У Прометея было так много способов найти одного конкретного человека, что поиск Каиафы, по существу, был элементарной задачей. Парень мог бы пожертвовать Ей свои время, кровь, плоть или даже шутки ради того, чтобы Она прямо направила его к искомому лицу. Он мог бы заставить разом собраться перед ним всех клеймённых в городе и спросить, кто из них всех является Каиафой, если бы хотел. Можно было бы заставить Артемиду проверить документы в мэрии, самому запросить информацию у церкви или купить её у преступных группировок, можно было бы придумать такое заклинание, что позволило бы определять местоположение всех существ с конкретным именем... И поэтому Прометей ощущал своего рода власть действовать в соответствии со своими прихотями. Способов разобраться с любыми проблемами у него так много, что единственная грань, отделяющая его от массовой резни в городе посреди дня - нежелание потом хлопотать из-за необходимости всё замять. С некоторой тоской молодой человек подумал о том, что ему нужно еще немного власти, дабы он мог не сдерживаться только лишь из-за подобной досадной мелочи. Разве не было бы весело, не скрыв своего лица, просто начать убивать всех без разбору на людной улице? Когда-нибудь нужно будет осуществить это.

С подобными планами на будущее на уме Прометей открыл дверь в квартиру Каиафы. Замок не представил какой-то особой проблемы благодаря тьме из-за пределов созданного божественностью зеркала, что отлично сымитировала подходящий ключ. Когда молодой человек зашёл в небольшое помещение, единственный житель квартиры, что сейчас как раз отдыхал в ней, уставился на незнакомца немного рассерженным и недовольным взглядом, но без особого страха или удивления. У Каиафы не возникло ощущения того, что кто-то ворвался в его собственную квартиру - ведь эта квартира ему и не принадлежит. Ни одному простолюдину не принадлежит ни малейшего клочка земли.

- Ты новый обдиратель? Рано припёрся, у меня ещё полторы недели проплачено, деньги будут как начнёт подходить срок. И, прошу, не врывайся в следующий раз без стука, если тебе неприятно встречать смердов, что одеты в одни трусы.

Только после сказанного Каиафой Прометей обратил внимание на тот факт, что на собеседнике нет одежды. Хотя визуально парень заметил это и ранее, только теперь возникло понимание того, что, наверное, это должна быть неловкая для собеседников ситуация. Впрочем, он не является сборщиком платы, как подумал юноша, а значит это, вероятно, не так важно? Прометей немного задумался о том, стоит ли ему сейчас имитировать адекватную реакцию на происходящее, однако молодой человек сразу же вспомнил, что пришёл сюда не для того, чтобы играть роль гражданина, а для того, чтобы превратить человека перед собой в образец номер шесть. Следовательно, нет нужды в том, чтобы обращать внимание на незначительные детали.

- Ты, кажется, обознался. Я не "обдиратель", хотя и искренне сопереживаю твоей ненависти ко всем, кто приходит к тебе собирать плату за аренду жилплощади. Я - создатель тех незадачливых штук, при помощи которых ты и деревенские развиваете силы своих дисциплин и сражаетесь. Ну, я называю их "клеймами" для простоты. Ты, насколько я слышал, весьма успешный лидер среди клеймённых, правильно?

Хотя Прометей мог бы без лишних разговоров забрать юношу в подвал для обращения его в химеру, парню подумалось, что стоит, для надёжности, всё-таки немного изучить человека перед собой, дабы в дальнейшем не испытывать тех же разочарований, что ему подарили образцы с первого по четвёртый. Может быть это точно такой же ничего не стоящий человек, которому просто по счастливому стечению обстоятельств удалось собрать немного подчинённых? Было бы прискорбно тратить свои силы и время на бесполезный материал. За сим, с некоторым предвкушением и толикой критичности во взгляде молодой человек посмотрел на разумный объект перед собой, ожидая в ходе небольшого диалога выяснить основные его качества.

- ... Так "Господин" всё-таки существует, хах? Не думал, что такая великая личность заглянет ко мне домой. Да, как вы знаете, я собрал около сотни подчинённых, хотя не совсем уверен, можно ли считать их таковыми. Исходя из устройства клейма смею полагать, подчинёнными вы считаете только тех, кто будет беспрекословно следовать моим приказам. Таких всего тридцать штук. Остальные - их друзья и родственники, что получили свои метки из других источников, возможно среди них даже есть подчинённые других таких же лидеров, как и я. Что я могу сделать для вас с этими скромными силами в моём распоряжении?

Прометей внимательно осмотрел квартиру, желая из её состояния примерно определить личность человека перед собой. Помещение было чистым, настолько, что казалось чересчур пустым. Не было ни грязи, ни лишней мебели, ни чего-либо ещё, за что мог бы зацепиться взгляд. Надо полагать, Каиафа редко бывает дома, большую часть времени пропадая на работе. Одежда, впрочем, пусть и выглядит просто, не является изношенным тряпьём, так что денег у юноши в достатке. Он, кажется, экономный, практичный человек, который делает и берёт лишь то, что нужно - даже его ответ содержал лишь нужную Прометею информацию и заканчивался вопросом о целях собеседника. Парню это понравилось. От подобного человека можно ожидать результатов, а не оправданий своим неудачам.

- Я пришёл сюда не для того, чтобы отдавать тебе какие-то приказы, совсем нет, пусть у меня и есть некоторые планы, которые тебе предстоит осуществить. А пока что оденься и пойдём со мной. Я сделаю из тебя существо, достойное того, чтобы руководить всеми клеймёнными в этом городе, ведь своими скромными сейчас силами ты мне ничем не поможешь.

Прометей не спрашивал юношу о том, есть ли у того достаточно свободного времени и готов ли тот стать химерой. А Каиафа не стал возражать, ссылаясь на то, что ему не хочется превращаться в какое-то другое существо. Юноша прекрасно понимал, что человек, создавший эти клейма, может при желании просто убить его, да и никаких альтернатив послушному следованию приказам, кажется, ему не предложили. Пока собравшийся Каиафа запирал дверь в квартиру, довольный Прометей с полуулыбкой рассуждал о том, в какую именно химеру ему следует превратить новый образец. Поскольку материал, кажется, достойный, то и ограничиваться лишь базовыми усовершенствованиями было бы во многом глупо. Да и следует попрактиковаться перед созданием конечного продукта, о котором уже некоторое время грезит молодой человек. Посему, у него возникли довольно большие ожидания от юноши - будет прекрасно, если шестой образец успешно выдержит их осуществление.

...

Проснувшийся посреди ночи на операционном столе Каиафа не мог вспомнить, что с ним происходило до этого. В его памяти ещё свежи сцены того, как господин зашёл в квартиру, они поговорили о чём-то, после вышли на улицу, а затем ничего. Юноша не помнит, сколько прошло времени с тех пор, что это за место, как он здесь оказался или что с ним случилось. Поначалу, окинув себя взглядом, он даже подумал, что хозяин ещё не обратил его в химеру, но затем понял, что его тело всё-таки кажется немного непривычным. Да и с каких пор он знает, что его должны были превратить именно в химеру? Откуда он вообще узнал это странное слово - "химера"?

Непоследовательность собственных мыслей сбила Каиафу с толку, после чего он решил, что ему нужно для начала прийти в себя. Затем уже заняться исполнением миссии, возложенной на него господином. Это великое существо одарило его шансом, ради которого он всё это время жил, и было бы просто постыдно для юноши не воспользоваться этим шансом и не выполнить возложенную на него задачу на все двести процентов. С подобной целью в своём уме шестой образец приподнялся, сел на край стола и немного отдышался, дабы прогнать кислород по телу. Хотя внешне он не сильно отличается сейчас от того себя, которым был ещё вчера, содержательно он уже совсем другое существо. Более совершенное, нежели обычные люди. Впрочем, всё еще бесконечно полное недостатков, в отличие от достойных творений его господина, о которых тот грезит.

Встав на пол, Каиафа ощутил невероятную силу, что разлилась по всему его телу. Хоть он и не владеет аурой, кажется, физически он мало чем уступает начинающим воинам. Пусть это и не являлось собственно целью химеризации, ощущение наполняющей его плоть мощи давало юноше уверенность в успехе его миссии. Теперь, будучи совершенно иной формой жизни, он наверняка способен подчинить своей воле даже тех высокомерных дворян, которым был вынужден платить за аренду их собственности. Как же он натерпелся всего этого. Ни своей скотины, ни своего дома, сколько он ни жил в городе с момента своего приезда сюда, его всё никак не покидала мысль, что у него нет совсем ничего своего. Но теперь у него есть сила, при помощи которой он может присвоить себе что-нибудь.

Покинув лабораторию, юноша выбрался наверх, на первый этаж того особняка, в котором проживает его господин. Ночная темнота и тишина ясно давали понять юноше, что сейчас до него никому нет дела, но и уходить, не явившись господину, он не смел. Каиафа знает, что ему следует доложить хозяину о своем состоянии и узнать, есть ли для него ещё какие-нибудь задания. Посему, в безделии своём, юноша тихо прошёл к ближайшему окну, сквозь которое струился лунный свет, и со странной тоской посмотрел на серебряный диск. А затем, в тот же миг, опустил свой взгляд в пол, преисполнившись страхом. Он не смеет. Ему не следует желать того, чем восхищается его господин. Уйдя в тень, юноша не посмел бросить и взгляда на лунный свет. Его бесконечно пугала сама мысль о том, что господин может узнать об этих ужасных чувствах, что на миг возникли. Каиафа не смеет их питать. Ведь бледная луна напоминает господину о ком-то, кто дорог ему. Жалкий раб не смеет иметь неподобающих чувств к тому, что дорого господину.