Черноволосая черноглазая девушка медленно шла по плохо освещённому проходу, выдолбленному в скале. Едва светящиеся камни, что уже крошатся от собственной древности, оставляют скопище теней танцевать вокруг, отчего порой девушка не разбирала даже, куда ступала. Десятки смертельных ловушек были спрятаны в этих тенях, но благодаря амулету, которой она несла с собой, девушке не было нужды бояться за свою жизнь. Лишь спустя пол часа она, наконец, вышла на свет, где её ожидала контрастно умиротворённая картина - крохотная долина длинною всего в пару километров, что была украшена человеческими руками как какой-то цветник. Диковинные красивые деревья, искусственные ручейки, пёстрые птицы - настоящий райский уголок.

Покинув полутёмный проход, девушка направилась вперёд, к небольшой летней веранде, где сейчас, наверняка, отдыхает её подруга. Ухоженная трава мягко шелестела под ногами, а раскинувшиеся тут и там цветы почти не оставляли места, куда можно было бы ступить. Некоторые из этих диковинных растений уже были растоптаны чьими-то маленькими ножками, хозяйка которых не обращала внимания, куда ступать, в отличие от девушки. Лишь спустя ещё десяток минут неловких блужданий среди редкого вида растительности, гостья наконец-то добралась до скромной постройки, откуда сразу же послышался голос молодой, едва смеющейся девочки:

- Ты, как всегда, устраиваешь забавный спектакль, когда приходишь ко мне. Зачем ты так заботишься о цветах, что растут здесь? Ухаживать за ними - не твоя забота, а работа слуг. Я всё ещё не могу понять, зачем ты занимаешься тем, что должен делать кто-то другой.

Черноволосая девушка посмотрела в ясные, небесно-голубые глаза, обращённые на неё. Причудливые, неестественного синего цвета волосы, как обычно, притягивали внимание, всё так же оставляя гостью в недоумении по поводу того, что такого случилось с этой девочкой, чтобы она приняла подобный вид. Не отрывая взгляда от ясных, лишённых зрачков глаз, что уставились прямо на неё, девушка смело ответила:

- Я просто уважаю чужую работу. Даже если это работа слуги, все мы - люди, а значит работу каждого следует уважать. Скорее, я удивляюсь тому, как ты, жрица, что способна видеть сквозь будущее, можешь проявлять подобное высокомерие по отношению к своим слугам.

Слегка усмехнувшись, голубоглазая девочка перевела взгляд обратно на недопитый чай перед собой и жестом пригласила гостью сесть напротив.

- Скорее, именно поэтому мне безразличны столь мимолётные вещи, как цветы у меня под ногами. Они всё равно отцветут, а их семена уже давно лежат в земле, ожидая своего времени. Работа слуг по уходу за моим садом похвальна, но я и так достаточно ясно выражаю эту похвалу, обеспечивая их светлое будущее высокой оплатой. Мимолётные детали настоящего мало что значат, если они не имеют ясного отражения в грядущем.

Гостья ничего не ответила, вместо это сосредоточившись на наливании чая и себе. Они с жрицей уже так много раз вели подобные разговоры, что девушка способна повторить все эти слова наизусть даже в больном бреду. Делать этого ей, конечно, не доводилась, но вот снится этот монолог ей странно часто. В то же время, сделав короткий глоток, жрица продолжила:

- Скорее, не именно ли поэтому, Эриния, ты всегда могла вот так небрежно приходить ко мне? Если бы я не пророчествовала ещё несколько лет назад о том, что ты станешь величайшим воином нашей эпохи, бессильная девочка без прошлого вроде тебя даже лица моего никогда бы не увидела до осуществления этого успеха, не так ли? Если бы не твоё будущее, то с твоим настоящим тебе следовало бы сейчас до сих пор заниматься чёрной работой где-нибудь у подножья. В этом году, кстати, улов был бы просто ужасный, и тебе бы пришлось долго страдать от голода, если бы не я. Отрицать мой взгляд на мир — значит отрицать твоё собственное благополучие сейчас.

Эриния, как всегда, ощущает себя беспомощной в беседе с этой девочкой. Она чувствует, что её обманывают, но сколько бы она ни вспоминала самые разные доводы жрицы, она не может найти такую лазейку, чтобы оспорить их и поставить этого ребёнка на место. Если девушка посмеет заикнуться о том, что её текущее не имеет значения, раз ей предначертано великое будущее, то насмешки о противоречивости её собственных взглядов будут продолжаться ещё десятки минут. Вместо этого, Эриния решила перейти к разговору о том, ради чего она сюда и пришла:

- Да-да, я уже давно тебя знаю и в курсе, что твой взгляд самый-самый правильный и все мы - дураки, что цепляются за настоящее. Вместо этого лучше скажи мне, в какой стране проживает тот Небесный дьявол, для борьбы с которым нас тренируют? Если я выучу его язык, то, думаю, смогу побольше узнать о нём во время тренировок в пещере иллюзий, что будет явно полезно для нашей операции. А, и ещё. В каком именно городе этой страны будет проходить облава? Раз уж я единственная, кого до сих пор заставляют этим заниматься, мне нужно иметь наиболее полное представление о грядущей битве, чтобы передать наиболее критичную для победы информацию.

Жрица ненадолго закрыла свои глаза, словно бы задумавшись. Не отвлекая замершую девочку, Эриния продолжила тихо пить чай. Её шея очень чесалась. Она старалась не думать об этом, так как перед жрицей будет слишком опасно показывать хоть какие-то намёки. Ей пришлось незаметно иссекать свою левую руку под столом, чтобы унять себя. Жрица не должна заметить ни единой раны, чтобы, не дай бог, не посмотреть на следующее из этого будущее.

- Хм, похоже, он проживает в Свиенской империи и свободно разговаривает на их языке. Чего и следовало ожидать - где ещё прятаться этому чудовищу, если не среди варваров? Не на островах же. А операция будет проходить в столице этой империи, так что битва состоится либо в лесу, либо в поле, либо в городе. Что ж, это не изменит результатов того побоища, так что могла бы придумать причину и получше. Если ты обратишься ко мне с этой просьбой и словами "мне очень интересно узнать, что меня ждёт", то ты сможешь списать всё на своё чисто человеческое желание постичь будущее.

Эриния, которой жрица всё так или иначе рассказала, уже не может воспользоваться этим советом, а потому девушка лишь искоса посмотрела на несущую бессмысленную чушь собеседницу, пока допивала свой чай. Не желая более задерживаться в компании этой девочки, Эриния спокойно поблагодарила за помощь и, скрыв рукавом раны на своей левой руке, направилась обратно к проходу в скале. Впрочем, когда жрица и сама допила чай, она небрежно бросила девушке, идущей по цветам:

- Кстати говоря, если ты и правда так хочешь скрыть от меня свои синяки на шее, тебе не следовало бы играться с собой на обратном пути, потому что страж на выходе из-за собственной глупости будет иметь наглость уточнить у меня, что такого случилось, что я начала тебя душить. Я до сих пор поражена тем, что он оказался настолько слеп, что не отличил следы твоих собственных рук на шее от моих. А сбегать я бы посоветовала через месяц, потому что без адекватной практики языка тебя быстро накачают наркотиками. Нет, справиться-то ты, конечно, в итоге справишься, но "потрёпанные вещи" ему нравятся меньше, имей ввиду. Да и встретиться ты с ним сможешь самое раннее через месяц и одну неделю, так что уходить до этого смысла просто нет. И да, раз уж ты не навестишь меня перед отъездом, говорю сейчас: счастливого пути.

Эриния замерла. Ей потребовались невероятные душевные силы, чтобы не сорваться наутёк, а вместо этого спокойно обернуться к этим ясно-голубым, словно небо, глазам, что продолжают смотреть на неё. Улыбка девочки оставалась всезнающе-насмешливой, как и всегда. Словно бы её искренне забавляет эта недалёкость остальных вокруг. Она улыбалась совсем беззлобно, даже по-доброму, но эта её насмешка всегда раздражала. Вернув левой руке удобное положение, Эриния позволила своей крови, стекающей с предплечья, окрасить несколько разбросанных под ногами цветов, а затем, так ничего и не ответив, девушка просто зашла в проход. В его стенах ещё несколько минут переливался прекрасный, словно звон колокольчика, смех жрицы.