Состоялся суд по делу об убийстве протоиерея. Прометей сам этому поспособствовал. Он не стал превращать труп в какое-либо произведение искусства, ведь эта гнида не стоит того, чтобы её тело стало основой чего-то прекрасного, а потому священники быстро опознали убитого и связали руки преступнику. Менее чем через час собрались все, кто должен судить инквизитора - всего лишь три человека. Сторона обвинения в лице ещё одного протоиерея, сторона защиты в лице некоего монаха, что вызвался вступиться за преступника, и, разумеется, сам судья - епископ. Присмотревшись к последнему, фактически главе всего духовенства этого города, Прометей обнаружил, что это довольно моложавого вида мужчина, что держится спокойно, но не особенно изысканно, позволяя себе облокотиться на стол и читать между делом наспех составленные документы. Несмотря на вес его сана, мужчина не пытался важничать, а вёл себя довольно по-человечески.

- Кажется, все собрались и готовы начинать? В таком случае объявляю заседание открытым. Сторона обвинения, начинайте.

Отложив документы в сторону, епископ возвестил о свершении суда. Его лицо осталось глубоко безразличным, но оно выражало не бесстрастие подлинного судьи, а усталость работника от выполнения бессмысленных, формализованных действий. Вероятно, будь у него такое право, он бы выписал приговор Прометею прямо из своего кабинета, но, к сожалению, существуют строгие процедуры разбирательства, которые даже епископ не может позволить себе опустить. Впрочем, едва ли это как-то изменит уже предопределённый приговор.

- Он убил одного из немногих действующих в этом городе протоиереев. Более того, убитый был очень ценным для церкви теологом, чьи работы легли в основу многих современных священных текстов. Нельзя оставлять безнаказанным человека, что посмел отнять жизнь столь уважаемого священника - подсудимого следует прилюдно казнить в пример остальным, кто помыслит повторить подобное!

Будь то в силу лично своей необразованности, либо же потому, что полагающееся предписаниями наказание его не устраивало, протоиерей не стал излагать одни лишь факты и обвинять Прометея лишь в том, что он действительно совершил, а предложил сделать из инквизитора пример, вывесить его труп на улицу как пугало, дабы укрепить расшатанное за последнее время положение церкви в городе. Это отличная, по его мнению, возможность пригрозить расправой отчаявшимся из-за беспорядков горожанам, что уже начинают негромко обвинять в своих бедах продажных священников и загнивающую власть.

- Теперь, когда сторона обвинения высказалась, я, как сторона защиты, внесу своё слово в процесс разбирательства. На мой взгляд, казнить инквизитора - всё равно что таскать воду вниз по течению. Более того, согласно предписаниям от три тысячи четыреста двадцать девятого года, что продолжают действовать до истечения особого военного положения, в ходе которого все инквизиторы обязаны посвятить себя борьбе с нашествием монстров, вместо казни и иных особо строгих форм наказания полагается обязать преступника, если тот состоит в инквизиции, провести единоличный поход в домены монстров. Если учесть также тот факт, что подсудимый сам сообщил о совершённом им преступлении, можно также рассмотреть дополнительные меры смягчения наказания, вплоть до одного похода в составе штрафотряда.

Сторона защиты же, в свою очередь, лишь явно указала на имеющиеся факты и описала приговор, которого Прометей действительно заслуживает. Надо полагать, представители чёрного духовенства, что ведут очень изолированный и аскетичный образ жизни, не стремятся ни к милосердию, ни к гуманности - лишь к следованию правилам, предписанным суду. Впрочем, кто бы стал проявлять милосердие по отношению к инквизитору, что жестоко убил другого священника? Строгое следование предписаниям, в определённом смысле, уже милость по отношению к виновному. Епископ, которому осталось выслушать лишь самого подсудимого, перевёл взгляд на Прометея и без особого интереса спросил у него:

- Так зачем же ты убил протоиерея?

Хотя у молодого человека несколько чесался язык солгать, чтобы облегчить своё наказание, он нашёл довольно неприятной мысль о том, что он будет врать о чём-то, что связано с Ней. Разве ему следует стесняться своей веры в Неё? Разве для того он убил, чтобы потом бояться сказать кому-то, как Она важна для него?

- Он оскорбил мою Богиню. Такое оскорбление смывается только кровью.

Епископ не был особенно удивлён услышанным. В документах, что лежат перед ним, было вполне ясно написано о том, что за человек попал под суд. Лишь лёгкое раздражение, граничащее с досадой, задело лицо мужчины, когда он негромко проговорил:

- И откуда только вас, фанатиков, столько берётся? Мы ведь даже не проводим обязательные проповеди. Постольку, поскольку подсудимый не раскаивается в содеянном, приговариваю его к единоличному походу. Приговор привести в исполнение не ранее, чем осужденный будет в полной мере готов осуществлять походы самостоятельно, и не позднее, чем через год с момента вынесения приговора. Решение суда обжалованию не подлежит.

Как только слова епископа оказались закончены, руки Прометея были развязаны монахом, после чего защитник коротко попрощался со своим подопечным и удалился. Протоиерей же, немного раздосадованный, молча покинул зал заседания, не попрощавшись даже с судьёй. Прометей, кратко поклонившись епископу, тем самым выразив своё признание его решению, и сам покинул зал, дабы вернуться к своим делам. Как Она и говорила, в конце концов всё это оказалось лишь скучным представлением с единственным возможным исходом - кто бы посмел осудить его? Единоличный поход в домены монстров для Прометея и не наказание вовсе, а прекрасная возможность в одиночку наслаждаться исследованием неизвестного, скрашенным убийствами разумных существ. Практически курорт.

Недалеко от зала заседания молодого человека поджидал Аид, что махнул рукой товарищу, когда тот закончил с судебным разбирательством. Заметивший лидера Прометей сразу же подошёл к нему, после чего копейщик, ещё прежде, чем парень успел о чем-либо заговорить, поинтересовался, зачем же он убил протоиерея, с которым встретился. Без всяких лжи и притворства, молодой человек вновь дал ясно понять интересующемуся, что такова была цена за оскорбление его Богини, после чего Аид, что удивительно, не оказался раздосадован или разозлён, а лишь искренне довольно улыбнулся.

- Знаешь, ты на миссиях всегда с таким пренебрежением жизнью убивал людей и натягивал на лицо очевидно неискреннюю улыбку, что мне казалось, будто в тебе нет совсем ничего человеческого. Ни страха перед непосильным нам дьяволом, ни сомнений в необходимости убивать невинных, ни даже хоть какого-то желания помочь людям. Но знаешь, оказывается, даже ты способен разозлиться, когда кто-то посягает на нечто драгоценное для тебя. Оказывается, ты тоже человек. Это, на самом деле, заставило меня испытать облегчение, вопреки всей ситуации. Теперь я, да что там, каждый в отряде будет спокойнее, зная, что наш товарищ не какое-то чудовище.

Прометей на несколько секунд замер, уставившись прямо на Аида. Парень, что вечно цепляется за своё бытие человеком, снова и снова осмысливал эти слова, чтобы убедиться, что он правильно понял копейщика. Получается, его вера в Неё делает его человеком? Получается, благодаря тому что он верит в Неё, товарищи считают его человеком? Это же так невероятно и прекрасно, что счастью Прометея нет никакого предела. Его вера крепка и непоколебима, и никакие лживые речи священников не смогут сбить его с верного пути, однако, когда его вера оказывается вознаграждена, сколь же бесконечно приятно это. Отныне несомненен тот факт, что его вера в Неё делает его человеком.

- О, и ещё напоследок - вскоре должны будут прибыть рыцари из другого города. Когда мэр с их помощью приведёт это место к хоть какому-то подобию порядка, мы отправимся в столицу вместе с епископом и высшей знатью. Я договорился, чтоб нам выделили несколько пустующих мест среди этих важных шишек, так что до кафедрального собора мы доберёмся быстро и комфортно. Ну а до тех пор постарайся закончить со всеми своими делами в городе, чтоб потом не мотаться туда-сюда. Бывай.

Попрощавшись с уходящим Аидом, Прометей очень довольно и с долей нежности погладил зеркальце, при помощи которого он всегда общается с Ней. Ему до сих пор доставляет уйму удовольствия одна только мысль о том, что вера в Неё делает его человеком. Только спустя время, когда эта эйфория прошла, парень стал неспешно вырисовывать на зеркале свои планы на ближайшее будущее. Похоже, время исследований магии химер подходит к концу. Его единственное полноценное творение также станет и последним, что он создаст, прежде чем займётся разработкой других областей магии. Пришла пора оценить результаты работы шестого образца и приказать ему собрать все необходимые материалы, прежде чем в этом городе вновь воцарятся мир и порядок.