Никс поспешно вышел, и посланник, едва державшийся на ногах, пошатнулся. Лицо его было багровым, насквозь мокрым от пота — видно, он мчался без остановки весь путь. Кирхин похлопал его по плечу и указал на стул:

— Присядь. Выпей чаю, освежись немного.

— Б-благодарю за заботу…

Лишь теперь мужчина смог выдохнуть и тяжело опустился на стул. Кирхин сунул письмо за пазуху и, прислушиваясь к ржанию лошадей, вышел из конторы. Он даже не успел взять плащ. Схватив поводья лошади, которую подвёл Никс, он быстро произнёс:

— Никс, на всякий случай — зайди к Люси. Если по пути встретишь стражу, можешь взять парочку с собой. Сегодня ужин — за мой счёт. Пока я не вернусь, побудь рядом с ней.

— Понял.

Услышав тревогу в голосе Кирхина, Никс коротко кивнул. Кирхин бросил ему взгляд и вскочил на коня. Стоило ему ударить шпорами — лошадь сорвалась с места.

Он знал, что когда-нибудь настанет подобный день, но когда опасность действительно оказалась так близко — сердце готово было разорваться. Он вслушивался в свист ледяного ветра, царапающего его щёки, и вспоминал письмо принца Феллоуика:

"L в опасности. Получив это письмо, немедленно спрячьте его. Прошу вас."

Тот, кто мог угрожать им, был всего один. В этом не было сомнений. Но откуда Феллоуик узнал об опасности? Насколько срочно всё происходило — он не мог представить.

Если принц не смог послать письмо прямо Ларсу, значит, были причины. Раз он написал спрячьте, значит, их местоположение раскрыто. Это было единственное, что Кирхин мог предположить.

Он хорошо знал, какие отношения связывают Ларса и Феллоуика. И само «прошу вас», обращённое к простому дворянину, уже говорило многое о характере принца — и о том, какое место Ларс занимает в его мыслях.

Стоит ли брать солдат? Может, хотя бы стражников? — мысль мелькнула, но он тут же отбросил её. Если граф уже всё подготовил, созвать войско сейчас не поможет. Лучшим выходом было бежать.

— Вперед!

Люди шарахались в стороны, пропуская его. И вдруг посреди улицы он заметил мужчину в чёрном плаще, стоявшего неподвижно и смотревшего прямо на него. Кирхин резко дёрнул поводья. В эту секунду рядом подбежал Янкин.

— Что-то случилось?

— Кажется, да. Похоже, граф узнал, где он.

— Что? Как это…

Скривившись, Янкин уставился на него. Кирхин протянул ему письмо. Завидев королевский герб и подпись Феллоуика, Янкин вскинул брови. Втянув воздух сквозь зубы, он хрипло выдавил:

— Сейчас же приведу коня!

— Нет, времени нет. Я поеду предупредить. А ты бери своих людей. Путь бегства вряд ли будет безопасен — нужна подготовка.

Янкин быстро согласился. Он посмотрел на Кирхина почти с новым уважением и почтительно наклонил голову.

— Тогда прошу вас.

— Вот так бы всегда уваж…

Хрясь!

Не дожидаясь конца фразы, Янкин хлопнул по коню, и он резко рванул вперёд. Кирхин едва успел ухватиться за поводья и пригнуться, чтобы не вылететь из седла, выругавшись про себя — но сейчас было не до этого. Стук копыт гулко разносился по тёмной улице.

***

Ларс, разобрав вещи, взглянул на время и щёлкнул языком.

— Опаздывает. Сколько же еды он тащит…

Янкин ушёл за припасами ещё три часа назад, уверяя, что нужно пополнить запасы перед долгой дорогой. Ларс уже опасался, что тот приведёт целую телегу.

Может, лучше выйти поужинать вместе?

Как-то раз Янкин, будучи пьяным, рассказывал, что в детстве пробыл десять дней в подземной пещере без еды. Возможно, поэтому у него такая страсть к еде — иногда без присмотра он просто не мог остановиться.

Лучше не расходиться — так он хотя бы не заблудится. Размышляя об этом, Ларс вдруг поднял голову.

Гостиница, где он остановился, обычно кишела народом — поэтому он её и выбрал. И поэтому же она временами раздражала. Но сегодня было удивительно тихо.

Наверное, всё из-за представления в местном театре. Там обещали показать женщину, что обвивает юношу, словно змея; мужчину, в чьём теле десятки метательных ножей, но он не теряет ни капли крови; и двух девочек-близняшек, которые после тройного сальто становились на тончайшую палочку и пили чай. Они не давали покоя гостинице последние несколько дней — а теперь улица была словно вымерла.

— Может, выйти прогуляться…

Он уже поднялся, когда замер. Кто-то быстро бежал к зданию. Его комната находилась в углу, но из-за трёх окон он отлично слышал звуки снаружи.

Схватив меч, прислонённый к стене, он прижал спину к холодной поверхности. Чужие шаги быстро приближались к его комнате. Для Харди — слишком тяжёлые. Для Янкина — слишком лёгкие. Он задержал дыхание, а затем распахнул дверь — и, увидев беззащитно ворвавшегося человека, нахмурился.

— Кирхин.

Тот был совсем не похож на себя — на человека, который обычно твердил, что достоинство дворянина начинается с безупречного вида. Волосы, растрёпанные сильным ветром, лицо — красное, взволнованное. Он, тяжело дыша и сжимая грудь, беззвучно шевелил губами.

— Н-нужно срочно уходить! Прямо сейчас!

— Что случилось.

До отъезда в Фримонт оставалось ещё два дня. Чувствуя, что речь не о поездке, Ларс подхватил пошатнувшегося Кирхина под руку. Тот сунул ему письмо, вытянув из-за пазухи.

— Его Высочество отправил письмо в гильдию. Приказывает немедленно скрыться. Кажется, граф уже направляется сюда. Проверьте, это точно его почерк.

— Что?

Ошеломлённый Ларс развернул письмо. Почерк был неровный, словно писали на бегу, но это был почерк Феллоуика.

— Почему он не отправил напрямую мне.

— Наверяка были причины. Сейчас главное — уйти.

Кирхин, шумно выдыхая, опёрся о стену. Ларс нахмурился. Он был прав — размышлять, где и каким образом утекла информация, было роскошью. Важно лишь то, что граф знает, где он.

Можно было выдвигаться в Фримонт раньше срока и уже там оценивать обстановку. Продумывая маршрут, он крепко сжал плечи Кирхина.

— Здесь опасно. Возвращайся. И присмотри за гильдией.

— Нет! Я связался с Янкином. Он приведёт людей.

— Я сам…

Ларс осёкся: слева от здания послышалось негромкое шуршание листвы.

Левая сторона трактира выходила к пустой стене, отделяющей его от соседнего дома. В этом месте никто не ходил. Ларс, глядя на окно, резко сказал:

— Уходи.

— Что?

— Уходи сейчас же!

В тот же миг раздался глухой удар: стекло разлетелось, и внутрь влетело что-то раскалённое. Горящий ком покатился по полу, заставив Кирхина закричать. Увидев, что ещё несколько таких же летят к ним, Ларс схватил его и выбежал из комнаты.

Люди из других номеров — те, кто не смог выбраться раньше — выскакивали следом. В их комнаты тоже попали огненные снаряды. Ларс, бросив взгляд на мужчину, который рванул к выходу первым, резко остановился: тот, с криком, рухнул, рассечённый чьим-то клинком. В дверь врывались люди в чёрных одеждах и закрытых масках.

— Это Аскунцы!

Кто-то выкрикнул это, увидев оружие нападавших.

Истории о том, как варвары Аскуна, размахивая изогнутыми, похожими на серпы клинками, вырезали деревни у границы, были известны каждому — даже тем, кто не участвовал в войне.

— Аааа!

— По, помогите! Ааа!

Люди падали под беспощадно взмахивающими лезвиями, кровь брызгала на пол. Огненные шары поджигали старое дерево — трактир стремительно превращался в пылающий хаос. Ларс пнул бросившегося на него противника, выхватывая меч.

— Кирхин, беги!

— К-куда? Куда бежать… Ааа, не подходи!

Увидев, что Кирхин снова забежал внутрь комнаты, Ларс встал перед дверью, перекрывая путь нападающим. Узнав его, те, ничуть не колеблясь, продолжали убивать всех подряд и постепенно теснили его.

Ларс слишком хорошо знал методы Аскуна. На войне он видел, как их серповидные клинки ежедневно сносили головы. Они атаковали двумя руками — изогнутым мечом и коротким кинжалом.

Но сейчас воины перед ним пользовались только одной рукой. И били иначе. Разумеется, это были не аскунцы.