Его творение, что безмятежно дремлет под толщей жидкости в контейнере, выглядело очень нежным и хрупким. Это обнажённая черноволосая девочка, что кажется уже достаточно большой, чтобы не быть ребёнком, но всё ещё слишком мала, чтобы называть её взрослой. Химера, которую так желал создать Прометей. К сожалению для него, впрочем, это существо всё ещё остаётся недозревшим - как минимум несколько недель понадобятся для того, чтобы девочка стала полноценным творением молодого человека. Не то, чтобы монстры, наводнившие город, или инквизиторы, что теперь будут его зачищать, с пониманием подождут назначенного дня, прежде чем разрушить это место, где химера должна созревать, не так ли? Значит, это провал? С идеей избавиться от незаконченного творения собственными руками Прометей схватил бездыханное тело за горло и сдавил шею. Стеклянные глаза девочки оказались направлены на её творца, что вот-вот убьёт её еще до момента рождения.

Что молодой человек мог увидеть в этих золотистых глазах? Привязанность? Печаль? Дочернюю любовь? Напомнила ли она ему о ком-то? Впрочем, разве может ещё не родившееся существо тронуть сердце дьявола, что искренне наслаждается убийствами? Может, он просто посчитал это пустой тратой ресурсов? Вглядевшись в два сияющих солнца, что смотрели на него из-под толщи воды, Прометей отпустил шею девочки, так и не разорвав её. Вместо этого он решил попытаться зародить жизнь даже в этом несовершенном теле, без какой-либо должной подготовки. Конечно, скорее всего эта затея обречена на провал, и даже в случае успеха выйдет не столько конечный продукт, сколько очередной экспериментальный образец, но это лучше, чем просто отказаться от всей проделанной в этом городе работы, не так ли? Наверное, именно такими соображениями был движим молодой человек. Его действия оказались быстры и точны, в движениях и поспешных расчётах не возникало ни единой ошибки. Артемида смотрела на своего господина и ей почудилось, что он выглядит сейчас каким-то очень уж довольным. Даже вдохновлённым.

- Сколько времени мне нужно пожертвовать, чтобы Ты создала ей сознание? Месяц? Довольно долго, но терпимо. Думаю, у меня получится исчезнуть на месяц, когда прибуду в столицу. Жду с нетерпением возможности вновь побыть наедине с Тобой так долго. С тех пор, как я стал инквизитором, я заглядывал разве что на ночь, да? Ты рада? Я тоже очень счастлив.

Девочка, что ещё не появилась на свет, подумала о том, что только что с ней случилось. Синяк на шее болел. Мгновения минувшей смерти пронеслись в её новорождённом сознании, но не особенно тронули девочку. Будет ли ей уместно бояться смерти, ещё даже не родившись? Уместен ли тот факт, что бездыханное тело, чьё сердце даже не бьётся, уже имеет свои мысли и мнение насчёт того, что собирался сделать её создатель? Это всё как-то бессмысленно и противоречиво, противоестественно. И всё же девочка испытала облегчение от того факта, что создатель решил подарить ей жизнь. Она с благодарностью примет этот дар и постарается быть полезным ему творением. Разве не в этом заключается смысл той жизни, которую она обретёт по его воле?

Тем же временем, пока Прометей старался закончить все свои дела, Аид столкнулся с весьма и весьма прискорбной человеческой глупостью, трусостью и недальновидностью. Если говорить точнее, с тем фактом, что епископ, мэр и благородные отказываются оставлять этот город. Вернее, сами-то они его покинули ещё с первыми признаками опасности и окружённые верными рыцарями разбили лагерь далеко за стенами, весьма пышный и комфортный. Однако, разве можно просто взять и сжечь деньги лишь потому, что они оказались немного испачканы? Никто из них не желает оставлять свои ценности в пределах стен того места, что скоро будет зачищено. Потому, город надобно защитить, а ценности из него после битвы вынести. Затем уже можно делать всё, что инквизиции угодно.

- Это абсурд. Нас всего три человека, четвёртый пропадает неизвестно где. Каким образом мы должны защитить целый город втроём? Или, по-вашему, эти новобранцы, что только-только прошли их первый бой, смогут нам чем-то помочь? Да десятки опытных инквизиторов потребуются для одной только зачистки! Между прочим, где тот отряд, что был поопытнее нас? Не может же такого быть, что они уже последовали приказу и отправились вглубь города?

Епископ, с которым разговаривал молодой мужчина, был не то недовольным, не то уставшим. Всем своим видом священник пытался дать понять, что переубедить его невозможно и излишние слова лишь утомляют рты присутствующих, однако со свойственной ему настойчивостью Аид пытался добиться справедливого обращения даже в этой ситуации. К сожалению для него, никто не собирался обращаться с уже записанными в трупы людьми справедливо.

- Скажу прямо: у тебя и твоего отряда сейчас есть два способа умереть, выбирай более предпочтительный. Либо ты идешь в город и бьёшься с монстрами как герой, либо ты оказываешься вздёрнут на пике рыцарями как трус и предатель. Насколько я помню, ты обычно предпочитал заслуги позору, не так ли? Что до более старого отряда - они даже не выходили из города. Не мне, далёкому от поля боя, конечно, судить, но, думаю, они уже давно стали хорошо послужившими на благо империи трупами. Нужно будет отдать приказ уделить достаточно внимания их некрологу...

Аида перекосило. Глаза забегали, пальцы заиграли на древке копья. Лидер задумался о том, по силам ли ему сейчас прорваться сквозь окружение рыцарей и сбежать отсюда. У него нет совсем никакого желания умирать, тем более как собака этой гниды, что ценит свои деньги более жизней подчинённых. Да только вот в чем дело: ну сбежит Аид сейчас, а что потом? Податься в другую страну? Он не знает никакого другого языка, кроме родного. Жить на родине как преступник? Да только у всякого разбойника единственная заслуга - поскорее умереть и не доставлять проблем. А что насчёт товарищей? Сможет ли он вытащить и их? Что с ними случится, если он сбежит в одиночку? Разве они не те, вместе с кем он строил свои заслуги и достижения? Тогда почему они должны оказаться вздёрнуты из-за его побега? Не должны. Вовсе не должны. Даже если он сам умрёт, они достойны хорошей жизни не менее его.

- Запомни. Как труп, скажу это без всякого официоза и уважения. Каждый мой товарищ, кто вернётся после этой миссии из города - герой и человек своего дела. За выполнение этой безумной прихоти они заслуживают если не звание паладина, то высший ранг в инквизиции уж точно. Ты сам пожалеешь, если не окажешься тем, кто наградит их за эту битву.

Сказав всё, должно было быть сказано, Аид развернулся и направился прочь из палатки, к Лили и Магеллану. Епископ за его спиной не выглядел ни разгневанным, ни воодушевлённым. Он лишь провожал взглядом кусок мяса, что вскоре окажется размазанным монстрами по брусчатке. Возможность возращения хоть одного инквизитора из этого ада даже не приходила ему на ум. Просто будет жалко снова терять рыцарей, чьи ряды только пополнились, а потому монстров следует проредить всем, что только есть, прежде чем действительно ценные люди отправятся в пекло возвращать добро из особняков. Пустой трёп не знающего своего места наёмника не стоит даже внимания такого видного человека, как епископ.

Магеллан и Лили, что ожидали лидера на окраине лагеря, и сами размышляли о том, что им теперь делать. Магеллан думал сбежать. Он снова и снова прокручивал в голове возможные сценарии будущего, что развернётся после его побега, но мечник так и не смог придумать никакого достойного плана для дальнейшей жизни после этого. Умирать, тем не менее, совсем не хотелось. Он совсем еще не повидал мир, ни разу так и не ступил в домены монстров, он ведь еще совсем молодой, разве хочется кому-то умирать, совсем не успев пожить? И тем не менее, он не пустился наутёк и продолжал ждать Аида. Сложно сказать, почему. Магеллан не особо верил в то, что всё обойдётся, но и сбегать одному было как-то уж слишком постыдно. Кто он такой, чтобы бросать своих товарищей на смерть ради собственного выживания?

Когда копейщик подошёл к ним, парочка не сильно оживилась. Лили смотрела на своего возлюбленного с едва заметным ожиданием во взгляде, надеясь на то, что он предложит ей сбежать вместе с ним. Магеллан лишь сурово смотрел исподлобья да оглядывался вокруг, не выражая никакого явного намерения. Аид открыл было рот и собирался сказать какую-то вдохновляющую речь, чтобы они попытались выжить даже среди бесчисленных толп монстров, но сразу замолчал, сочтя это сущей глупостью. Если он так сильно хочет, чтобы они выжили, то зачем тогда ведёт их сейчас на убой? Разве не было бы логичнее тогда ему предложить сбежать всем вместе?

- Мы - инквизиторы. Мы - клинки божьи, чья священная миссия - истреблять монстров и дьяволов. Я - гордый лидер нашего отряда, что вёл вас в бой ради нашего лучшего будущего. Что ж, больше никакого лучшего будущего у нас нет. Нас ждёт лишь толпа монстров за городскими стенами. Прометей, наш товарищ, остался там, и скорее всего он уже был убит монстрами. Наши старшие товарищи, что убили еще больше нашего монстров, тоже ждут нас там, возможно в виде ещё тёплых трупов. Лично я хочу, чтобы мы выжили, но знаю, сколь бессмысленно говорить о выживании трёх инквизиторов, брошенных в наводнённый монстрами город. Поэтому, просто убейте их всех. Сначала мы убьём всех монстров в городе, потом вернёмся и убьём всех рыцарей в этом лагере, мы убьём этих мудаков, что отправили нас в это чёртово пекло на убой, а потом ринемся в домены монстров и перебьём их всех до семисотого колена за то, что они продолжают терроризировать наши, человеческие земли. За наших павших товарищей! Очистимся смертью!

- Очистимся смертью!

- Очистимся смертью!

Не сказать, чтобы Лили и Магеллан не понимали всей призрачности перспективы выжить сегодня, однако верно и то, что они не такие люди, что бросят правое дело исключительно ради собственного выживания. Прошло меньше месяца с того дня, как они посвятили себя убийству монстров, однако каждый из них уже искренне считает себя инквизитором, а бытие инквизитором означает лишь одно - обязанность избавляться от монстров и дьяволов. А значит, они не идут умирать. Товарищи взяли свои орудия в руки, проверили наполненность фляг со святой водой и направились в город делать то, чем они и должны заниматься - истреблять монстров. И каждый из них был уверен - если каким-то чудом удастся вернуться оттуда живым, то под меч пойдут не только одни лишь монстры.