Второй том.

***

Мои глаза приоткрылись, когда повозку резко тряхнуло.

Это была не та дорога, где можно как следует выспаться, так что я лишь ненадолго задремала… но почему-то казалось, будто видела очень долгий сон. Я несколько раз медленно моргнула, пытаясь прийти в себя.

…Жаль, что сон не продолжился ещё чуть-чуть.

Я не помнила, что именно приснилось, но в груди ещё держалось странное послевкусие. Уже давно, стоило мне уснуть в неудобных условиях, я видела подобные сны — лица, которые можно увидеть лишь с закрытыми глазами. Сны, в которых хотелось бы остаться навсегда.

Я облизала пересохшие до трещин губы и с усилием подняла руку, чтобы ухватиться за голову. После таких снов мигрень приходила почти всегда. Правда, нынешняя была вызвана не только этим.

Запах. Резкий, тошнотворный запах пропитал всю повозку.

Людей, которые давно не умывались, набили сюда, словно мешки с хламом, — запах грязи был неизбежен. Но этот смрад был иной: от отчаяния, в которое погрузились эти женщины и дети, исходила куда более тяжкая вонь.

Я почувствовала, как кто-то потянул меня за одежду, и повернула голову. На меня смотрела маленькая девочка, лицо которой было измазано пылью. В её глазах теплилась мольба.

Я чуть приподняла капюшон и огляделась. В вагоне, обычно предназначенном для перевозки груза, было полно женщин и детей. Несколько дней они не ели, не выходили наружу, и теперь, обессиленные, сидели, сжавшись, будто мёртвые.

Убедившись, что никто не смотрит, я вынула из-за пазухи кусочек вяленого мяса. Когда-то он был величиной с ладонь, но теперь от него остался лишь клочок размером с большой палец.

— Последний, — прошептала я.

Сначала хотела отломить половину, но всё же протянула девочке целиком. Та сглотнула слюну, но не бросилась жадно, а терпеливо начала по чуть-чуть откусывать. Этого было чудовищно мало, но лучше, чем ничего.

Я всегда была терпима к голоду… но сейчас желудок тоже начинал сводить. А сколько ещё продлится эта дорога — неизвестно.

Повозку снова сильно тряхнуло, девочка вздрогнула и выронила мясо. Она в панике стала шарить по полу, но чья-то рука опередила её.

— Это что ещё такое? — раздался грубый голос. — У тебя еда была?

Женщина с растрёпанными светлыми волосами грубо оттолкнула девочку и, не раздумывая, сунула мясо в рот. Те, кто был в сознании, начали поднимать головы. Даже в темноте их взгляды — холодные, голодные — впились в ребёнка, лежащего на полу.

— Значит, эта дрянь всё это время жрала одна? Ещё есть, да? Живо доставай!

Она схватила девочку за ворот и начала бессмысленно дёргать одежду. Женщина, сидевшая в углу, тоже подалась вперёд, будто её сорвали с цепи.

Девочка, борясь, посмотрела на меня. Я молча наблюдала, но она, вопреки ожиданиям, крепко сжала губы и выдержала. Взбешённая женщина ничего не нашла и, выругавшись, подняла руку, чтобы ударить ребёнка.

— Это я ей дала, — сказала я.

Женщина повернулась ко мне, глаза бешено блеснули. Я спокойно продолжила:

— И то, что вы съели, — было последним.

— Значит, ты всё это время хомячила по-тихому? — прорычала она.

Её лицо говорило: ей нужно куда-то выплеснуть ярость. И объяснять ей что-либо — пустая трата.

— Хотя… У меня есть ещё один кусок, — произнесла я ровно.

— Может, немного поделюсь… если извинишься перед ребёнком.

Женщина на миг замерла, бросила взгляд на девочку… и тут же ринулась на меня.

Даже после двух дней без еды у неё ещё оставались силы — не зря плечи у неё такие широкие. Она попыталась схватить меня за грудки, но я легко отбила её руку и ударила локтем в солнечное сплетение.

Женщина захрипела, согнулась, и я ударила её между шеей и ключицей — та упала на колени и начала сильно кашлять. Остальные попятились к стенам, чтобы её не коснуться.

Я прятала не только мясо, но доставать это было незачем. Да и слишком заметно — в такой обстановке это лишняя опасность.

— Насчёт второго куска… это была ложь. Так что лучше береги силы.

Сказав это женщине, всё ещё корчившейся от боли, я снова села. Девочка осторожно подползла ко мне. В её глазах блестело искреннее восхищение.

— У вас волосы… такие красивые, — прошептала она.

Я поняла, что капюшон сполз, и снова глубоко натянула его на голову. Стрижка у меня и так короткая, чтобы меньше привлекать внимание, но цвет скрыть было невозможно.

— Почему ты не сказала? Что это я тебе дала? — спросила я сухо.

Девочка замялась и прошептала:

— Но… вы ведь тоже голодны. И всё равно поделились. Как же я могла…

Внезапно я тихо фыркнула и прикусила губу. Мне вспомнился тот, чья тень мелькала во сне.

Когда-то давно Кирхин говорил, что пустил меня в дом лишь потому, что нашёл моё предсмертное письмо на полу подземной темницы. Говорил, что поразился моему благородству — мол, даже на последнем вздохе я думала о здоровье госпожи, которой служила.

На самом деле, тогда я просто надеялась, что боги смилостивятся — вот и оставила ту записку. Я не стала объяснять этого. Лишь тихо смотрела на его милую улыбку, пока он взъерошивал мне волосы.

Любая мысль о нём всегда заканчивалась слезами. Я поспешно оттолкнула воспоминания и нарочно нахмурилась.

— Я не голодна. Поэтому и поделилась.

— Врёте. У вас живот урчал.

Девочка, сидящая, обхватив колени, неуверенно проговорила это — я уже хотела взглянуть строже, как вдруг почувствовала, что карета остановилась. Все затаили дыхание. Дверь с громким лязгом распахнулась.

— Чего там? Что вы делали внутри, что повозка так тряслась?

Грубый, хриплый голос принадлежал мужчине с заросшей бородой. На одном глазу у него был кожаный глазной клапан. Он демонстративно зажал нос.

— Тьфу ты… Вонь-то какая. Сделали же вам дырку в полу, чтобы нужду справлять — какая идиотка насрала прямо здесь? Да вас в выгребную яму бросить надо, чтобы дошло!

Женщина, которая недавно блевала, отвела плечи и спрятала лицо в угол. Мужчина покачал головой.

— Недолго осталось. Полдня — и будем на месте. Терпите.

— П-подождите!.. — окликнула одна из женщин, когда он уже собирался закрыть дверь.

Её голос дрожал.

— Я… я слишком голодна…

Он лениво посмотрел на неё.

— И что?

— Может… хоть воды немного?..

Её тихий голос угасал с каждым словом. Мужчина расхохотался.

— Выпить хочешь? Ну, это я могу устроить.

Он потянулся к ширинке. Лицо женщины побледнело — она прекрасно поняла, что он собирался сделать.

— Ну? Раз так жаждешь — попей это…

Но в тот момент, когда он шарил в штанах, его затылок резко дёрнулся — будто что-то тяжёлое ударило. Он осел на землю. Раздался чей-то тревожный крик:

— Нападение!

Металл лязгнул о металл и снаружи послышались удары. Женщины в карете съёжились, замерли. Я же хотела подняться, но почувствовала, как кто-то цепляется за подол моего плаща. Девочка дрожала, вцепившись в мою одежду.

Я не смогла стряхнуть её руку и осталась стоять, когда внезапно над гвалтом прорвался громовой голос:

— Миледи! Вы в порядке? Миледи!!!

Я знала, что рано или поздно это случится, но не могла предугадать, когда именно. Грубый голос, ищущий меня, казался до смешного приятным. Я обернулась, усмехнувшись, и тут же услышала следующее:

— Ответьте же, миледи! Миледи! Эй, ты, скотина вонючая, убирайся! Хочешь, чтоб я тебе глотку вспорол?! Миледи!!

По голосу было ясно: погоня далась ему нелегко. Я мягко разжала пальчики девочки и наклонилась ближе к открытому проёму. Если промедлю, Том и правда ворвётся и кого-нибудь прирежет.

Свет ударил в глаза, на миг ослепив, но затем я увидела Тома — в самом центре бойни, с покрасневшим лицом и яростью в глазах. Он щурился, сморщив переносицу, как разъярённый пёс. Я приподняла бровь.

(П.П. Я сейчас сижу в кофейне, головой ушла в перевод и неосознанно тоже попыталась прищуриться и сморщить нос. Парень напротив так посмотрел на меня 🤣🤣🤣 Божеее, как стыдно)

— Кричишь так, будто пришёл не спасать, а ловить меня.

— Раз слышите мой голос — надо же отозваться сразу! — рявкнул он, подступая ближе.

Несмотря на грубый тон, он протянул руку предельно уважительно. Я вложила в неё свою и выбралась из кареты. Ноги затекли в тесноте, и я пошатнулась — Том поспешил поддержать меня. Я воспользовалась моментом и тихо произнесла:

— Чтобы голос был, нужно хоть что-то поесть.

Как и ожидалось, его суровость слегка спала. Окинув взглядом моё лицо, он недовольно проворчал:

— Так кто ж вас просил влезать в неприятности без подготовки, а? Никогда вы меня не слушаете… Вот, наденьте. Воды хотите?

— Одежду оставь. А выпивка есть?

(П.П. В начале главы даже подумала, что случайно начала переводить другое произведение)