Прохладное сентябрьское утро. Солнечный свет перекрыли густые смоляные тучи, и непроглядный туман спустился на территорию академгородка Маккинли. Комплекс множества зданий буквально растворился в нем, а широкие гранитные аллеи, соединявшие их между собой, после непродолжительного проливного дождя уже успели покрыться глубокими лужами. Для произраставших вдоль них постриженных кустов, скошенной на днях травы и роскошных цветочных клумб это было настоящим торжеством, однако студенты, что прибыли сюда в этот негостеприимный день, явно данное мнение не разделяли.

Основному зданию, украшенному высокими колоннами, при каждом сверкании молнии удавалось на мгновение выбраться из серой мглы, но та затем снова его поглощала. В окнах еле заметно горел свет. Внутри, на первом этаже, почти у самого входа, в комнате охраны сидел пухлый мужчина. Держа в руках скоросшиватель с документами, он увлеченно пробегался по ним, откинувшись на спинку кресла. Приметив очередное досье, он ухмыльнулся, поправив пенсне своими толстыми пальцами.

— Вот. Еще одна. —промолвил он, переведя взгляд.— Хочешь, я прочту?

Мужчина уставился на тощего усатого коллегу, что вжался в кожаный диван, попивая горячий кофе из картонного стаканчика.

— Давай это будет последняя. —ответил он, укрывшись тонким пледом.— Сегодня я просто никакой, сам понимаешь. К тому же, скоро окончится смена. Нам не дадут сидеть здесь целый день. И, пожалуйста, не забудь вернуть папку в архив. Мне не нужны неприятности.

— Не переживай, не забуду. —улыбка все не покидала лица товарища.— Я тебя хоть раз подводил? И этот тебе точно понравится. На сей раз это не какой-то там чемпион-хоккеист, да и не богатенький сынок основателя винной компании.

Снаружи заскрипели ворота. Сторож отвлекся от документа и взглянул на старенький монитор. Камера видеонаблюдения, установленная на фонарном столбе, запечатлела промокшего до нитки абитуриента, что со всех ног бежал в сторону основного здания, хлюпая по лужам. Однако, в силу их мутности, он не заметил валявшийся на дороге камешек, в результате чего споткнулся и с брызгами упал на землю. Надеясь, что это недоразумение осталось никем не замеченным, парнишка поднялся на ноги и продолжил мчаться, миновав высокую статую в центре университетской площади.

Наконец, взбежав по лестнице и встав под навесом, будущий студент оказался у входа. Он оперся на колонну и немного перевел дух, а затем, распахнув тяжелую дверь, вошел внутрь.

— Да ты чемпион, пацан. —с ухмылкой сказал пухлый сторож.— Надеюсь, на занятия ты будешь спешить точно так же!

— Слушай, давай без разглагольствований. —вмешался коллега.— Он явно спешит. Осталось всего четыре минуты до начала церемонии.

Мужчина поднял со столика металлоискатель и принялся медленно водить им в воздухе вдоль тела юноши, что послушно вытянул руки в разные стороны. Тощий же охранник взял чемодан абитуриента для осмотра, однако ничего запретного внутри не обнаружил, чего не сказать о его коллеге: добравшись до лица, металлоискатель громко затрещал.

— Так маска не из папье-маше, покрашенного под железо? —переспросил сторож, посмеиваясь и убирая прибор.— Впечатляет. А теперь уточним, кто же ты у нас.

Парень молча вынул из кармана брюк удостоверение личности и передал охраннику, уже протянувшему руку. Тот вновь поправил пенсне и сел за компьютер, сверив данные с таковыми в реестре, после чего, убедившись, что они совпадали, вернул документ назад.

Не имея в запасе много времени, молодой человек тут же забрал чемодан и пересек пустующий атриум, быстро забежав в мужскую уборную.

— Загадочный какой-то он. —молвил тощий сторож.— Неразговорчивый, да и внешне странный. Зачем ему вообще эта железная маска?

— Как раз его досье я и хотел зачитать.  —ответил товарищ.— Его зовут Джеймс Шмидт. Он из Мюнхена и был принят сюда за свои достижения в области создания впечатляющих устройств буквально из хлама. Эта маска — одно из них. Примечательно то, что он никогда ее не снимает. Начальница даже предупредила меня об этом, попросив, чтобы так оно и оставалось.

— Это не ответило на мой вопрос. Так для чего же она ему нужна?

— Тому стал причиной какой-то несчастный случай, произошедший с ним в детстве. Хочешь знать, какой? А вот не скажу. Зачем мне убивать всю интригу раньше времени?

Тем временем, Джеймс спешно переодевался в кабинке туалета, проклиная злополучный камень, ввязавший его в эту неприятность. Юноша открыл чемодан и, вытащив из него как будто бы специально припасенный пакет, сложил внутрь грязную одежду, стараясь прикасаться к ней как можно меньше, а затем вынул новый комплект. Там было несколько таких костюмов, но герой даже подумать не мог, что первый ему придется надеть так рано.

Надев чистую белую рубашку на пару с брюками, немец покинул кабинку и встал перед зеркалом. Да, теперь он выглядел более чем презентабельно. Оставалось лишь закатить рукава для большего удобства, накинуть жилет и натянуть перчатки, дабы лишний раз не пачкать руки. Взглянув на собственное отражение, молодой человек спешно покинул уборную.

Вновь оказавшись в атриуме на первом этаже, Шмидт направился к лестнице. Положив руку на беломраморные перила, он взбежал по устеленным голубым ковром ступенькам. Герой был далек от занятий физической культурой, однако ему повезло, ведь подниматься пришлось недолго.

Когда Джеймс достиг нужного этажа, как по щелчку пальцев раздался шум сотен голосов. Это означало то, что юный изобретатель успел оказаться на месте вовремя и спешка была не напрасна. Пытаясь найти свободный угол, Шмидт проходил мимо абитуриентов; те травили анекдоты, за которыми следовали то осуждение, то смех, обсуждали новые серии любимых сериалов и, конечно же, знакомились. Джеймс не знал, кто из будущих студентов разделял с ним факультет, но даже если бы знал, то вряд ли бы подошел пообщаться. Он представлял собою человека, которому было совершенно не сложно начать беседу почти что с кем угодно, однако вот продолжить ее он зачастую не мог, будь тому причиной недостаток познаний в среде интересов собеседника, либо же чрезмерная боязнь показаться ужасно скучным. Более того, герой не любил находиться в толпе, поэтому он, одиноко встав у стены, вынул новенький смартфон и занял себя нарезкой виртуальных фруктов.

Однако не успел Шмидт полноценно войти во вкус, как тут же раздался голос из динамиков:

— Уважаемые студенты! Просим вас пройти в актовый зал. Во избежание столпотворения не рекомендуется спешить. По возможности, помогите занять места людям с ограниченными возможностями.

Толпа тут же активно зашевелилась и, несмотря на совет, всеми силами стала пытаться влезть в недостаточно широкие для нее двери. Джеймс не горел большим желанием превратиться в плоский блин, поэтому решил подождать, пока народ окажется внутри. К счастью, это случилось уже через полминуты, после чего герой вошел в зал.

Помещение сразу же заявило о своем предназначении: обширная сцена с синим шелковым занавесом и выстроившееся полукругом ряды сидений. Мест, к слову, было не так много, поэтому Джеймсу пришлось тесниться вместе с другими студентами, которые терпеливо ждали своей очереди. Вдруг кто-то потянул его за рукав. От неожиданности Шмидт вздрогнул и обернулся.

— Эй! —героя окликнул ровесник в бордовом свитере.— Может, со мной сядешь? Тут местечко есть.

Однако Джеймс дернул рукой, безмолвно отклонив предложение незнакомца, и направился в противоположную сторону, желая найти свободное сиденье как можно ближе к сцене. Благо, такое все же нашлось прямо с краю. Заняв место, герой подпер голову кулаком, ожидая начала выступления.

Скучать пришлось недолго. В помещении стало постепенно темнеть, а сцену озарил свет прожекторов. Там уже стоял мужчина средних лет в темно-синем костюме. Стукнув по микрофону, дабы проверить качество звука, он пробежался взглядом по рядам, а затем, убедившись, что ни одно место не пустует, начал свое выступление:

— Дорогие студенты! Меня зовут Николас Браунинг, и я рад приветствовать вас в университете имени Айзека Маккинли. —мужчина широко улыбнулся. Его речь была медленной и размеренной и звучала так, будто бы он громко шептал. Голос был настолько завораживающим, что все сидящие, включая Шмидта, сразу же позабыли о всяком страхе.— Я уверен, каждый из вас невероятно гордится собой, и вы ни в коем случае не должны стыдиться этой гордости. Ваши успехи в научных, спортивных и культурных областях позволили вам оказаться здесь в первую очередь. Вы действительно талантливы и, направив свои способности в правильное русло, вы сможете добиться любой цели в жизни так же, как и добились поступления сюда. Однако для того, чтобы годы, проведенные здесь, были по-настоящему незабываемыми, вам, ребята, придется приложить немало усилий. Вы все — первокурсники, а это значит, что вы только начинаете свое путешествие по сложному, но такому увлекательному пути получения знаний. На протяжении всей своей жизни вы будете учиться, познавать, находить ответы на сложнейшие вопросы, принимать тяжелые решения, от которых будет зависеть вся ваша жизнь. И хоть эта задача невероятно трудна, я верю, что время, проведенное здесь, запомнится вам на всю жизнь. Вы обязательно добьетесь успеха в учебе, если будете усердно работать, а также уважать и ценить труд преподавателей, которые передали вам свои знания и, что немаловажно, свой жизненный опыт. А теперь…

В этот момент на сцену взбежала какая-то женщина и что-то прошептала ректору. Тот лишь тяжело вздохнул в ответ, после чего незнакомка удалилась.

— Дорогие первокурсники! К сожалению, в силу непредвиденных обстоятельств сегодня хор не сможет исполнить для вас университетский гимн. Я приношу свои глубочайшие извинения. —речь мужчины теперь звучала торопливо, голос немного дрожал, а он сам старался увести от сидящих в зале свой взгляд.— Тем не менее, я готов объявить о начале учебного года. Уверен, многие из вас проголодались и устали, да и вам следует свыкнуться с академгородком, поэтому занятий сегодня и завтра не будет. Рекомендую отправиться в главную столовую на первом этаже, где вы сможете пообедать, а оттуда вы сможете обосноваться в общежитии своего факультета. До встречи и приятного времяпрепровождения!

Ректор поклонился и под шум аплодисментов сошел со сцены. Через мгновение зал вновь залило светом ламп. Студенты начали активно шевелиться, вставая со своих мест и направляясь к выходу, но Джеймс не спешил покидать помещение. Он не знал, куда именно должен был идти, да и шум с толкучкой могли бы легко привести к дезориентации, из-за чего герой мог бы запросто потеряться.

Выждав момент, когда большая часть разошлась, Шмидт поднялся на ноги и зашагал к выходу. Внезапно он ощутил руку на своем плече.

— Ты ведь на инженерном, да? —послышался голос за спиной. Судя по всему, это был тот же молодой человек, что окликнул его ранее.

Джеймс молча обернулся. Незнакомец с легкой улыбкой смотрел прямо в линзы маски героя, видя в их отражении лишь самого себя.

— Дело в том, что я тоже на него поступил. Меня зовут Павел Смирнов. Можешь просто звать Пашей. —представился он.— А тебя зовут Джеймс Шмидт, правильно?

Немец лишь кивнул, и русский сразу принялся пожимать его руку.

— Я подписан на твой блог. Эта маска стоит на аватарке группы. Как никак, было сложно ее не узнать. Однако я не думал, что ты носишь ее и в жизни. —Паша, почесывая подбородок, пристально осматривал Джеймса.— Да и почему-то мне казалось, что ты куда старше. Знаешь, я не ожидал встретить тебя здесь. Все-таки в твоей группе состоит всего шесть тысяч человек, поэтому шанс… Дай-ка посчитаю. —Смирнов откинул голову назад, а затем вновь резко обратился к Шмидту.— Один к одному миллиарду и ста пятидесяти миллионам. Ну, это если рассчитывать примерно. Понимаешь? На самом деле, до того, как я это сказал, это не звучало так уж невозможно.

— Ты забыл о знаках после запятой. —внезапно ответил Джеймс.

— О знаках после запятой? —переспросил Паша.

— Когда ты рассчитывал шанс, ты не упомянул их. Исходя из результатов твоего решения, можно сделать вывод, что за количество людей на Земле ты брал шесть миллиардов и девятьсот миллионов, однако численность населения не может быть круглой, не так ли? То же самое касается и подписчиков в группе.

— Хорошо, но к чему ты клонишь?

— К тому, что твои вычисления ужасно неточны. В силу этого они бессмысленны.

— Ладно, я понял тебя. Больше не буду об этом. —Смирнов неловко отвернулся, спрятав руки в карманы.— Может, пойдем в столовую? Я бы с удовольствием чего-нибудь поел. Как раз получше узнаем друг друга. По рукам?

Немец вновь замолчал, но Паше более не хотелось ждать.

— Хорошо, пойдем! —сказал он, направившись к выходу.

Джеймс проследовал за ним, и дуэт покинул зал.

Новый знакомый тут же повел героя к лестнице, будто бы уже зная, куда надо идти, и, когда они очутились на первом этаже, указал на фонтан в центре зала.

— Красивый, не так ли? —спросил он у Шмидта.

Это был большой золотой филин, что сидел на хрустальной сфере. Стеклянные глаза отражали свет люстры, птица как будто бы обращала на молодых людей свой любопытный взгляд.

— Кстати, а ведь эта сова изображена на гербе академгородка. —подметил Смирнов.— Наверное, олицетворяет мудрость, а шар, на котором она сидит — наш мир. Или вроде того.

Однако Джеймс смотрел вовсе не туда.

Его внимание привлек высокий синеволосый молодой человек, окруженный толпой девушек. Он постоянно улыбался, поправляя солнцезащитные очки и спортивную сумку за спиной.

— Марк, пожалуйста, еще раз! Я не успела включить диктофон! —одна из девушек стояла напротив него, держа в руке телефон.

— Oui, конечно! —ответил парень дрожащим голосом, прокашлявшись перед повтором.— Alors on danse…

— Все, записала! Спасибо! А когда следующая игра? Пожалуйста, можно билет по скидке?

На него, казалось бы, навалилась половина присутствовавших.

— Ага, так ты на этого гада смотришь? —Смирнов кивнул в сторону синеволосого.

— Почему ты назвал его гадом? —переспросил Шмидт.

— А ты разве не слышал эту историю? Нет? —озадаченный неосведомленностью изобретателя, Паша, вздохнув, решил посвятить его в курс дела.— Его зовут Марк ЛяПуант. Он — канадский хоккеист, и даже в сборную входит. Успех для девятнадцатилетнего, не так ли?

— И что в этом плохого?

В этом — ничего. Суть в другом. В прошлом году на чемпионате мира его команда столкнулась с нашей. Канадцы на протяжении всех игр шли просто превосходно, не потерпев ни одного поражения, и по большей части секрет исключительных побед заключался в ЛяПуанте: опыта у него хоть и было меньше, чем у остальных, но как только шайба оказывалась у него, он перся к воротам напролом, несмотря ни на что. Противники впереди, тумаки сбоку и сзади — абсолютно плевать. Будто бы аура какая-то не давала ему помешать. Наши об этом прознали, и на протяжении всей игры старались ни за что не подпускать его близко. Однако, стоило под конец матча одному из русских завладеть шайбой, этот синеволосый придурок мгновенно оказался рядом. Сбил на огромной скорости с ног, а затем, как ни в чем не бывало, забил гол. Наш парень лежал на земле без движений. Потом оказалось, что черепно-мозговая. Канадцы выиграли ту игру. И пусть подавятся этой победой…

— Так ведь в хоккее травмы — обычное дело. —возразил Шмидт.

— Ага. Лес рубят — щепки летят…

Шмидт вновь взглянул на ЛяПуанта, купающегося в женском внимании. Неужели этот человек действительно готов идти абсолютно на все, чтобы добиться своего? Почему тогда он не стал всеми презираем? Картинка в голове Джеймса почему-то все никак не складывалась.

— Ладно, пойдем, поедим и поболтаем! —Смирнов направился в столовую, подозвав Шмидта рукой.

— Я не очень хочу есть.

— Почему? —русский развернулся и подошел к немцу.— Уже поел что ли?

Изобретатель сунул руку под маску в районе правого челюстного сустава, нажал на какую-то кнопку, а затем вынул картридж параллелепипедной формы.

— Что это? —Паша наклонил голову набок, приоткрыв рот.

— Завтрак. —ответил Джеймс.— Также обед и ужин.

Немец вновь завел руку за маску, и картридж встал на место с характерным щелчком. Послышалось чавканье.

— Яблочное. —Шмидт усмехнулся.

Ты даже ешь, не снимая маску? —Смирнов улыбнулся, а затем рассмеялся.— Что это за тип!

Герои покинули основное здание университета. К счастью для себя, спускаясь по лестнице, они обнаружили, что дождь прекратился.

Джеймс с Пашей шли по аллеям, хлюпая редкой грязью. Лучи солнца продирались сквозь тучи. Воздух приятно пахнул почвой. Потихоньку приходили в себя птицы, запевая свои песни вдалеке. Ветки и листья, кружась в полете, мягко приземлялись в лужи.

— Как быстро все переменилось. —Смирнов разорвал тишину.— Видел, какой был ливень? Мне повезло успеть до того, как он начался. Судя по всему, тебе тоже.

— Ага… —Шмидт перешагнул глубокую лужу.— Конечно.

— Слушай, а ты когда-нибудь задумывался о том, что лет через пятьдесят нефтяные запасы будут полностью исчерпаны?

— Ну, и что?

— Как считаешь, какое альтернативное автомобильное топливо стоит использовать после этого?

— Топливо? —немец повернулся в его сторону, наклонив голову набок.— Для чего? Можно ведь перейти на электромобили.

— Все вы говорите одно и то же. Даже ты это сказал —русский посмеялся над его словами.— Как вы не понимаете, что электромобили — это чушь собачья? Постоянно разряжаются, быстро выходят из строя. С ними одни проблемы. Только, умоляю, не надо про экологию. Сейчас все на ней повернуты.

— Ладно. —Джеймс тяжело вздохнул.— Что ты предлагаешь?

— Я предлагаю спиртовую замену.

— Чего?

— Спирт, в отличие от нефти, у нас точно будет всегда, потому что получают его из растений. Я знаю все обо всех видах спирта. Когда я отучусь и вернусь домой, я создам двигатель, который будет работать на нем, нисколько не портясь. Людям не придется тратить огромные деньги на электрокары, потому что у них будут машины на спирте. —голос Смирнова звучал, на удивление, уверенно.

— Бред сумасшедшего… —Шмидт отвернулся, покачивая головой.

— А я так не считаю. Я думаю, что это отличная замена бензину. Более дешевая и более экологичная. Правда я уже представляю, как на заправки будут сбегаться алкаши. —русский тихо хихикнул.

— Да здравствует мир с рухнувшими ценами на топливо…

— Почему у тебя такие хмурые прогнозы-то? Все ведь звучит не так плохо.

Наконец герои добрались до общежития. Это было большое пятиэтажное здание четкой прямоугольной формы, окрашенное в кремовый цвет. На краю крыши виднелся золотой парапет, и только антенна, выглядывавшая из-за него, выдавала тот факт, что дом хоть как-то менялся за последнюю сотню лет. Хоть это и не был новострой, однако сохранился он, на удивление, феноменально.

— В Москве есть похожие дома. —подметил Паша.

— А ты из Москвы? —спросил Джеймс.

— Нет, просто бывал там однажды.

— А откуда? —немец аж повернулся в сторону собеседника, что для него было редкостью.

— Из Оленегорска! —с гордостью ответил русский.— Не только в Москве водятся умники, знаешь ли!

— Оленегорск? Впервые слышу. —изобретатель вновь отвернулся.

— Еще бы… —знакомого слегка разочаровал ответ.— У тебя, кстати, какая комната? У меня вот сто тридцать девятая.

Шмидт вынул из кармана телефон и, просмотрев заметки, молча вошел в общежитие. Смирнов проследовал за ним, но изобретатель, слегка подуставший от разговоров, прибавил шагу и уже совсем скоро оторвался.

Предпочтя лифту лестницу, он поднялся на третий этаж.

Войдя в комнату под номером триста восемнадцать, Шмидт очутился в довольно уютном помещении. Несмотря на небольшую площадь, оно было пропитано атмосферой уюта. Гардероб и широкая кровать с яркими подушками занимали одну сторону, а письменный стол со встроенными розетками — другую. Над ним находились полки, применение которым герой сразу нашел.

Джеймс открыл чемодан и вынул оттуда ноутбук, поставив его на зарядку на столе. Выдвинув ящик, немец взял в руки пластиковые перегородки, линейку и острый нож. Измерив параметры, Шмидт стал резать пластик вдоль линейки, получая идеально ровные края. Таким образом он хотел создать отделения внутри ящика, дабы у каждого инструмента было свое место.

Однако, когда изобретатель уже почти завершил процесс, раздался стук в дверь. От неожиданности рука дернулась, из-за чего разрез получился кривым. Постучали вновь. Кинув перегородки вместе с ножом прямо в стену, парень направился к двери, подозревая, что если он не откроет, незнакомец от него не отстанет.

Снаружи его ждала пожилая женщина с ведром и шваброй.

— Молодой человек, простите меня за столь позднее появление. —сказала она, наклонившись к нему.— Не могли бы вы ненадолго покинуть комнату? Я протру полы и сразу же уйду, обещаю.

Шмидт захлопнул дверь. Подняв нож и пластиковые перегородки с пола, он сложил их в ящик, после чего, достав из чемодана маленький магнитный замок, установил его и взял ключ с собой, дабы уборщица не лазила туда, куда ей не следует.

Когда изобретатель вышел из комнаты, старушка, что уже собралась уходить, взглянула на него.

— В темпе! —сказал ей Шмидт, указывая на дверь и направляясь к лестнице.

Спустившись на первый этаж, он вновь столкнулся с Павлом. Он решил сделать вид, что не заметил его, но Смирнов обратился к нему сам:

— Эй, Джеймс, ты куда уходил? В общем, я тут узнал, скоро начнется вечеринка в честь посвящения. Ты пойдешь?

Не горю желанием. —равнодушно ответил тот.

— Да ладно, никто же не заставляет тебя танцевать. Просто постоим в углу, поболтаем. Выпьем, а там, может, и девочек подцепим.

— Боюсь, в таком случае подцепим не только их. Не интересует.

— Ладно, тогда без них. Может, хотя бы выпьем? Я слышал, там будет крутой сомелье. Какой-то японец. Интересный парень, говорят. И напиток хороший приготовит, и историю интересную расскажет. Послушаем пару минут и пойдем. Договорились?

— Mein Gott… —Шмидт тяжело вздохнул, что было отлично слышно благодаря респиратору в его маске.— Договорились. Потому что, очевидно, сегодня никто не оставит меня в покое.

— Завтра отоспишься вдоволь, а сегодня повеселимся! Встречаемся на пляже. Отыщешь место по громкой музыке. Буду ждать возле бара.

Довольный Павел покинул общежитие, а Шмидт, позабыв о своем намерении прогуляться, вернулся в комнату.

Уборщица действительно быстро управилась, поэтому можно было вернуться к обустройству жилого пространства. Открыв ящик, Джеймс продолжил устанавливать в нем перегородки, а когда закончил, достал из чемодана крепежные элементы и инструменты: отвертку с насадками, набор ключей, ручные сверла, электродрель, паяльник — все эти вещи нашли свое место в отделениях подходящих размеров. Далее пришла очередь самой тяжелой вещи среди багажа — аккумулятора. Изобретатель взял его с собой для того, чтобы работать даже тогда, когда возможности добраться до мастерской не будет: например, ночью или при плохой погоде. Почему бы не пользоваться розеткой? Он не хотел, чтобы кто-то заинтересовался тем, куда уходит столько электроэнергии по ночам. При свете дня аккумулятор питается, а при его отсутствии — питает сам. Поставив его на зарядку и переложив одежду из чемодана в шкаф, Шмидт развалился на кровати. Вчера вечером он прилетел в Лос-Анджелес из Мюнхена, проведя в самолете целых полдня, переночевал в гостинице, а уже утром поехал в академгородок, что расположился километрах в сорока к северу. Это путешествие сильно утомило героя, и все же он согласился на предложение Павла пойти на вечеринку, ведь, как он слышал, самое главное в студенческой жизни — это обзавестись друзьями. Хотя, говоря откровенно, Джеймс шел на это лишь из-за необходимости обзавестись хоть какими-то связями, пусть даже и вынужденными. Парень не заметил, как уснул. Проснулся он совершенно внезапно, услышав грохот за окном. Вскочив с кровати, он выглянул наружу, увидев салют в вечернем небе, и тут же вспомнил о вечеринке. Не переодеваясь, герой в спешке покинул комнату и побежал на пляж. Изобретатель не мог похвастаться хорошей физической формой, поэтому добрался лишь через несколько минут, отдышавшись по прибытии. Берег моря превратился в настоящий танцпол: с диджейской площадки доносилась оглушительная музыка, студенты выпивали и танцевали на песке, прожекторы слепили взгляд. Повсюду стояли пляжные стулья, цветастые зонты, под одним из которых даже расположился гриль, а также столики с алкоголем и закусками. Однако ничто из этого не привлекало Джеймса. Он, проходя сквозь толпы, шел прямиком к бару, где его ожидал Павел. Подойдя к стойке, изобретатель заметил, что все стулья заняты, а его новый знакомый увлеченно болтал с барменом. Немец ткнул русского в плечо, прокашлявшись, и тот с улыбкой обернулся.

— Да ну, в натуре пришел. Я думал, уже не объявишься. —Смирнов всхлипнул, вытерев платком покрасневшее лицо.

— Ты тут плакал что ли? —спросил Шмидт.

— Не твое дело, что я делал!

— И плакал, и смеялся. Он тут всю жизнь заново пережил. —сказал бармен с восточной внешностью. Его слова вызвали смех у всех присутствующих, кроме изобретателя.— Ступай, Павел. В тебя уже точно больше не влезет.

— Да ну тебя, дурак! Я тут душу изливаю, а они смеются... —расстроенный русский ушел прочь.

— Садись, Джеймс. —сказал парень за стойкой, стоя к герою спиной и что-то подготавливая.— Знаю, твой друг хотел с тобой что-то обсудить, но поверь, сейчас он вряд ли на это способен. К тому же, ты тут единственный трезвый, а мне становится скучно.

— Так, значит, ты обо мне уже знаешь. —Шмидт сел на освободившийся стул, положив локоть на стол и подперев голову кулаком.— И нет, я не буду пить.

— Да, он тут успел рассказать обо всем, что с ним произошло за день. Знаю, ты парень нелюдимый, но это пройдет. И... —бармен резко застыл, а после обернулся.— В смысле не будешь?

— Ну, так уж сложилось. Не люблю орудовать паяльником в состоянии алкогольного опьянения. А тебя, кстати, как зовут?

— Такаматсу Куро. Приятно познакомиться.

— Ага... Что из этого имя, а что — фамилия? —уточнил Джеймс.

— Куро — имя, Такаматсу — фамилия. В Японии первым делом произносят фамилию.

— А что написано на твоей повязке? —изобретатель указал на иероглифы на ней.— Еще и "номер один" в конце.

— "Сомелье номер один". И нет, это не самопровозглашенный титул. Я выиграл множество конкурсов и могу это доказать. —Такаматсу улыбнулся ему.

— Не стоит, я верю.

— А теперь внимательно слушай. — Куро взял бутылки и принялся переливать содержимое в шейкер.— Джин Ханами, ликер Блю Курасао, саке, лимонный сок. Пропорции равные. Взбалтываем, но не смешиваем. Впрочем, любой, чье имя Джеймс, и так об этом знает. —парень потряс шейкер, а затем вылил содержимое в бокал.— Можно по желанию пару капель абсента. И охлаждаем как можно сильнее. —японец натянул резиновую перчатку, сунул руку в морозильник и добавил в коктейль целую горсть кубиков льда.

— Зачем так много? —задался вопросом Шмидт.

— Потому что это "Айс Колд" — фирменный коктейль моей семьи. Кстати, рецепт здесь знаешь только ты. —Такаматсу обернулся с улыбкой, поставив бокал на стойку.

— Но тут ведь полным-полно людей, они явно все слышали.

— Поверь, они не вспомнят даже моего имени, когда протрезвеют. Ну так... Хочешь попробовать?

— Чтобы забыть, да? Умно. —Шмидт усмехнулся.— Не нужно ничего скрывать, если все в любом случае забудут.

— А ты действительно не промах. Смекнул мой план. Павел не соврал.

Шмидт нажал на кнопку за маской, после чего вынул трубочку. Опустив ее в бокал, он глотнул коктейль, после чего дернул головой.

— Что случилось? —забеспокоился Куро.— Что-то не то?

— Холодно. Аж мозги замерзли. —Джеймс схватился за голову.— Sheiße...

— Ах, ты об этом. Тогда все в порядке. —Такаматсу громко рассмеялся.— В этом ведь вся суть! А по вкусу что?

— Очень... Неплохо. —Шмидт взял бокал, продолжив пить.

— Давай, чтобы было честно, я присоединюсь. —бармен быстро налил себе, после чего улыбнулся изобретателю.— Поздравляю с поступлением, мистер Железное Лицо!

Дальше все было как в тумане. Обрывки фраз, образов и ощущений. Какие-то разговоры, развлечения, споры. Может, даже драки там были. И, конечно, невероятный холод. Бессвязные воспоминания постепенно таяли в недрах сознания. Со временем туман медленно рассеивался, возвращая разуму былую ясность. Яркий свет попадал прямо в линзы металлической маски, будто бы стараясь разбудить изобретателя. Открыв глаза, герой обнаружил себя на кровати в собственной комнате. Он чувствовал себя выжатым досуха. Его одежда была пропитана потом и грязью. Голова раскалывалась как в тисках. Боль в животе напоминала о бурной ночи. Повезло, что воздушный фильтр не засорился чересчур сильно. Джеймс полежал бы еще, но тошнота вынудила его дойти до ванной. Очистив желудок, Шмидт избавился от грязной одежды и принял душ, пытаясь вспомнить о том, что было вчера. Он помнил лишь то, что пришел за Павлом на вечеринку, бармен что-то ему рассказал, а затем... Что же было дальше? Герой понял, что на самом деле не очень хотел знать. Вдруг случилось что-то плохое. Если так, то даже хорошо, он об этом забыл. Мысль об этом замучала бы его до смерти. Выйдя из душа, герой нарядился в очередной чистый комплект официальной одежды. На самом деле, только такую он и носил. Даже если бы у него были друзья, с которыми он бы ходил гулять, он бы не изменил своему вкусу. Джеймс взглянул на грязную кровать и тяжело вздохнул. Изобретатель включил телефон, дабы посмотреть время, и заодно решил проверить сообщения. К своему удивлению, он обнаружил чат с Павлом: так был записан абонент, да и номер определялся как российский. В нем было лишь одно прочитанное сообщение, отправленное в одиннадцать вечера. Оно было коротким, но емким:

"Пошел к черту!"

Шмидт ненадолго впал в ступор. Почему Смирнов отправил нечто подобное? Герой сделал что-то не так, пока был в нетрезвом виде? Может, они поругались или что похуже? Сложив в большой пакет испачканную одежду и постельное белье, герой пошел искать прачечную, решив по пути зайти к Павлу, дабы узнать, в чем дело и нужно ли волноваться. Джеймс с трудом вспомнил номер комнаты — сто тридцать девять. Спустившись на первый этаж и оказавшись напротив двери, он застыл в удивлении: перекошенная дверь была вдавлена внутрь, будто бы по ней ударили тараном. От замка ничего не осталось. Шмидт попытался открыть дверь, но у него не вышло. Положив пакет на пол и уперевшись ногой в стену, он потянул ручку на себя, но даже после десяти секунд стараний создавалось ощущение полного отсутствия прогресса. Наконец, путем титанических усилий дверь с треском удалось сдвинуть, а затем и открыть. Упавший на пол Джеймс поднялся на ноги и вошел внутрь. Однако то, что он там увидел, заставило его пожалеть. Героя бросило в холод сильнее, чем после выпитого накануне Айс Колда. Павел лежал посреди комнаты в луже собственной крови. Судя по запаху, прошло достаточно времени. Вокруг него валялись обломки уничтоженного в клочья деревянного стула. Письменный стол был разломан надвое. Шмидт отступил назад. Хотелось закричать, сбежать, но он не мог, будто бы сама смерть схватила его своей леденящей рукой. В голове был лишь один вопрос:

"Что, черт возьми, вчера произошло?"