Прометея, что расслабленно разгуливал по улицам города, полного монстров, сопровождали две милейшего вида девушки. Причём, одну из них, ту, что схватила Магеллана на бегу, словно беззащитного зверька, товарищ по одной из прошлых миссий ещё знал, но вот вторую, безоружную девочку, которую даже по самым смелым оценкам нельзя описать как способную постоять за себя, инквизитор увидел в окружении молодого человека впервые. Впрочем, Магеллан не был особенно тесно знаком с Прометеем, так что ничего удивительно в самом по себе существовании ещё одной подруги у парня не было. Что, однако, вызвало у мечника некоторое чувство дискомфорта, так это отстранённый взгляд золотистых глаз девушки, такой безжизненный и синтетический, совсем как у самого Прометея. Он же, изобразив на лице улыбку, чтобы продемонстрировать радость от встречи со своим товарищем в столь трудной боевой обстановке, вновь задал Магеллану ранее озвученный вопрос:

- Эй? С тобой всё в порядке? Что с лицом? Даже сквозь шлем видно, как тебя перекосило. Так что случилось, и где Аид с Лили?

Мечник порывался высказать всё и сразу своему беспечному товарищу, но разрозненные слова совсем отказывались складываться в предложения и выходить из горла. Мысли в голове постоянно скручивались, перебивали друг друга, а сквозь стиснутые зубы проходил лишь едва заметный хрип. Только после того, как бешено колотящееся сердце начало постепенно утихать, Магеллан смог кое-как процедить Прометею следующее:

- Их убили монстры. Мы штурмовали город. Все, кроме меня, уже мертвы. Мы думали ты тоже мёртв. Там зеленокожие гниды и насекомоиды вместе, все эти куски говна наводнили город. Нам приказали очистить его. Всего восемь, черт возьми, человек! А пятеро вообще были новобранцами! Они все просто сдохли из-за тупого приказа!

Довольное от встречи с Магелланом лицо Прометея померкло, но он не стал выражать каких-то других особых чувств. Молодой человек не был уверен, какую эмоцию ему следует сейчас выразить, чтобы она была сообразна ситуации, а потому просто перестал паясничать. Он никогда не был в этом особенно хорош, так что и улучшить атмосферу сейчас своей мимикой не сможет. Это несколько прискорбно, ведь такой ужасный инцидент, как захват монстрами города - отличная возможность продемонстрировать свою человечность близким знакомым, дабы вызвать у них чувство доверия после кризиса. Никак не скрыв безразличие на своём лице, Прометей лишь предложил Магеллану присоединиться к их группе и побрёл дальше, вперёд по главной улице города. Вполне размеренным и комфортным шагом инквизитор продолжил свой путь к тем, кто отправил его товарищей на смерть, дабы выбраться из этого обречённого места.

Артемида совсем как тень последовала за своим господином, оберегая его от нападений и расчищая путь от монстров, а незнакомая Магеллану девочка, вовсе не обращая внимания на трупы людей вокруг и на свистящие в воздухе стрелы, спокойно пошла за парой впереди, стараясь не отставать и не мешаться, и лишь внимательно наблюдала за каждым движением рыцаря. Оглянувшийся вокруг мечник понял, что его не ждёт во мраке одиночества ничего, кроме собственной смерти, а потому он побрёл вслед за своим товарищем, прибившись к этой небольшой группе. Удивительная картина того, как одна-единственная девушка с мечом в руке успешно противостоит нескончаемому потоку монстров вокруг, заставила Магеллана почувствовать себя крайнее разочарованным. Зачем тогда погибли Аид и Лили? Зачем их отряд бросили умирать в этот город? Какой в произошедшем был смысл? Зачем он так подло воспользовался бросившимся на смерть лидером, если монстров всё это время, оказывается, можно было так незатейливо убивать? Однако, выбросив все эти вопросы из головы, мечник продолжил влачиться вслед за группой, неся бремя собственного выживания исключительно на своей совести.

Легкая прогулка Прометея же не была омрачена ни известием о смерти товарищей, ни бесчисленным роем монстров вокруг. Хотя он, разумеется, презирал этих гнусных тварей, с которыми молодой человек обязан бороться, эти существа уже не вызывали у него какого-то особенно страха, не было даже опаски. С драгоценным клинком подле себя Прометею бояться просто нечего. Он всегда успеет поиздеваться над этими убожествами природы, но на данный момент у него на уме есть несколько иная задача, которую ему следует выполнить в первую очередь. Разрушенные, с трудом узнаваемые по очертаниям построек улицы сменялись одна за одной, а исчисление убитых в пути монстров уже потеряло всякий смысл. И всё же, спустя непродолжительную прогулку, четверо вышли к окраинам города, от которых было уже рукой подать до лагеря знати.

Когда облачённый в Щит веры Прометей подошёл к многочисленным шатрам, ему навстречу сразу же выбежали десятки латников с копьями, что готовы были обращаться с ним как с бежавшим с поля боя дезертиром. Ни епископ, ни какие-либо другие важные люди своим присутствием почтить инквизитора не решили. Молодой человек несколько расстроился из-за того, что это сборище ублюдков с высоким самомнением не организовалось в единую кучку по его приходу, которую можно было бы удобно разом раздавить, однако, следует полагать, не всё в этом мире складывается так, как того хотелось бы. Пока рыцари что-то кричали молодому человеку про трусость и слабость, он лишь спокойно сказал своей верной слуге:

- Стоит ли мне говорить, почему их убийство - прямой путь к наведению порядка? Я имею ввиду... Какого чёрта они здесь делают? У них голова — это подставка под шлем? Зачем эти гении покинули замок в центре города, если в нём можно было осесть и отбиваться от монстров? Хотя, нет, я понимаю, что им скорее всего приказали так сделать гении на власть имущих, но они-то тогда...

Ещё прежде, чем Прометей смог окончить свою мысль, Артемида без излишних раздумий взмахнула клинком, отделив головы рыцарей от их тел. Ей нет нужды слушать какие-то оправдания своим действиям со стороны господина для умерщвления паразитирующих на её порядке свиней, что в самый ответственный момент могут лишь переложить свои обязанности на кого-то другого. Избавление мира от этих выродков, самоочевидно, приведёт к появлению более совершенного порядка без них. Прометей, что заметил искреннее желание своей слуги избавиться от сбежавших из города людей здесь, как-то довольно усмехнулся. В кои-то веки с этим драгоценным клинком так удобно обращаться. Ещё недавно парень, казалось, даже ума приложить не мог, где же ею можно будет воспользоваться.

Когда на шум начала выходить знать, желая выяснить, что же тут происходит, молодой человек жестом приказал Артемиде воздержаться пока от убийств и создал в своих руках привычную ему алебарду. Пышно наряженные тонкие и толстые люди, что увидели группу разом убитых рыцарей, в миг осознали происходящее и были готовы уже разбежаться кто куда, словно тараканы. Впрочем, получилось это у них не очень успешно, ведь десятки разом появившихся зеркал породили множество цепей из тьмы, которыми молодой человек обездвижил бессильную знать. Надо полагать, перед своей смертью эти люди очень сильно пожалеют о том, что не уделяли достаточно времени тренировкам каких-нибудь дисциплин.

- Скажите мне, многоуважаемые люди, на милость, зачем вам было отправлять моих товарищей на смерть? Вы же, знать, народ вроде не глупый, деньги считать умеете. Вы же должны понимать, что это была просто пустая трата человеческого ресурса. Ну можно же было немного напрячь мозги и прийти к несложному умозаключению о том, что это просто выбрасывание денег на ветер. Вы если хотели, чтоб мои товарищи помогли вам вынести ваши драгоценности из города, то могли бы отправить сразу и рыцарей, и инквизиторов - может быть что-то из этого и вышло бы. А так, ну зачем было попусту растрачивать ресурс? Я этого просто не понимаю. Вы же сами лишили себя имеющейся боевой силы.

Беззащитные, бессильные сопротивляться собственной смерти люди перекрикивали друг друга как могли, пытаясь своими словами обеспечить себе хоть какой-то шанс на выживание. Кто-то хвалил молодого человека за выдуманные достоинства, кто-то искренне раскаивался в выдуманных ошибках, кто-то откровенно умолял спасти жизнь, а кто-то пытался объяснить, почему же выгоднее было бы не убивать его. Словом, каждый выкручивался как мог. Никому особо не хотелось умирать из-за самодурства одного-единственного инквизитора. Впрочем, все их словесные игры ни к чему не привели - Прометей даже не стал вслушиваться в этот балаган, напоминающий блошиный рынок. Инквизитор просто убивал людей, которых он должен был убить. Не из какой-то злости или обиды на них, ведь злиться он мог, разве что, на собственное безразличие к смерти товарищей. Прометей просто обязан избавиться от этих людей, чтобы не презирать себя ещё сильнее за своё бессердечное отношение к тем, кто должен был быть ему близкими товарищами и друзьями.

Когда закончились одни люди, он пошёл по шатрам в поисках других. Виконт, граф, епископ, какие-то важные люди... Прометей не особо даже различал их. Что уж, он своих товарищей-то едва отличал от прохожих на улицах, так что этих разукрашенных подобно клоунам людей он тем более не в силах отличить друг от друга. Вместо лиц он видел лишь кашу из цветов, которыми эти лица можно было бы нарисовать. Не было ни рта, ни носа, ни глаз, ни ушей, ни причёски, ни век, ни бровей, ни скул. Просто арбузы на палочке. После каждого взмаха его алебарды их алый сок разбрызгивался вокруг, как бы аккуратно расколоть эту большую ягоду он ни пытался. После двадцать седьмого раза это было уже даже не весело. Просто раздражало. Эти существа раздражали. Звуки, что издавали их неразличимые отверстия, раздражали. Мысли о будущем раздражали. Собственная ущербность раздражала.

Когда оказалось больше некого убивать, Прометей спокойно рассеял алебарду и немного криво улыбнулся. Что ж, созданное им здесь произведение искусства оказалось не таким уж и плохим, но до обычных его шедевров этой сцене всё еще далеко. Да, ему предстоит ещё очень много, много, много работать, чтобы из подобного мусора получались достойные творения. Понадобиться изрядное количество материала для совершенствования собственных навыков в столь тонкой материи, как искусство. Это же не какие-то там эксперименты, чтобы после нескольких неудачных попыток всё так или иначе благополучно складывалось. Хотя, надо полагать, у начинающих волшебников на опыты уходит куда больше времени.

- Ах, точно, Магеллан, я же совсем забыл, что ты тоже должен был убить кого-нибудь из них ради мести. Чёрт, совсем из головы вылетело, пока я размышлял о том, какую бы сцену из них лучше создать. Ну, надеюсь, ты не в обиде на меня за это? Там в городе, наверное, остался ещё кто-нибудь из управленцев, так что давай как закончим с монстрами подыщем и для тебя кого-нибудь, чтобы ты отомстил, хорошо?

Прометей изобразил губами привычную ему улыбку, чтобы скрасить ею взаимодействие со своим товарищем. Обычно, если улыбнуться, люди чаще соглашаются с выдвинутыми предложениями, а молодой человек очень надеется, что последний выживший его товарищ согласится с этим предложением и не будет держать на Прометея зла за такую беспечность. К счастью, Магеллан без особых раздумий ответил положительно.