Прометей и Магеллан сидели вместе, выпивали в чьём-то бесхозном особняке. Десятки опустошённых бутылок были небрежно сбросаны куда-то в угол, а на их этикетках красовались весьма броские названия: Королевское золото, Северная жемчужина, Эльфхейм, а также многие другие. Двое инквизиторов выпили уже столько, что любой другой человек, лишённый благословений, уже раз пять бы отбросил коньки. Даже Артемида, что изначально выпивала с ними по настоянию Прометея, уже давно сдалась и, пошатываясь, ушла в свой особняк по соседству. Лишь девочка с золотыми глазами, которой Прометей не позволил сделать больше нескольких глотков, всё ещё была в трезвом рассудке.

- Кстати говоря, дружище. А кто эта девчонка? Дочка твоя что ли? Впервые вижу её, и всё понять не могу, кем она тебе приходится. Не девушка же, постыдился бы с такой, практически ребёнком, романы крутить. Она ж только-только, наверное, взрослой стала, а может до сих пор ещё совсем девочка. С ходу как-то непонятно.

Прометей, что присматривался к горе ещё не открытого алкоголя, собранного из подвалов всех богатеев этого города, как-то вмиг осёкся, даже немного протрезвел. Парень посмотрел на своё творение, дабы убедиться, что она до сих пор жива и здорова, и только затем, практически нехотя, ответил своему другу:

- Это седьмая. Вряд-ли тебе этот номер о чём-то скажет, но, грубо говоря, это предмет моего чисто исследовательского интереса. Так-то её тело можно считать зрелым, но она очень смахивает на ребёнка из-за того, что у меня не было времени закончить с работой. Она уже больше не вырастет, только состарится и умрёт лет через шестьдесят, если не возникнет никаких неожиданных отклонений. Ну, я всё равно убью её раньше, как только душа в должной степени сформируется, так что ей и стареть вряд ли доведётся.

Магеллан посмотрел на своего друга с долей скепсиса во взгляде. Мечник, как истинный джентльмен, привык наслаждаться девушками, а потому такое отношение со стороны Прометея кажется ему странным. Видеть в этом изумительно милом и прекрасном личике исключительно объект исследования - нечто чуждое для Магеллана. Если бы только тело седьмой было более соблазнительным, мечник бы не смог удержать свои дикие фантазии, даже зная, что Прометей никогда не позволит притронуться к этому объекту его чисто исследовательского интереса.

- А имя-то у неё хоть есть? Или ты так и называешь эту девочку "седьмой"? Мне-то в принципе без разницы, но не странно ли, что у человека нету имени?

Прометей присмотрел очередную бутылку крепкого алкоголя. Он не особо разобрался, что это, но жидкость была прозрачной, как водка, однако при этом ею явно не являлась. В глазах молодого человека уже всё расплывалось от высокой концентрации спирта в крови, а потому он не стал всматриваться в нечитаемую мешанину из текста, вместо этого лишь велел седьмой откупорить бутылку и налить им с другом, ведь руки самого Прометея уже плохо его слушались. Едва удерживая равновесие, он вернулся к своему креслу, развалился на нём и, обдумав сказанное Магелланом, небрежно бросил:

- Её зовут Стикс. Хм, немного странное имя, но ей, я думаю, пойдёт. Слово, что ассоциируется с неизбежностью смерти, отлично подходит для описания той, кому рано или поздно предстоит раскрыть свой потенциал на том свете.

Золотые глаза девочки несколько покосились в сторону только что откупоренной ею бутылки, но она не стала выражать никакого мнения по этому поводу. Стикс лишь приняла во внимание факт наличия у неё теперь имени и мысли её создателя на этот счёт. Магеллан же, сделав синхронно с другом очередной глоток алкоголя, кое-как вернул дорого вида стакан на стол и пробормотал:

- Надеюсь уж, что твоя магия успешно уничтожила души этих возрождающихся тварей. Мы один чёрт не справимся со всеми трупами в этом городе, но хоть отдохнуть, надеюсь, будет можно, пока инквизиция не отправит людей сюда на штурм из ближайших городов. У нас тут несметное количество еды и выпивки, так что будем целыми сутками веселиться, пока за нами не прибегут! И да, это. Меня если всё-таки убьют какие-то монстры, что запоздало вернулись к жизни, сожги моё тело, хорошо? Также, как мы сожгли тело Аида. Жаль только, что от Лили ничего не осталось.

Прометей положил руку на плечо Магеллану, и посмотрел ему прямо в глаза. Две чёрные точки, обрамлённые карей радужкой, что всегда где-то бесхозно блуждали, были направлены, как Магеллану показалось, ему прямо в душу. Очень спокойно, но как-то уверенно Прометей сказал, не моргая:

- Тебя не убьют. Не беспокойся. Я избавился ото всех гнид, что могли бы угрожать нам здесь. Как только нас заберут отсюда, мы сразу же уедем в столицу и будем кутить там на полную с теми богатствами, что мы отсюда вынесли. Вряд-ли нас хватит на долго, но мы прекрасно проведём время, прежде чем уйдём в домены монстров, чтобы истреблять их там. Так и будет, друг. Запомни это. Всё именно так и будет.

Даже когда рука отпустила его плечо, а взгляд Прометея вновь оказался направлен куда-то в пустоту, Магеллан долго не мог подобрать слов, чтобы ответить. Они вновь сделали по глотку, и только тогда, слегка придя в чувство, мечник проговорил:

- Да, ты прав. Ты полностью прав. Я просто... Ладно, неважно. Жаль только, что Аида не будет с нами. Хотя, Лили бы ни за что его не отпустила развлекаться так, да? Ну, всё хорошо. Мы потом расскажем ему, как по полной отрывались здесь. Я думаю, он будет горд за нас, ха-ха. Не просто же так мы всё это время работали на износ. А он пусть там отдохнёт с Лили, им только на пользу пойдут райские мир да покой. Это нам, одиноким парням, лучше ярко прожигать свою жизнь до самого конца.

Прометей молча кивнул своему другу, после чего они допили остатки из своих бокалов. Стикс сразу же, без лишних слов со стороны создателя, налила им ещё. Двое продолжили пить, шутить, иногда подкалывать друг друга. Магеллан смеялся над Прометеем за то, что парень, оказывается, даже ни разу не затащил Артемиду в постель, а сам молодой человек ехидничал мечнику в ответ о том, что тот теперь растлитель невинных монашек, ибо только они могут позволить себе использовать божественность во время плотских утех. Затем Прометей добавил ещё, что специально оставил в живых целый женский монастырь, чтобы другу было чем заняться в ближайшие дни. Магеллан от такого откровения обомлел, но в итоге всё-таки поблагодарил.

Лишь когда в жилах инквизиторов стало течь больше алкоголя, чем крови, а благословения перестали хоть в какой-то мере помогать справиться с тяжёлым опьянением, друзья выпили немного кефира и разошлись. Магеллан направился куда-то в город, но Прометей не стал спрашивать друга, куда тот пошёл - пункт назначения этого пьяного джентльмена до боли очевиден. Сам же молодой человек, прежде чем вернуться в особняк Артемиды, решил несколько прогуляться, чтобы подышать свежим воздухом. Благо, трупы пока не начали активно разлагаться и портить прогулку Прометея своим гнилостным смрадом.

Вокруг, словно мусор, были разбросаны одни лишь мёртвые тела. Люди, насекомоиды, зеленокожие - все вперемешку валялись на улицах, только бери и твори из них шедевры. Прометей даже как-то подошёл к одной кучке, принялся разглядывать материалы, в которых ещё не копошились личинки, но его едва шевелящиеся руки не схватили ничего, кроме воздуха. Стикс, что молча сопровождала своего создателя, положила ему прямо в вытянутую руку ту голову, к которой он тянулся. Прометей ненадолго заглянул в выпученные глаза давно мёртвого человека, но быстро потерял интерес к этому материалу и выбросил его куда-то в сторону. Чистой рукой он небрежно погладил голову своего творения, а затем направился прямо в особняк Артемиды. Стикс, едва ненадолго забывшись, сразу же последовала за ним как утёнок.

Искусственный свет ясно освещал особняк. Это чудо инженерной мысли, рождённое на стыке сразу нескольких ветвей магической дисциплины. Для Прометея, однако, это было самым банальным удобством, что только может существовать. Пройдя внутрь, он заметил, что одежда Артемиды висит в прихожей необычно неловко - совсем кое-как, а не на положенных местах, аккуратно сложенная. Похоже, даже аура и эфир не способны справиться с алкоголем так хорошо, как это делают благословения. Впрочем, инквизиторы потратили довольно много святой воды сегодня вечером - больше десятка фляг из тех запасов, что были найдены в соборе. Неудивительно, что человеческое тело, даже столь совершенное, как у Артемиды, не смогло с этим справиться самостоятельно.

Бросив свою одежду рядом с одеждой девушки, Прометей побрёл куда-то наверх. Золотистый свет, что окутал его тело, несколько поблёк, но парень уже даже не заметил этой перемены. Сотни слоёв благословений всё ещё поддерживали его, так что потеря нескольких из них почти ничего не изменит. Он уже совсем не замечал Стикс, что продолжает следовать за ним, и едва держась на ногах побрёл в комнату к своей слуге. Он не был уверен, зачем именно он туда идёт, но точно знал, что ему туда надо. К счастью, даже со спутанным сознанием он смог сразу же отыскать нужную ему дверь среди всех прочих.

Пробравшись внутрь, он увидел прекрасную, мирно дремлющую девушку в одном лишь нижнем белье. На миг Прометей застыл, очарованный её красотой. Здоровое и стройное тело, миловидное и очаровательное личико, а главное - необычайная для Артемиды беззащитность. Парень не думал ни мига, он просто скинул с себя всю одежду, а затем, обнажённый, подошёл к её кровати и сорвал нижние бельё и со своей слуги. Артемида в тот же миг проснулась и собиралась было отбиваться, но увидела над собой своего хозяина и сразу же замерла. Она не понимала, что здесь и сейчас происходит. Белое клеймо на её на лбу проявилось, когда она попыталась убедиться, что перед ней сейчас находится именно Прометей. Ошеломлённая реальностью происходящего, девушка даже не стала обратно скрывать клеймо, а лишь замерла, словно белка.

Молодой человек довольно улыбнулся. Он забрался на свою беззащитную слугу и без каких-либо прелюдий воспользовался ею, чтобы приятно провести время. Девственная кровь запятнала постель, но даже боль не смогла заставить Артемиду прийти в себя. Она продолжала тупо смотреть на своего хозяина, что сейчас насиловал её. А он, недовольный отсутствием какой-либо реакции со стороны своей жертвы, крепко схватил её за шею и сдавил, применив мощное благословение к своей руке. Ещё большая боль расползлась по телу девушки. Прометей почувствовал себя прекрасно, практически на седьмом небе от счастья, когда ужас и слёзы раскрасили лицо девушки под ним, его дыхание становилось всё тяжелее по мере того, как он всё больше наслаждался Артемидой.

В свободной руке он создал нож. С восторженной улыбкой он полоснул орудием плечо девушки. Она хотела было защититься, воспользоваться хоть аурой или эфиром, но клеймо сделало её совершенно бессильной сопротивляться. Ещё больше крови пролилось на постель, ещё больше бессмысленной боли наполнило её тело, но девушка оказалась неспособна вымолвить и слова из-за руки, что до сих пор сдавливает её шею. Артемида продолжала лишь в ужасе плакать, не в силах осознать происходящее. Она никогда не видела в себе девушку. Она думала, что Прометей - господин, которому она должна служить как рыцарь. Она считала, что он понимает её взгляды, что он способен оценить её приверженность своим клятвам, что он - достойный человек, которому она может посвятить свою жизнь. Но что тогда сейчас происходит?

От удушья сознание Артемиды становилось всё мутнее, а Прометей не собирался ни на миг ослаблять свою хватку, лишь сильнее сжимая шею девушки. Её гортань уже давно была безжалостно раздавлена, жуткая боль ударила в мозг Артемиды и продолжала накатывать волна за волной каждый раз, когда хозяин полосовал её тело в мясо своим ножом. И лишь странное, непонятное и чуждое ощущение в чреве от вошедшей в неё плоти Прометея контрастировало со всем этим. На неё даже нахлынула странная эйфория, когда сознание померкло настолько, что она уже была не в состоянии ни о чём думать. Её тело казалось полным жара, что вытекает наружу из нанесённых им ран, оставляя после себя лишь комфортную прохладу. Трепет и ужас перемешались с расслабленным удовольствием, и вскоре она поняла, что это сама жизнь покидает её тело. Это было удивительно приятно. Она не боялась того, что с ней происходит. Скорее, в её почти потухшем сознании была одна лишь мысль о том, что это подобно блаженству.

Когда Прометей закончил придаваться удовольствию, он, наконец, отпустил шею Артемиды и вышел из неё. Впрочем, погибшей от его рук в момент кульминации девушке это не сильно помогло. Поначалу парень даже не мог понять, почему она не двигается, и только потом он осознал, что та её нежная дрожь была предсмертной. Сейчас же он смотрит лишь на труп. Он не стал сразу же возвращать её к жизни, а ненадолго застыл, наслаждаясь странным чувством, что разлилось по всему его телу. Он ощущал себя просто божественно. Он был на пике эйфории, в его руках находится жизнь сильнейшей из всех, кого он знает, что была отнята в ходе насилия над ней. Если бы только он мог повторить это снова. Если бы только он мог проживать этот момент тысячи и тысячи раз, и тогда, возможно, его "Я" навсегда бы истёрлось в этом удовольствии, явив собою лишь уродливую массу высокомерия и жажды ещё больших наслаждений.

Впрочем, очень быстро рассудок взял своё. Прометей залечил раны Артемиды, а затем реанимировал свой драгоценный клинок. Не прошло и минуты с момента её смерти. Когда девушка вернулась к жизни, она ничего не сказала ему, а он ничего не сказал ей. С болезненной и яркой улыбкой, подобной сиянию клинка на утреннем солнце, слуга лишь смиренно подползла к господину, что был всё ещё полон сил продолжать, и попыталась ублажить его ртом. Возможно, это позволит ей избежать участи оказаться убитой ещё несколько раз. А та, что была рождена из их плоти и крови, тихо подсматривала за происходящим из-за двери, едва сбивчиво дыша.