Тысячи грязных, исхудавших людей с одним на всех безжизненным взглядом молча стояли рядами на улице, не шевелясь. Ни холод раннего утра, ни ласкавшее их лица рассветное солнце не могли заставить меченных подать хоть какие-то признаки разумной жизни. Их господин велел им не двигаться и тихо ждать, а они существуют только для того, чтобы исполнять приказы своего господина. В то же время, пока эти безвольные рабы смиренно ожидали дальнейших распоряжений, тот, кто собрал всю эту паству ради их хозяина, негромко отчитывался ему о достигнутых за сутки результатах.

- Испытав силу, которой вы меня одарили, мне удалось выяснить, сколь велика она и невероятно, однако, в то же время, её очень тяжело применять. Украв будущее здоровье крепко слаженного человека, я не стал в миг сам физически сильнее, хотя мне определённо теперь суждено в будущем обрести более здоровое тело. Украв же будущий успех других лидеров, что собирали клеймённых, мне удалось сразу же повести за собой всех меченных в этом городе, что определённо можно назвать невероятным чудом. Я не уверен, как именно мне следует это выразить, но я почувствовал, что будущее - явление очень специфичное, с трудом поддающееся пониманию существ, живущих в настоящем. Вы одарили меня почти что богоподобной властью присваивать себе чужое будущее, однако, боюсь, она несколько велика для кого-то вроде меня, и я не в силах найти ей должного применения.

Прометей тихо слушал слова шестого образца, безучастно глядя за окно, на своих рабов. Цель, поставленная перед юношей, была достигнута всего за сутки, что определённо является поводом для радости. У молодого человека наконец-то есть способный инструмент, что успешно справляется с поставленными перед ним задачами, в отличие от, например, первого образца. И всё же, Прометей никак не мог унять своего разочарования, что готово было прямо сейчас политься изо рта громкой бранью. С каким вдохновением, с какими надеждами молодой человек одарил своё творение великой силой, и сколь безыдейно эту силу растрачивает шестой образец. Вероятно, проблема лишь в том, что Прометей снова слишком многого ожидал. Стоило ограничиться чем-то более примитивным и не растрачивать свои идеи на посредственность, что способна лишь справляться с чётко поставленными перед ней задачами.

- Раз уж ты смог так быстро всех собрать, значит прямо сейчас направимся в мэрию. Ты же помнишь, зачем я тебя создал? Пока не прибыли рыцари из другого города, ты сможешь вполне успешно угрожать расправой всем благородным, потребовав у них необходимые мне материалы в обмен на выживание. Довольно грубый метод, но времени на выдумывание изящных схем у нас нет. Пары тысяч клеймённых с тобой во главе вполне достаточно для штурма. Я буду идти следом, но только в качестве наблюдателя. Надеюсь, ты не разочаруешь меня как первые четыре образца.

Безразличный тон господина заставил Каиафу склонить свою голову ниже к земле. Юноша хотел возразить, но не смел вымолвить и слова против своего хозяина. У шестого образца был план, по которому он бы мог в течение месяца подчинить себе мэрию. Все эти самодовольные благородные, для которых он всегда был лишь жалким смердом, сами стали бы слугами в его подчинении. Он бы хотел преподнести хозяину весь этот город, подчинив себе его власть. Да только, какая разница господину, чего хочет его раб? Воля хозяина - закон. Шестой образец волен лишь следовать этому закону в лучшем виде, а никак не навязывать закону своё скромное мнение. Вслед за хозяином, что обратился непостижимой сущностью, на улицу вышел и шестой образец, слегка сгорбленный и с со смиренно опущенной головой. Тысячи клеймённых ждали распоряжений своего лидера, пока их господин стоял в стороне, безучастно глядя на своё несовершенное творение. Едва собравшись с мыслями, Каиафа поднял голову и возвестил:

- Мы идём штурмовать мэрию. Господин хочет, чтобы мы отняли у благородных то, что ему нужно. Мы - рабы - обязаны исполнить его желание в лучшем виде!

Взгляды тысячи никчёмных людей ожили, наполнившись смертельной решимостью. Бессмысленные куски мяса, что до сего дня лишь жрали и размножались, обрели цель - нет, священную миссию! - и они исполнят её так, чтобы не посрамить последние крохи их скромной чести, что были подарены господином вместе с клеймами. Мужчины, женщины, старики и даже дети - все меченные в одинаково безумном исступлении бросились к мэрии, готовые преподнести свои жизни во имя желания господина. Шестой образец, всё также понурый, спокойно последовал за ними, стараясь держаться чуть позади.

Разумеется, сразу, как только деревенские добрались до мэрии, против них выступили жалкие несколько десятков стражников, что когда-то смогли выжить после нападения четвёртого образца. Некоторые из них, кто банально отдыхал в тот день, взволнованно схватились за клинки, в страхе перед непонятным им набегом деревенских оборванцев, а те, кто ранее лично столкнулся с творением Прометея, где-то в глубине души таили смутную уверенность в том, что и в этот раз всё обойдётся. Они смогли одолеть то странное чудовище - так с чего бы им не справится с обычными жителями? Впрочем, этим жалким недобиткам было невдомёк, сколь невероятное это преимущество - численное превосходство. Они не сильно задумывались о том, что именно оно позволило им когда-то выжить.

Десятки деревенских уже на подходе вытянули руки, дабы воспользоваться своими клеймами, что вмиг едва заметно почернели от накапливающегося греха. Брусчатка, фонарные столбы и скамейки тут же поднялись в воздух и направились во врагов под действием телекинеза. Весь этот мусор не сильно навредил одетым в латы рыцарям, но кого-то удавалось оттолкнуть, а кого-то даже повалить. Постепенно всё больше людей собиралось вокруг, и всё больше клейм с каждым мигом чернели. То, что не мог поднять один, меченные поднимали вдесятером, заваливая рыцарей стоящими неподалёку четырёхколёсными машинами. Сами же стражи правопорядка, однако, сколько ни пытались отбиться, были не в силах преодолеть барьер, воздвигнутый нападающими. Что заклинания, что удары клинков отскакивали, словно от стальной стены, а те атаки, которым по какой-то счастливой случайности удавалось навредить, убивали в лучшем случае лишь одного из тысяч противников.

В конце концов, с рыцарей стали телекинезом сдирать их стальные латы, что так успешно защищали тело от атак. Ремешки, на которых держались пластины, под силами десятков людей рвались, обнажая мягкую человеческую плоть, что ранее была надёжно скрыта металлом. Шлема, перчатки, и даже сами рыцари целиком взмывали в воздух, бессильные перед натиском огромной толпы. Вскоре, ярко лучащиеся копья полетели откуда-то с улицы прямо в обнажённые тела неспособных защитить свою жизнь стражей порядка. Каждый раз, когда очередное бездыханное тело падало на землю, обезумевшие от бойни деревенские голыми руками раздирали труп, срывали с костей по кусочкам ещё тёплую плоть, выдавливали глаза, по косточкам разрывали тело. Искупавшись в человеческой крови, каждый из них держал в руке по маленькому огрызку чужой плоти, словно трофей, что был отвоёван ими в священной битве. Лишь огромные алые лужи и разбросанная вокруг одежда напоминали о тех бравых рыцарях, что выступили против этих безумцев.

Когда последний рыцарь был убит, шестой образец развеял невидимость, что позволяла комфортно скрываться в толпе, и направился в мэрию. Словно псарь, он повёл кровожадных рабов за собой, готовый в любой момент приказать обезумевшей толпе кинуться на новых врагов. Впрочем, никто не стал препятствовать ему. Остатки гордых стражей порядка, что должны были до последнего биться за своих благородных хозяев, сбежали, поджав хвосты. Единственная же, кто была бы готова сражаться даже в такой ситуации, была отослана с поручением за город господином, что не желал терять свой драгоценный клинок. Посему, совершенно без каких-либо проблем Каиафа ворвался в кабинет, где благородные особы, не зная о происходящем снаружи, продолжали курить свои наркотики, довольно что-то обсуждая. Лишь с появлением неизвестного им лица, эти облачённые в золото свиньи что-то недовольно провизжали и отложили в сторону драгоценные препараты, дабы застлавшая их разум пелена хоть немного прошла.

- Мои требования просты. Либо вы отдаёте мне все свои запасы живого камня и металлических червей, либо вас ждёт та же участь, что и тех ребят на входе.

После небольшого жеста Каиафы толпа позади бросила прямо внутрь кабинета все те ошмётки плоти, что до сих пор несла в руках. Драгоценный белый ковёр, шелковые обои, бархатная мебель - всё это было испачкано настоящим градом человеческого мяса. Вонь выкуренных наркотиков тут же была перебита смрадом свежей смерти, заставив благородных, в которых попали некоторые ошмётки, недовольно поёжиться и как-то брезгливо сбросить с себя ту грязь, которой был закидан их кабинет. Впрочем, мэр, что продолжал курить в полулежащем положении, даже не потрудившись сбросить чей-то палец со своего кальяна, негромко проговорил:

- Забирай. Иди в подвал наших особняков и забирай оттуда всё, что тебе нужно. Ах, и не забудь по пути уведомить прислугу, чтобы они пришли сюда и как следует прибрались. На этом всё?

Каиафа ненадолго замолчал. Ему хотелось показать свою важность. Ему хотелось, чтобы эти зажравшиеся свиньи знали, что сейчас он выше них и именно он волен распоряжаться их жизнями. Шестому образцу очень уж не терпелось собственными руками прикончить хотя бы пару ублюдков здесь. Но он не смел. Господин тихо наблюдал из-за спины, молча и почти безучастно. И тем не менее, под присмотром своего господина раб не посмеет делать ненужных вещей. Шестой образец не смел своевольничать, как и кровожадная толпа, что следовала за ним. Его задача заключается в том, чтобы предоставить господину материалы, и главное - выполнить эту задачу. Он не посмеет потратить и секунду времени, что может быть посвящена выполнению задачи, на собственные прихоти.

Каиафе было невдомёк, что Прометей оказался весьма разочарован таким решением своего слуги. Несколько прискорбно, когда твой инструмент столь труслив, что не может себе позволить даже эффектно избавиться от кучки прокуренных полулежащих полутрупов. Впрочем, никакого вдохновения заниматься этим лично молодой человек в данный момент не имел, а потому непостижимое существо молча развернулось и последовало за уходящей толпой, оставив в живых тех благородных, что предавались удовольствиям в мэрии.

- Ты видел это существо, что ходило с ними? Думаешь, это и есть их божество? Выглядит как-то жутко. Меня аж передёрнуло, когда я попробовал присмотреться.

В ответ на бормотание какого-то случайного виконта, что сидел неподалёку, мэр глубоко затянулся и посмотрел в потолок. На выдохе, подобном пепельно-белому фонтану, мужчина произнёс:

- Давай лучше считать, что это была массовая галлюцинация. Мы немало всё-таки выкурили за последние дни. Нечто подобное, должно быть, просто плод нашего воспалённого воображения.

Словно в знак согласия, виконт, что поднял эту тему, и сам глубоко затянулся. Обезумевшая толпа, что была готова разодрать благородных насмерть, так и не удостоилась упоминания этими высокими лицами, словно бы смерды - нечто, чему не стоит даже уделять внимания.