Столица сильно отличалась от того небольшого города, в котором ранее жил Прометей. В первую очередь, её огромные масштабы, что порождали собой, во вторую очередь, причудливые правила, которым следуют все её жители. Дело в том, что столь огромный город просто не мог оказаться тем же самым маленьким городком, только помноженным на десять во всех измерениях - столица казалось чуть ли не другим миром для Прометея, что бывал раньше только в Мерсисе. Общественный транспорт, работающий по тем же принципам, что и частное авто, которым владеют богачи. Здания, высотой в десятки этажей, что напоминают собою серые бездушные скалы, глядящие на людей свысока. Яркие, пёстрые вывески, что освещают своими цветами улицы даже посреди ночи. Да что там, даже дорога — это не брусчатка, как в Мерсисе, а сплошной камень без трещин и стыков, по которому легко ездить на большой скорости без какой-либо амортизации. Поистине, столица заставляет открыть глаза на многие чудеса мира.

Оправившийся уже через несколько часов после операции молодой человек вышел из собора, вновь столкнувшись лицом к лицу с этим городом, в котором ему теперь предстоит жить. Вместо мягкий, пастельных оттенков зданий, как в Мерсисе - яркие, режущие глаз вывески и бесконечное море серых зданий, смотрящих на тебя свысока. Этот опыт до сих пор порой кажется Прометею сюрреалистичным, но он постепенно начинает привыкать к природе этого места. Столица ему даже чем-то искренне нравится. Вспомнив, где мог бы быть сейчас его единственный выживший товарищ, молодой человек неспешно побрёл в сторону того бара, где сейчас, скорее всего, торчит Магеллан. Идти пешком, тем более по набитым толпами улицам, было бы проблематично, а потому парень запрыгнул на ближайшей остановке в автобус, идущий в нужную ему сторону, заплатив на входе кондуктору парой серебряных. Женщине было несколько непривычно видеть деньги из драгоценных металлов, но она спокойно разменяла их на купюры.

По дороге молодой человек общался ни о чем со своей Богиней, как и всегда, что, впрочем, доставляло ему уйму удовольствия. Он даже чуть не пропустил свою остановку, лишь в последний момент сообразив выскочить из дверей, что вот-вот должны были закрыться. Прометей винил лишь себя в собственной невнимательности, и с той же мягкой, искренней улыбкой, что он всегда проявляет лишь по отношению к Ней, парень вывел на зеркале пальцем нежное прощание и убрал зеркало в карман. Ещё несколько маленьких зеркал было разложено по разным карманам, но лишь это - одно-единственное, при помощи которого он всегда общался с Богиней. Оно для него подобно памятной реликвии.

Немного пройдясь по оживлённой улице, всего в паре кварталов от остановки Прометей наткнулся на искомый бар - "Смеющийся чёрт" - в котором часто оставался Магеллан в первые дни жизни в столице, до того, как молодой человек на месяц покинул этот мир. Стоило парню зайти в двойные стеклянные двери, как его встретила пара крепко слаженных мужчин с копьями в руках. Без каких-либо любезностей они указали ему на рамку, через которую нужно входить - так проверялось, обладает ли посетитель дисциплинами, дабы не впускать тех, кто в пьяном угаре может натворить дел. Впрочем, сам Прометей лишь показал удостоверение инквизитора и благополучно прошёл в зал, минуя рамку - кто бы посмел остановить главную боевую мощь церкви, даже если инквизиторы за глаза называются смертниками?

Скоро минуя главный зал, что казался скорее местом для культурных застолий с несколькими кружками алкоголя, чем пространством для пьяного дебоша, благодаря прекрасному освещению и эстетичной мебели, Прометей спустился на минус первый этаж, с которого доносилась музыка. Там всё обстояло совсем иначе: разгоняющее тьму мягкое, но цветастое освещение, живой концерт музыкантов, чьи мелодии больше походили на крик души, чем на произведение искусства, и множество, действительно огромное множество нетрезвых людей, каждый из которых чудил кто во что горазд: кого-то рвало прямо под столом, кто-то уже давно разделся до гола и предавался любви прямо посреди публики, иные же просто общались, смеялись между собой и наблюдали за пришедшими сюда фриками со своих мягких кресел. Праздник жизни, проходящий в полутьме разноцветных ламп, не иначе.

Выискивать среди всех этих людей Магеллана самому было бы слишком долго, а потому Прометей подошёл к барной стойке, что располагалась на этом этаже, заказал себе какой-то случайный напиток, чьё название ему понравилось больше остальных - это был коктейль "Лунная ночь" - и, предложив щедрые чаевые, уточнил у бармена, где он может найти своего товарища-инквизитора. Усталого вида мужчина, приготовив коктейль, молча указал в определённую сторону, подав напиток. Даже не поблагодарив работника, молодой человек забрал свой стакан с алкоголем и направился в указанном направлении, выискивая глазами Магеллана.

Мечник же, стоит отметить, отдыхал от души: окружённый тремя явно пьяными девушками в одежде монахинь, каждая из которых имела очень красивое личико и соблазнительное тело, что привлекает внимание даже в полутьме этого заведения, он совсем не отказывал ни себе в алкоголе, ни своим шаловливым рукам. Словом, довольно очевидно, куда эта группа направится с наступлением ночи. Прометея удивил лишь один факт - почему Магеллан проводит время сразу с тремя девушками? Как его хватает на стольких? Отбросив этот вопрос в сторону за ненадобностью, парень уселся прямо напротив этой компании, поставив свой коктейль на один стол с их напитками. Магеллан, поначалу не разобрав из-за плохого освещения лица товарища, уже собирался было наехать на наглеца, но стоило только ему рассмотреть в цветастом свете кружащих под потолком камней лицо своего друга, как настрой мечника тут же изменился:

- Прометей, ты ли это? Я ж тебя почти не узнал! Ты целый месяц пропадал за закрытыми дверями в соборе, а ведь я хотел столько тебе рассказать! На тебя ещё не напал этот мужик в странной маске? Его, вроде как, отправили за нами обоими, но я не смог его убить, хоть и отбился. Имей ввиду, что эта крыса любит наскакивать в самый неожиданный момент, а ты, маг, как раз наиболее уязвим для такого. Тебе надо бы быть поаккуратнее сейчас, пока местная знать нас, новеньких, еще прощупывает, проверяет насколько просто с нами можно справиться.

Для начала Прометей мельком осмотрел спутниц своего товарища: каждая из них была по-своему красоткой, но ни одна особенно не осели в памяти молодого человека. Стоило отвести от них взгляд, как он уже забыл их черты лица и даже какое впечатление они на него произвели. Он решил, что и не имеет особого смысла запоминать их. Вместо этого, обратив свой взор к Магеллану, что только-только закончил говорить, парень сразу же ответил:

- Ага, этот ущербыш на меня напал, как только я закончил с ритуалом. Я сразу же убил его. Впрочем, не обошлось и без последствий - не вдаваясь в подробности, факт в том, что я теперь инвалид, зависимый от святой воды. Это, конечно, не смертельная болезнь, да и менее боеспособным я от этого не становлюсь, но проблема неприятная, согласись? Думаю походить сегодня, посмотреть, где и как можно закупать святую воду дешевле, чем у самой церкви.

Магеллан от слов товарища даже как-то призадумался, убрал свои руки от интимных мест монахинь и принялся потирать подбородок. Удовольствия удовольствиями, но Прометей - единственный его товарищ, что остался в живых, и мечнику в последнюю очередь хотелось бы, чтобы этот молодой человек покинул его, как и остальные. Словно бы размышляя вслух, он заговорил:

- Ну, было бы идеально, конечно, будь у тебя в распоряжении десяток жрецов, что денно и нощно молятся, производя тебе святую воду, но достать их, прямо говоря, неоткуда. На чёрном рынке, безусловно, торгуют святой водой, но покупать её будет ещё дороже, чем у церкви - наценка за анонимность, так сказать. Ты можешь, конечно, получить некоторую скидку, как нуждающийся, но для этого нужно будет пройти суд, а к инквизиторам в столице относятся хуже, чем к дворникам - для местных война с монстрами, что идёт дай бог десяток лет, дело совершенно их не касающееся. Здесь в нас видят, с одной стороны, опасных смертников с оружием, которым лучше не перечить, а с другой стороны - паразитов, питающихся госбюджетом. Церковь же давно срослась с дворянством. Ситуация, прямо говоря, неприятная. Даже не знаю, что так с ходу можно посоветовать.

Услышав своего товарища, Прометей как-то призадумался, проговорив про себя: "Десяток личных жрецов, говоришь?.." Вскоре он встал, почти залпом выпил свой коктейль, и пожелал товарищу отлично провести сегодняшний вечер, окинул многозначительным взглядом трёх красоток в монашеских одеждах, что окружили его. Сам Магеллан довольно усмехнулся от такого замечания, а девушки как-то немного поёжились, но лишь плотнее прильнули к своему ухажёру. Напоследок бросив мечнику пару слов о том, где им следует завтра встретиться, молодой человек развернулся и направился к лестнице, что ведёт на выход. Удушающе пьянящая атмосфера этого места, конечно, неплоха, но парень предпочитает сам душить других, а не затуманивать собственный рассудок. В состояниях, препятствующих рациональности, нет ничего такого, что особенно привлекало бы его.

Стоило только Прометею вновь оказаться на улице, озаряемой скорее разноцветными вывесками, чем тёмно-золотистым сиянием вечернего солнца, как он задался вопросом, куда ему теперь идти. Делать в этом городе особо нечего. Ночью здесь правопорядок такой же строгий, как и днём - есть, конечно, определённый простор разгуляться в силу того, что метки быстро распространяются среди патрульных и преступников, но пока ещё слишком опасно действовать необдуманно. Вместо этого стоило бы заняться чем-то более законным, что он откладывал до сих пор.

Нащупав в кармане красный алмаз, что сопровождал его всё время ещё с того момента, как он проснулся без памяти о прошлом в гостинице, Прометей довольно усмехнулся. Точно же, ему как раз посоветовали обратиться в столичную гильдию магов, когда он ходил с этой драгоценной побрякушкой к случайному ювелиру - а ныне молодой человек как раз является гордым жителем столицы. Значит, самое время обратиться в гильдию магов, как по поводу красного алмаза, так и из соображений личного интереса по отношению к тем исследованиям, что они проводят. Он же как раз решил отойти от работы с химерами и приняться, наконец, за создание заклинаний. Довольный, Прометей вновь направился к остановке, чтобы сесть на нужный ему автобус.