Вернувшийся домой Прометей был немного нетрезв. Разумеется, одной только бутылкой вина знакомство с товарищами не ограничилось, и даже по прибытии в город они нашли такое заведение, в котором смогли пить и веселиться всласть, словно сегодня был какой-то праздник. Если для трёх других инквизиторов, что хорошо знали погибших и чувствовали сильную утрату, это было способом пережить произошедшее, то для Прометея это был действительно праздник, ведь сегодня он впервые пожелал сам стать с кем-то ближе. В конце концов, под утро, товарищи всё-таки разошлись, но не желавший избавляться от приятного чувства опьянения молодой человек явился перед Артемидой в явно нетрезвом виде, что немного удивило рыцаря. Девушка привыкла видеть своего господина крайне зацикленным на магии и исследованиях, что плохо сочетается с алкоголем и развлечениями.

- Артемида, скажи, как бы ты хотела умереть? Я имею ввиду... Ты, естественно, согласно нашему уговору, исчезнешь после смерти, но как ты себе представляешь тот день, когда твоя жизнь окончится? Будешь ли ты тогда молодой или старой, случится ли это в бою или же в покое, что с тобой тогда будет?

Рыцарь, что хотела уже было вернуться к утренней тренировке, обернулась к хозяину и совсем ненадолго задумалась над ответом на его вопрос. Вероятно, как человек, что всегда подвержен риску смерти, она уже часто задумывалась об этом, а потому ей не составило труда разрешить интерес молодого человека:

- Пока я в силах придерживаться своих клятв, разумеется, я бы хотела прожить как можно больше, а потому предпочла бы умереть скорее старой, чем молодой. Также, на самом деле, мне очень соблазнительно представлять, как я героически умираю в бою, пока сражаюсь за мир и порядок, но, ежели моя смерть будет такой, значит мои действия ранее по их поддержанию оказались не очень успешны, верно? Потому, я бы скорее предпочла тихо умереть на исходе лет, ведь такая смерть подтверждает существование мира и порядка, которые я поддерживала на протяжении всей жизни. Впрочем, если честно, наиболее точным ответом было бы "я не хочу умирать", но может ли человек совсем никогда не умереть? Так пусть моя смерть будет так далека, как только это будет возможно, и преисполнена теми клятвами, которыми я живу.

Прометей странно улыбнулся от этих слов. Ему было больше нечего ей сказать, а потому он отпустил Артемиду, дабы она продолжила свои тренировки, и поднялся наверх, в свою комнату, набрав по пути воды. Оказавшись у себя, он поставил стакан на стол возле кровати и тихо помолился Богине о том, чтобы эта вода стала святой, взамен на восемь часов его жизни, и она преобразилась так, будто ровно столько времени он непрерывно молился над ней, наполняя божественностью. Затем, не притронувшись к стакану, Прометей развернулся к зеркалу, отражение в котором не выдавало никакой неестественности с виду, и шагнул туда, чтобы провести время наедине с Ней.

Богиня, впрочем, уже ожидала его, сидя во тьме на коленях, и Она с полной любви улыбкой взглянула на молодого человека, когда он явился перед Ней. Прометей молча лёг и закрыл глаза, чтобы немного отдохнуть, пока Она принялась нежно расчёсывать его волосы. У него было достаточно того, что он хотел спросить, как и всякого, о чем бы он хотел просто поговорить, но, оказавшись вновь здесь, молодой человек решил в первую очередь просто немного отдохнуть. Совсем чуть-чуть. Он чувствует, что именно в этом месте может позволить себе по-настоящему успокоиться и расслабиться, а не делать вид, что ему весело и приятно. Только здесь он может по-настоящему не бояться смерти, не беспокоиться о том, что его жизнь может в любой момент оборваться, и наслаждаться Её компанией. Когда последние следы привычного напряжения прошли и на душе стало по-настоящему тепло и приятно, расслабленным голосом Прометей обратился к Богине:

- Знаешь, я никогда на самом деле не задумывался о том, что остальные тоже боятся смерти. Когда мои жертвы чувствовали страх, мне становилось приятно оттого, что я обладаю властью над их жизнью, но мне не доводилось всерьез размышлять над чем-то вроде "о, они тоже не хотят умирать, как и я". Я был сосредоточен лишь на мимолётном, утекающим из моих рук ощущении власти над тем, над чем хотел бы быть властен. А когда умирали образцы, я расценивал это лишь как объективный факт остановки жизнедеятельности. Это не казалось мне "Смертью". В конце концов, каждое живое существо рано или поздно прекратить функционировать, это просто какой-то очевидный элемент действительности, окружающей нас. И даже когда я видел смерть товарищей, я лишь подумал о том, что этих людей не стало и, следовательно, мне нужно учитывать в моей дальнейшей деятельности их отсутствие. Я не пытался спасти их или как-то помочь им, ведь это не было "Смертью", эти люди просто перестали быть и всё. Это не что-то особенное, что требует моих сил и внимания. И только потом, когда я задумался об этом, я подумал: "Ах, а ведь с их точки зрения это была самая настоящая Смерть".

Ненадолго, Прометей умолк, не зная, что и добавить. Теперь, когда он произнёс всё это вслух, парень еще отчётливее ощутил, насколько его взгляд на мир разбит, раздроблен и фрагментарен. В нём не было целостности, присущей остальным людям. Для него были лишь "он" и "весь остальной мир". Всё, что не является "им самим" воспринимается как нечто отдельное, чуждое, с чем можно обращаться как с посторонним, он всегда рассматривает всё за рамками самого себя как поле деятельности, с которым он имеет дело. В действительности для него не было существенной разницы между другим человеком и камнем, ведь обе эти вещи - просто материальные структуры, которые он волен изучать. Единственное существенное различие — это различие между "ним" и "миром вокруг".

Зная, что он хочет продолжить, но не решается озвучить свои мысли даже Ей, Богиня с искренне нежной и готовой принять всё улыбкой спросила Прометея:

- Теперь ты лучше понимаешь самого себя. Недоволен ли ты тем, какой ты человек?

Поначалу, Прометей хотел солгать. Эта мысль пришла ему на ум столь естественно, что удачная ложь зародилась на языке еще раньше настоящего ответа. В сущности, он даже никогда и не чувствует, что лжёт, ведь говорит первое, что пришло ему на ум. Только лишь, в первую очередь он думает о подходящем ответе, который бы принёс больше выгоды для него, а не о том, как оно есть на самом деле. Тем не менее, в этот раз он сдержался от того, чтобы солгать. Зачем обманывать Её, утверждая, будто он изменится к лучшему? Богиня наверняка знает, сколь несусветной глупостью являются такие заверения.

- Не то что бы, в конце концов, я - это я. Мне незачем что-то делать с тем, какой я человек. Не вижу никакого смысла в том, чтобы начинать больше походить на объекты, что меня окружают. Разве что, мне интересно попробовать перенять часть их опыта и попытаться примерить на себя их точку зрения. Но знаешь, Богиня, скажи честно, я ошибаюсь? Следует ли мне больше походить на них? Может, на самом деле я заблуждаюсь и мне не следует продолжать быть самим собой? Я не знаю. Я не понимаю. Я могу смотреть на мир только таким образом, и могу прийти только к таким ответам, что соответствует тому, какой я человек. Потому, скажи честно, Богиня, следует ли мне покаяться? Мне следует измениться к чему-то, что другие люди считают лучшим?

Она нежно погладила его щёку, не ответив сразу и позволив этим вопросам повиснуть в воздухе. С каждой такой секундой, что прошла в тишине, Прометей всё больше думал о том, что задал глупые, бессмысленные вопросы. И что только может случится, если Она скажет ему, что он ошибается? Он ведь всё равно никогда даже не попробует измениться к лучшему. Он уже сам сказал, что ему незачем таким заниматься, и, если даже Она считает, что его взгляд на мир ошибочен, это ничего, в сущности, не изменит. Просто станет на один известный ему факт больше. Был ли он всегда таким любителем коллекционировать бесполезные факты?

- Я не считаю, что тебе следует меняться, как и не считаю, что твой взгляд на мир ошибочен. Я люблю тебя таким, какой ты есть, и даже если ты когда-нибудь изменишься, я буду любить тебя таким, каким ты станешь. У меня нет каких-то особых мыслей насчёт того, чтобы ты становился добрым самаритянином, или же эгоистичным дьяволом... Я просто люблю тебя, люблю наблюдать за тобой, люблю проводить с тобой наедине своё время. Если и есть что-то, что в сказанном тобою печалит меня - так это только лишь тот факт, что я не более чем часть "всего остального мира". Мне бы хотелось быть чем-то более значимым для тебя, но, ежели таков твой взгляд на меня, мне остаётся только принять его и продолжать всем сердцем любить тебя таким, каков ты есть.

Прометей был доволен услышанным. В очередной раз он осознает, сколь специфична любовь его Богини к нему. Найдется ли в этом мире еще хоть один верующий, которого будет так сильно любить его бог, что даже позволит смертному смотреть свысока на объект своего поклонения? Ощущение собственной особенности, некой исключительности в глазах высшей силы, определенно опьяняло и без того нетрезвого Прометея еще сильнее. Словно для всего остального мира луна светит тускло, и только для тебя одного она ярка, а её бледные лучи ясно освещают дорогу. Если не это, то что еще может дать человеку ощущение собственной исключительности?

- А знаешь, Богиня. С сегодняшнего дня я буду видеть мир немного иначе. Пусть отныне для меня будут только три вещи: "я", "Богиня" и "остальной мир". Таким образом, Ты будешь для меня столь же особенной, сколь я особенный для тебя. Да, это "справедливо", кхе-хе-хе. Справедливо! Да, это определённо справедливо, я так думаю.

Несмотря на то, что Прометей вновь заговорил о справедливости, Богиня поистине тепло и довольно улыбнулась от его слов. Даже если бы он сказал это из желания удачно солгать, Ей бы было приятно слышать такую ложь, но он не лгал. Он действительно возжелал выделить Ей в своём видении мира отдельное место, что было крайне трогательно. Есть ли что-то более радостное, чем признание тебя лицом, которому ты даришь всю свою любовь? Довольная и в приподнятом настроении, Богиня задумалась о том, что такого можно было бы рассказать сегодня, после чего не удержалась раскрыть:

- Раз уж мы сегодня заговорили о смерти, знаешь, в этом мире ведь всё, наделённое душой, после смерти отправляется в Рай, обитель богов. Это нечто вроде иного измерения, из которого потом почти никак не вернуться на землю. Хоть Рай и довольно отличен от тех небес, которые описываются в священных писаниях различных конфессий, там действительно никто не стареет, нет потребности в еде и воде, а также можно стать ангелом любого из богов. Да и сами боги живут именно там, все, кроме меня. Так что нет ничего неправильного в том, чтобы не придавать значения чужой смерти - они ведь просто отправляются в Рай.

Подтверждение существования мифического пристанища для мёртвых, конечно, удивило Прометея, как и дало ему осознать, почему же он хотел когда-то умереть как можно более безболезненно, ведь на тот свет лучше отправиться, не испытав боли, чем сквозь неё. Также молодой человек осознал и тот факт, почему же задаток манипуляции душами так значим для церкви - ведь именно с душой связано попадание в Рай. Однако, не это было важно в данный момент. Кое-что, сказанное Ей, зацепило его слух, и очень сильно озадачило.

- Все, кроме Тебя? То есть Ты - единственный бог, который находится не в Раю? Тогда... Что Ты делаешь здесь? Почему Ты здесь?

Она ответила, не меняя своей искренне нежной и полной любви улыбки:

- Я здесь для тебя и ради тебя. Я не могу назвать конкретную причину, не раскрыв при этом твоего прошлого, которое ты хотел забыть, но, в конечном счёте, я оказалась заточена здесь, в Небытие, ради тебя. Никто не смог бы меня ограничить, если бы я пожелала быть свободной, и никто не смог бы избавиться от меня, если бы я пожелала существовать, но... Если это ради тебя, то я была готова оказаться запертой здесь, в одиночестве, без возможности использовать свою власть. В конце концов, это наш с тобой уговор, понимаешь? Я обещала тебе, что не буду вмешиваться в мир, в котором ты живешь... Иначе говоря, оказалось запертой в Небытие. Но как всё-таки чудесно, что ты стал жрецом, и мы теперь можем видеться друг с другом, и как чудесно, что я могу помогать тебе благодаря этому с твоего же желания. Я рада, правда, как же я рада, что оказалась заперта здесь, ведь это сделало ближе нас с тобой. Разве это не прекрасно?

Её алые глаза словно налиты сияющим пламенем, отчего Её полный нежности взгляд, направленный на Прометея, казалось, был жгуче горяч, а лишённая всякого света тьма вокруг Неё оставалась бездушно, пугающе холодна ко всему остальному миру. Молодой человек вновь ощутил, сколь особенен, раз так любим Богиней, и всё же, несмотря на это, испытал лёгкое недоумение. Каким образом что-то может существовать в Небытие?