Сторик нужно было попасть в тренировочный зал для главного сторожевого пса Маркизы. К нему она изначально относилась с пренебрежением: нелюбовь к людям, связанным с войной, передалась ей генетически от пострадавших предков, которых она даже не знала, но точно была уверена, что именно от них. Путей у нее было несколько: каким-то образом убедить других, неглавных сторожевых псов, которые стоят у главных ворот поместья, и лихо прошагать по главной дорожке, которая как на ладони из любого окна поместья, или прошмыгнуть через задний ход, который она точно знала, что есть ( они с Иссой неоднократно гуляли рядом). У поместья ведь еще есть тюрьма, через которую тоже можно попытаться зайти во внутрь (да, именно та, в которой сейчас находится исса, просто шли они туда разными путями и в разное время, но сторик еще пока что об этом не знает). Но это казалось еще тяжелее, чем пройти по центральному пути: непонятно, как много всяких замочков в тюрьме, куда именно приведет выход из нее (мало ли, прям в спальню к госпоже), и в принципе, Сторик боялась и заключенных тоже, она же не Исса, в конце концов, и она знала об этом.

Тревога в ее груди начала нарастать. Вера в успешное выполнение задания постепенно покидала ее тело.

«Хорошо. Это только первый день, у меня еще больше двух суток. Я должна, должна все обдумать…»

Сторик села на скамейку в саду, не вызывая никаких подозрений. Просто обычная скамейка, которая сделана для того, чтоб обычные граждане на ней сидели. Но в душе нарастала паника, словно все сторожи уже поняли, с какой целью она пришла. Будто они ждут, как она сейчас приблизится, и тут же закуют ее в цепи.

Унять колотящееся сердце не получалось.

«Я не могу идти на дело со стекающим ледяным потом. Буду сидеть, пока не успокоюсь, а если не успокоюсь за три дня, то пойду в академию, останусь на еще один год, попрощаюсь с Иссой, с Марсом…»

От такой мысли страх попасть в тюрьму отошел на второй план - на первый вышел страх остаться в неудачниках. Это немного подняло ей дух. И мысль про то, что она все еще особенная для Кея и он точно не бросит ее в беде, почти подняла ее со скамейки. Минуло, к слову, два часа, и уже начало смеркаться. За это время Сторик посидела и полежала во всех позах, словив на себе взгляды недовольных старух и дедов, которые тоже хотели присесть, и успев вытереть ладошки об рубашку раз 150, наверное.

«все. Либо сейчас, либо никогда». И она встала, осмотрелась, и выбрала окончательный маршрут вторжения в тренировочный зал.