Офелия застыла, сжимая в руках книгу, которая казалась настолько чужой и одновременно родной. Как она могла её не заметить раньше? Странные слова, написанные её почерком, пробудили внутри тревогу. "Ты должна вспомнить." Но вспомнить что?

Стук в дверь нарушил её раздумья. Офелия быстро спрятала книгу под подушку и, справившись с волнением, посмотрела в сторону двери.

— Войдите, — её голос дрогнул, но она попыталась сделать его твёрдым.

Дверь приоткрылась, и в комнату вошла служанка — старая, знакомая, как тень из её прошлого. Это была Лилиана, женщина, которая прислуживала в дворце с тех пор, как Офелия была ребёнком. Её лицо было строгое, но с теплотой, к которой Офелия привыкла. Она часто говорила с ней о книгах и о жизни за стенами дворца.

— Доброе утро, леди Офелия, — произнесла Лилиана, слегка склонив голову. — Ваши братья ждут вас в зале. Сегодня запланирован семейный обед, как вы помните.

Офелия сжала кулаки, пытаясь удержать дыхание ровным. Её братья. Те, кого она не видела годами, и те, кого потеряла. Эдгар, Эдмунд и Фабиан. Каждый из них был как часть сложного механизма её жизни, которую она пыталась собрать. Эдгар был холодным, мудрым, но порой жестоким; Эдмунд — всегда оставался в тени, непонятный, почти чужой; и Фабиан — младший, всегда склонный к безрассудным поступкам. В её прошлом они стали частью катастрофы. Но сейчас будет всё иначе.

— Спасибо, Лилиана, — ответила Офелия, пытаясь скрыть волнение. — Я скоро спущусь.

Служанка кивнула, но перед тем, как выйти, её взгляд задержался на Офелии. Было что-то странное в её глазах — любопытство или может даже подозрение. Офелия задумалась, знает ли Лилиана больше, чем кажется. Но это было неважно. Никто не должен узнать, что она вернулась. Её тайна — её единственный шанс изменить судьбу.

Когда дверь закрылась, Офелия глубоко вздохнула и подошла к зеркалу. Её отражение снова заставило её задуматься. Сможет ли она скрыть всю эту боль и знание о будущем? Смогут ли её братья увидеть в ней ту Офелию, которую они помнят?

«Я должна быть осторожной», — подумала она.

Её путь лежал вперёд, но первое испытание ждало уже за дверью. Служанка вернулась через несколько минут, чтобы помочь Офелии одеться к обеду, и пока она аккуратно закрепляла застёжки на платье, Офелия украдкой взглянула на Лилиану.

— Лилиана, — мягко произнесла она, стараясь казаться естественной, — как дела у моих братьев?

Служанка, занятая своими обязанностями, едва заметно помедлила, прежде чем ответить:

— Всё как обычно, леди Офелия. Кронпринц Эдгар, как всегда, занят государственными делами. Принц Эдмунд вернулся недавно из поездки, а принц Фабиан... Он такой же непоседливый, как всегда. Ваши братья ждут вас с нетерпением.

Офелия кивнула, притворяясь спокойной. Все трое были здесь. Её второй шанс начинался сейчас.

***

Вечерний свет, проникающий через высокие окна, наполнял обеденный зал бледным золотистым сиянием. Офелия сидела в тени у конца длинного стола, её маленькие руки покоились на коленях. Мягкий шелк её платья почти не шуршал, когда она поправляла подол. Напротив неё — три брата. Отец не смог прийти, сославшись на важные государственные дела, и теперь она оказалась наедине с ними, чувствовала, как каждый из них словно стягивал воздух вокруг неё.

Эдгар, кронпринц, сидел во главе стола, не смотря на сестру. Его лицо было собранным и серьезным, взгляд скользил по столу, как по полю боя, где предстояло принять важное решение. Рядом с ним — Эдмунд, средний брат, непроницаемый, спокойный, но его глаза были как пустота, холодные и равнодушные, будто он уже знал исход разговора. А Фабиан, младший из тройки, вечно с ироничной улыбкой на лице, с лёгкостью откидывался на спинку стула, играя с бокалом вина, словно это был не семейный обед, а очередная забава для его скучающего ума.

Обед шел размеренно, но молча. Офелия знала, что что-то должно произойти. Она чувствовала это по напряжению в воздухе. Её пятнадцатый день рождения приближался, и она уже знала, что этот вечер принесет разговор, который всегда казался ей чуждым и далеким — разговор о её будущем, разговор о браке.

— Офелия, — вдруг начал Эдгар, нарушая тишину. Его голос был сухим, словно он говорил не с сестрой, а с подчиненным. — Тебе скоро исполняется пятнадцать. Это возраст, когда девушка должна вступить в брак.

Её пальцы сжались, но она ничего не сказала.

— Мы уже обсуждали это с отцом, — продолжал он, не глядя на неё, — и решили, что подходящим союзом будет дом фон Бринтенов. Их владения на юге стратегически важны для короны.

Офелия почувствовала, как холод пробежал по её спине. Её братья сидели здесь, обсуждая её судьбу, словно она была частью стратегического плана, политической игры, но не человеком.

— Лорд Бринтенов весьма влиятелен, — поддержал Эдмунд, кивнув, — его сын — достойный воин. Он известен своим умом и храбростью. Такой союз укрепит наш род.

— Храбрость? — Фабиан усмехнулся, прерывая брата. — Его храбрость, скорее, в том, как он на турнирах хвастается своими подвигами, чем в реальных сражениях.

Офелия подняла глаза и увидела, как Фабиан смотрит на неё с лукавой улыбкой. Он, как всегда, играл роль того, кто не принимает всё всерьёз, и хотя его слова касались её, она не верила, что ему было действительно важно, что с ней случится.

— Может, ты предложишь лучшую кандидатуру? — холодно спросил Эдгар, сверля взглядом младшего брата. — Или твоя безответственная натура думает, что можно позволить ей самой выбирать?

Фабиан откинулся на стуле, его усмешка стала ещё шире.

— Почему бы и нет? — бросил он. — Может, она сама знает, что для неё лучше. Мы всё-таки говорим о её жизни, а не о ещё одном поле для сражений.

— Не будь глупцом, Фабиан, — прорычал Эдмунд. — Это не вопрос личных желаний, а вопрос политических союзов. Ты знаешь, что её будущее — это будущее нашего рода.

— Да, конечно, — сказал Фабиан, поднимая бокал, его тон стал ещё более насмешливым. — Давайте просто отдадим её как выгодную сделку, чтобы укрепить наш престол. Только вот, может быть, кто-то хотя бы спросит, что она думает?

Офелия молча смотрела на стол, чувствуя, как её братья обсуждают её жизнь, словно она была товаром на торгах. Гнев медленно поднимался в её груди, но он был не резким, а холодным, словно ледяные пальцы сжимали её сердце.

Эдгар резко встал, его лицо исказилось от раздражения.

— Хватит этих детских глупостей, Фабиан, — его голос звенел от едва сдерживаемой ярости. — Ты не понимаешь, что поставлено на карту. Отец выбрал фон Бринтенов, и это решено.

— О, я всё понимаю, — отозвался Фабиан, не отрываясь от своего вина. — Я понимаю, что для тебя это всего лишь очередная партия, где ты и отец двигаете фигуры по доске. Только вот Офелия не пешка, и ей не обязательно играть по вашим правилам.

— Ты никогда не заботился о короне, Фабиан, — Эдмунд с презрением бросил взгляд на младшего брата. — Ты всегда был лишь бездумным мальчишкой, которому важны только его собственные удовольствия. Не тебе судить, как управлять семьей.

Ссора накалялась. Эдгар, Эдмунд и Фабиан уже не говорили — они спорили, их голоса становились всё громче, слова резче. Офелия смотрела на братьев, и её гнев, который кипел внутри, начинал превращаться в что-то более холодное — в разочарование. Никто из них не видел её. Никто не слышал. Они спорили о её будущем, о её жизни, как будто это был просто очередной вопрос власти, размен на шахматной доске, где она была не больше чем фигура.

И тогда, в самом разгаре их ссоры, она медленно встала. Стулья скрипнули, когда она отошла от стола. Её шаги гулко раздались в зале. Братья, забыв о своём споре, обернулись, но Офелия даже не взглянула на них.

Она шагнула к выходу, чувствуя, как стены зала снова становятся холодными и чужими, словно её мир вновь отдалялся от неё.

— Офелия! — громко окликнул её Эдгар, но она не остановилась.