Часы показывают половину пятого утра. За окном серые тучи, дождь, точнее сильный ливень, убаюкивающе бьет по подоконнику. Ветки деревьев под тяжестью воды опускаются, Солнце даже и не думает пробиваться сквозь тучи. Но это такой прекрасный момент.... Его нельзя просто проспать. Она потянулась, повернулась на бок, лицом к окну, и приоткрыла шторы, чтобы пролежать оставшиеся два часа до подъема, наблюдая за каплями.

Ее волосы, цвета ночного неба, покрывали всю подушку и свисали с кровати. Сонные, полузакрытые глаза, отражали в себе окно. Она не сдержала улыбки от наслаждения моментом.

-Кей...

Мысли о запретной любви еще больше будоражат сознание. Но она не может быть взаимной: кей столь холоден, на его пути встречалось столько девушек, какое ему дело до нахальной, недолюбленой  сироты? Нет, это просто глупо, даже думать об этом. но она ведь не одна такая? ее не одну мучают эти мысли?

-тук-тук-тук.

—исса…_вздохнула сторик, ласково улыбнувшись,—входи.

Дверь медленно отворилась. Сторик уже хорошо знала повадки этой замкнутой брюнетки, и поняла, что будет сейчас выслущивать про Марса.

—Сторик…—она медленное опустила лицо на подушку и села на колени,—почему, почему ему плевать? ему нравится другая, что мне делать? объясни, спаси, я устала, столько лет я мучаюсь, а он также недостижим, сколь добр. он мил со мной, очень мил,—она легла носом в подушку, и ее голос стал глухим,—но он также мил и с другими девушками…

Сторик, не отводя глаз от подруги, слушала, не перебивая.

—но ведь я уже столько лет с ним. с восьми?? с семи? почему он не привязался ко мне так, как я к нему? если за столько лет этого не случилось, то уже наверно и не случится, да? мы выпускаемся через два года. всего лишь два года!!! и все, наши пути разойдутся? может уже прямо ему обо всем сакзать? но он такой добрый, вдруг он начнет со мной встречаться из-за жалости? о нет, что мне делать….

«два года…»—повторила в голове сторик.

—как я могу тебя утешить?—печально произнесла сторик, положив руку на волосы Иссы.—ты ведь знаешь, моя ситуация не лучше… у тебя хотя бы шанс есть, а меня в лучшем случае выгонят отсюда с позором…

—Сторик, я считаю, твоя любовь к Кею - глупость. тебя недолюбили в детстве, ты одинока, и поэтому почувствовала надежную опору в виде Кея. Вот когда это у тебя появилось? Посмотри на других парней… честно, Сторик, это смешно. Ты? Семнадцатилетняя влюбилась в учителя, которому черти сколько лет отроду?

Сторик помотала головой и опустила брови. Ей стало неприятно, что Исса так говорит о ее светлых, искренних чувствах. Ведь она искренне любит глаза Кея, которые при свете дня - сиреневые, а ночью отливают сапфиром; его длинные, по-мужски небрежно зачесанные волосы; строгий пиджак, рукава которого он регулярно то заворачивает, то отворачивает; длинные пальцы, которые он почтительно прикладывает к ключицам, здороваясь. Ведь Сторик и не думала о том, чтобы встречаться с Кеем при свете луны и забываться в грязном желании. В ее мыслях цвел райский сад, на фоне которого стоял он: высокий, с убранными руками в карманы, статный и прекрасный. Единственный мужчина в ее жизни, который заботился о ней. Хоть и не сам, а лишь строго отдавая приказы служанкам, но он заботился о ней. Также, как и остальных детях. Но Сторик не замечала этого, или не хотела замечать.

—Исса, иди спать. Подъем через четыре часа.

—Прости, что я так…

—Может, ты и права… но мое сердце считает иначе.

Дверь закрылась также медленно и беззвучно, как и открылась.

Под монотонные удары дождя по стеклу, Сторик быстро погрузилась в сон. В глубокий, вязкий сон. Она видела людей в клетках, кричавших, истекающих кровью. Она побежала к ним по песку, который колол голые ноги. Клетки отдалялись, но их крик усиливался. Он стал неразличимым, он давил на уши и сознание сторик. Она больше не могла бежать. Она была оглушена. Упав, она свернулась в клубок и чувствовала, как пространство давит на нее, как на клаустрофоба давят стены лифта.

Но внезапно отпустило. Шум ушел, остался морской бриз. Ее ноги обдувало прохладной водой, которая то обливала ее целиком, то уходила обратно в море. Постепенно сторик расслабилась, приоткрыла глаза и увидела ад: небо было черным, а океан был морем крови. От ужаса она проснулась.

На часах было 6:30. Окно распахнулось из-за сквозняка, лицо и одеяло было намокшим от дождя, но вместо того, чтобы укрыться, она высунулась по пояс из окна и, осмотрев четную зеленую границу между небом и лесом, опустила взгляд вниз. Ей захотелось внезапно выбежать на улицу: из-за сна ей стало плохо, одиноко, страшно, она чувствовала, словно что-то упускает. Паника ударила ей в голову.

Сторик залезла с ногами на подоконник и спрыгнула. Общежитие находилось всего на втором этаже (который гораздо ниже, чем вы себе представляете). Она подставила руки вперед и, как только коснулась травы пальцами ног, подалась вперед и кувыркнулась, смягчив свое падение.

Теперь она была не только одна, но еще и раздетая, в одной красной шелковой сорочке, еле прикрывавшей грудь, босиком, на улице, на мокрой холодной траве. Но этот холод привел ее в чувство: она снова заулыбалась, любуясь природой, академией, думая о Кее и представляя, как если бы она его сейчас встретила. Взбудораженной, она оббежала здание и резко дернула за ручку черной железной двери, с расписными узорами в том числе и герба академии, не ожидая, что та закрыта.

—Да как же так... —ругалась она сама на себя, забыв о том, что дверь всегда запирают на ночь в качестве безопасности.

И к кому теперь идти? Стучать этой жестяной подковой, которая поднимет на уши все княжество? Идти к Кею, чтобы вылететь потом за то, что ворвалась к спящему высокопочтенному государю?

«может пойти к Кире? Ее не страшно разбудить, и возможно у нее есть запасной ключ». Уже развернувшись в сторону ее дома (небольшой дубовой пристройки к академии), ее током ударила мысль «а если она сейчас с Кем?». От такой страшной мысли ее голова закружилась. Конечно, она всегда понимала, что Кею нет до нее дела, но разве ж от этого перестанешь надеяться?

«Нет, это исключительно их проблемы, если я застану их вдвоем. Мне всего лишь нужно открыть эту дверь» —подумала Сторик. Эта мысль показалась ей настолько истинной и правильной, что она была готова чуть ли не с ноги ворваться с уютное и маленькое местечко медсестры.

Сторик все это время игнорировала тот факт, что ходит раздетой по улице, и что кто-то уже мог проснуться и наблюдать за ней из-за окна. Осознание этого ускорило ее шаг, но завернув за угол, над ней уже стоял Кей. Конечно, как можно было подумать, что он не заметит того, как дождливым утром один из его студентов вылетит из окна и, шлепая ногами по лужам, будет носиться вокруг здания…