту картину своей мрачностью. Словно в молитвенном зале, ряды кресел были обращены к единственной сцене, за которой работал профессор, наиболее сведущий в волшебных камнях. С виду такой же старик, как и остальные преподаватели здесь, настолько, что Прометей невзлюбил этого человека ещё до того, как тот открыл свой рот.

- Михайл? Зачем ты пришёл и кого ты привёл ко мне с собой? Разве ты не знаешь, насколько я и без того нагружен работой, в одиночку отвечая за целую дисциплину во всей гильдии? Ты думаешь у меня так много желания тратить и без того съедаемое преподавательскими обязанностями личное время на что-то ещё?

Мужчина, который и привёл сюда Прометея, лишь тихо вздохнул, словно бы не имел никакого особого желания общаться с этим ворчливым стариком, но знал, что больше обратиться и не к кому. Придав своему голосу умеренно бодрый и любезный тон, сопровождающий, окинув Прометея взглядом, заговорил:

- Да, конечно, кто в гильдии магов не знает о том, сколь сильно ты занят? Ты ведь ведёшь у семи групп разом. Это огромное достижение, которое требует от тебя не менее огромных жертв. Я тут привёл к тебе одного интересного молодого человека, которому есть что спросить у тебя, и он готов справедливо оплатить тебе занимаемое им свободное время. Дело, скажу сразу, нетривиальное, так что решай сам, готов ли ты взяться. Однако, лично я бы посоветовал по крайне мере взглянуть.

Состроив скорбную мину, как будто бы его дома ждёт не одна лишь вечно недовольная жена, а настоящий праздник жизни, на который он и так уже опаздывает, профессор тем не менее подозвал Прометея к себе и с важным видом велел изложить суть дела поскорее. Коротко, но многозначно усмехнувшись, молодой человек лишь достал из кармана тот красный алмаз, который он всё это время бережно хранил, и пояснил:

- Его фактический вес вдвое больше того, что должен быть при его размерах. И, как видите, это не какие-то чары, потому что алмаз идеально просматривается и ни внутри, ни на его поверхности нет каких-либо гравировок. Однако, ежели это не чары, непонятно, что с ним именно не так.

Нахмурившись, профессор молча взял в руки алмаз и для начала покрутил его в золотистом вечернем свете. Ненадолго трое присутствующих оказались освещены ясными алыми отблесками камня, однако с профессионализмом, граничащим с безразличием, профессор не обратил никакого внимания на красоту драгоценности и лишь достал пару инструментов для внимательного изучения алмаза. Повозившись с кристаллом, наверное, минут пять от силы, старик вернул Прометею драгоценность с очень сложным выражением лица.

- Если честно, единственный вывод, к которому я могу прийти, заключается в том, что какой-то безумец использовал целую прорву сил, сравнимую с мощью десятков армий, для того чтобы изменить вес камня как таковой. Мне слабо представляется как, а главное - для чего это было сделано, однако никакие другие версии, исходя из моего опыта, просто не имеют места быть. Можно было бы, конечно, предположить, что это дело рук какого-то бога, однако я, как волшебник, плохо разбираюсь в теологии - если бы эта драгоценность имела божественное начало, то ты, судя по твоей одежде, знал бы об этом побольше моего. Сущий бред, если честно. Этот алмаз, эта ситуация - всё это просто сущий бред...

Профессор ненадолго замолк, а затем начал негромко, самому себе под нос, бормотать, похоже, самые безумные свои идеи и догадки, которые только могли бы прийти на ум, однако Прометей, получивший камень обратно, лишь посмотрел на алмаз со слабым блеском в глазах. Если всё так, как сказал старик, то эту силу, потраченную на камень, можно обратно извлечь из него. Конечно, не без использования истин, как и всегда, а скорее всего придётся даже заручиться Её помощью, однако вместилище силы, сравнимой по своему объёму с мощью десятков армий - это такая вещь, ради использования которой будет не жалко пожертвовать даже парочку лет, а не недель.

Впрочем, на этом единственное дело, ради которого Прометей сюда пришёл, было окончено. Он окинул взглядом сопровождающего, что уже порывался отвести посетителя обратно ко входу, старика, что продолжал что-то спешно бормотать и даже достал бумагу, на которой принялся что-то чертить, кажется, совсем погрузившись в мир собственных размышлений. Прометей окинул взглядом и зал, в котором он сейчас стоял - золотисто-багровое сияние становилось всё более болезненно красным, постепенно окрашивая это место в цвет свежей крови. Десятки рядов пустых скамеек, что напоминают молитвенные, за которыми должны сидеть ученики, обращены к Прометею. На миг он застыл, представляя, как это место выглядит днём - люди здесь часами напролёт предаются изучению магии, постигают новые заклинания, тренируют дисциплину.

Да только, разве это похоже на ту магию, которой так искренне восхищается Прометей?

Всё произошло мгновенно. Не понадобилось ждать и нескольких десятков минут, прежде чем мрамор оказался залит алым. Два обезглавленных трупа застыли подле Прометея, а позади него - огромное, странно чуждое этому миру зеркало, из-за пределов которого тянется тьма. Его одежду, по которой в нём узнали инквизитора, снова оросила чужая кровь. Наверное, для этой формы уже давно нормальнее быть скорее грязной, чем чистой. Когда инквизитор сделал шаг, зеркало за его спиной не двинулось, но тьма ещё дальше вытянулась из него, словно новорождённое дитя, тянущееся к своей матери. Оно искало жизнь, ещё целую жизнь, к которой можно было бы вновь прикоснуться. К счастью, столичная гильдия магов была полна этой жизни.