Он не был особо улыбчивым человеком. Поэтому эта прекрасная улыбка обладала по-настоящему сокрушительной силой. Одним ударом бросила моё сердце куда-то глубоко под землю, а оставшуюся пустую оболочку — прямо в огненное пламя. Казалось, тёплое солнце тает на кончике языка.

Всю свою рассудочность я уже растратила на шахматную партию с графом. В голове осталась только одна мысль: он рискнул и примчался сквозь дождь, потому что волновался за меня.

Лицо Ларса, нежно стиравшего пальцами засохшие следы слёз с моей щеки, будто говорило мне: Сейчас. Это твой шанс.

Его доброта сама толкала меня в спину. Я сжала кулаки — и бросилась вперёд. Разумеется, моей целью были его прекрасные, тёплые губы. Но увы — путь мне преградило кое-что гораздо грубее. Ларс, приложив ладонь к моим губам, шумно выдохнул, словно не веря собственным глазам.

— Малышка, если голодна — скажи. А не бросайся так без предупреждения.

Нет, ну это уже слишком. Я решилась проявить искренность, а он свёл всё к тому, что я просто изголодалась! Видимо у него не только вид статный, словно у статуи, но и душа — твёрдая, как камень. Ларс точно тот мужчина, который ничего не понимает в женщинах. Ничегошеньки.

— Выглядит так будто я голодна?

— Да, ты выглядела так, словно съесть меня хочешь.

— Так это потому что я тебя…!

Я собиралась было высказать все, но осеклась. Я уже могла представить, как он усмехается. Та хрупкая смелость, которую я кое-как откуда-то вытащила, — мгновенно спряталась обратно в глубь сердца.

— Меня — что?

Он смотрел спокойно, прямо. И мягко, но настойчиво, спросил:

— Ну?

Я уставилась в его тёмные глаза.

Если я скажу… будет ли он вообще слушать меня? Или просто засмеётся. Или снова сделает больно, как тогда, когда бросил приглашение в камин. Я не хотела второй раз переживать тот разрывающее сердце чувство. Это было страшнее, чем когда напротив меня сидел граф Вальшайн. Второй удар в то же место заживает дольше.

Я подавила свой порыв. Стиснула губы и сказала:

— Иногда… хочу укусить.

Его губы чуть приоткрылись. Вытянутая, прекрасно очерченная линия глаз дрогнула, теряя ровность, будто ему тоже стало сложно подобрать слова.

— …Что сделать?

— Когда настроение хорошее, меня пробивает на то, чтобы что-нибудь укусить. Это… привычка такая. Может, у меня среди предков оборотни были. Волчья кровь, вот и волосы такие.

Ларс тихо цокнул языком, глаза у него сузились. Я рукавом вытерла запылавшее лицо и обняла одеяло. Голос предательски дрогнул.

— Но зачем граф вообще приходил сюда? Неужели ему и правда было интересно, как я играю в шахматы?

Он посмотрел на меня словно на диковинное существо, но скоро отвёл взгляд. Поднявшись, он налил воды из приготовленного графина.

— Товар из Фримонта, который должен был пройти через его руки, попал на рынок напрямую из Рехасбин. Он пришёл лично убедиться, что происходит. Заодно предупредить. И посмотреть на ту самую Люсьен Викман из слухов.

— Но тебе можно рассказывать мне такое? Ты же говорил, чтобы я больше не лезла в дела торговой гильдии.

Я невинно захлопала ресницами, принимая из его руки стакан. Но Ларс, уловив мелькнувшую в них надежду, только фыркнул. Я отпила воды и тихо продолжила:

— Я попала в глаза графа Вальшайна. Выиграла у него в шахматы. А ещё — раз он принес мне потерянный флакончик духов, значит, знает, что кто-то из замешанных находится рядом со мной. Это своего рода заявление. И даже так ты всё равно не дашь мне шанс?

Ларс скрестил руки и тяжело выдохнул.

— Ты ведь знала, что даже проиграй ты, Вальшайн не тронул бы Кирхина. Тебе так уж нравится суваться туда, где опасно?

— А ты сам?

Я посмотрела прямо ему в глаза.

— Ради чего ты подвергаешь себя опасности?

Зелёные глаза потемнели, словно углубились внутрь себя. Губы искривились в кривую усмешку.

— Я родился внутри этой опасности. Я в неё не «сувался» — я в ней живу.

Я вдруг поняла — причина может быть куда тяжелее, чем я представляла. Конечно, раз он способен открыто противостоять человеку вроде графа Вальшайна, она не могла быть простой.

Но для меня это ничего не меняло. Я пожала плечами.

— Тогда думай о том, как выжить самому. Сейчас не время переживать за других.

— Что?

— Всё просто. Если я могу пригодиться — используй меня. Если буду мешать — выкинь. Заботься только о себе. Я тоже буду думать только о себе.

Ларс уставился на меня с ошеломлённым выражением и вдруг сухо рассмеялся. Его взгляд сразу стал холоднее.

— И вот это ты называешь «думать только о себе», когда просишь дать тебе работу, чтобы помогать мне?

— Я же ради безопасности рода Викман и своей собственной это делаю. Если Викман процветает — я тоже процветаю.

На мой без запинки брошенный ответ Ларс зажмурился и прижал пальцы к переносице. Я молча пила воду и не сводила с него глаз. С тихим вздохом он пробормотал:

— Понятия не имею, что мне делать с этим невозможным ребёнком.

— Но ведь лучше держать меня на ладони, наблюдая, чем позволить творить глупости там, куда твоя рука не дотянется.

— Ты…!

Ларс было повысил голос, но снова только тяжело выдохнул. Выражение лица стало подозрительно похоже на то, с каким Кирхин обычно держится за голову. И вскоре я отчётливо увидела, как на его лице медленно появляется намек на смирение. Внутри меня уже трубили победные фанфары.

— Ладно. Делай что хочешь.

— Правда?!

Я резко поднялась и выпрямилась, стоя на коленях. Ларс, мрачно глядя на меня, кивнул.

— Всё уже началось, и Вальшайн наблюдает. Так что, наоборот, если действовать открыто, это будет меньше похоже на скрытую возню. Тогда, если с родом Викман что-то случится, все сразу подумают на Вальшайна. Это хотя бы косвенно свяжет ему руки.

— Поняла. Сейчас же поговорю с братом.

Я попыталась встать, но Ларс выставил руку и остановил меня.

— Куда? Отдохни.

— Я уже в порядке.

— Нет. Лицо всё ещё бледное.

Его строгий взгляд заставил моё взволнованное сердце биться ещё сильнее. Я прикусила губу, но в итоге не выдержала — улыбка сама распахнулась на моём лице, не скрывая ни капли переполнявшихся чувств.

— Я защищу тебя. От той опасности, где ты живёшь.

Ларс какое-то время плотно сомкнув губы просто смотрел на меня. Потом его губы медленно разомкнулись — и в следующее мгновение он откинул голову назад и выдохнул глубокий, тяжёлый вздох. Я замерла, заворожённо следя за отчётливым кадыком. Он провёл ладонью по лицу и почти с горечью произнёс:

— Пожалуйста, займись сначала собой, безрассудная ты дикарка.

Может, дело было в закате? Мне показалось, что его уши слегка окрасились в розовый.

А я — я только что получила второй титул после «нарушительницы покоя».

Мои губы медленно расплылись в длинную, довольную улыбку.

***

Рынок кипел жизнью. Лавочники зазывали покупателей, носильщики перетаскивали тюки, прохожие ходили туда-сюда, шумели, торговались.

— Подходите-подходите! Вот это и есть гордость Фримонта — ковры из прекрасной белой овечьей шерсти! И скатерть, и шторы, и зимнее пальто — у меня самого дома всё это! Ну хоть подойдите, посмотрите!

— А это корзины из древесины рава — растёт только во Фримонте. Видите блеск? Видите прочность? И цена, поверьте, не кусается.

— А такие чайные чашки видели когда-нибудь? Фримонт, конечно. Глина там другая — вот и цвет не такой. А вот этот рисунок и краски… Ха, раньше такие могли достать лишь несколько дворян Эдмерса, а теперь любой, у кого деньги есть, может купить. Внутри ещё множество видов — хотите, покажу набор?

Толпа тянулась прежде всего к лавкам с товарами из Фримонта. Когда-то эти вещи можно было достать лишь в определённых местах — а теперь почти в каждом ряду они были выставлены на показ. Лавка, где не было хотя бы пары фримонтских товаров, буквально пустовала.

— Нет, откуда у них всё это взялось?

— Ты что, из подземки выполз? Гильдия Никс давно уже возит товары из фримонтского Рехасбина. Ассортимент шире, цены ниже — удивление тут какое.

— Я только прошлой ночью с полуострова Шука вернулся, товар выгрузил… Но почему… почему граф выбрал именно Никс? Эта торговая гильдия давно же держится на последнем издыхании…

— Это не граф Вальшайн. А барон Викман.

— Что?

— Говорю же: на прошлой неделе он сам пришёл в союз гильдейцев и объявил, что отныне товары Фримонта будут поступать через гильдию Никс. И любой торговец, желающий продавать их, может обращаться к Никсу.

— Ох, да что ты говоришь… Граф-то такое стерпит? Раньше всех торговцев, что без спроса возили товары Фримонта, находили трупами.

— На этот раз иначе. Говорят, даже столичная стража помогает охранять доставку. Не знаю, что барон Викман сделал, но очевидно — это одобрено короной.

— Ну надо же… А ведь слухи ходили, что он просто бездельник и прожигатель жизни.

— Видно, умная сестра повлияла.

— Умная сестра?

— Вон же. Вон она едет.

Взгляды шепчущихся торговцев устремились вперёд, на пересекавшую дорожный поток всадницу. Волосы, стянутые в высокий хвост, развевались за ней, пока Люсьен Викман, уверенно держа поводья, мчала вперёд.