Я корчилась в приступах тошноты, пока, измотанная, не рухнула на пол. Всё тело было покрыто холодным потом, дышать становилось всё тяжелее.

Верёвки на запястьях ослабли, но сил подняться уже не было. Я перевела взгляд на печь, из которой давно потух благовонный дым.

Лучше бы задушил. Тогда, может, было бы легче.

Стиснув зубы, я попыталась сесть — и сразу закружилась голова. Я наклонилась, пытаясь снова подтащить к себе мотыгу, когда где-то вдали послышались шаги. Сердце ухнуло. Я поспешно перекатилась в сторону.

С грохотом распахнулась дверь. Волна свежего воздуха хлынула внутрь — и я впервые за долгое время смогла вдохнуть. Лёгкие будто лопались от внезапной свободы.

Трой, стоявший в проёме, скривился в ухмылке. От него несло спиртным.

— Украшения леди оказались куда полезнее, чем я думал, — протянул он насмешливо. — Мне даже понравилось, как они на тебе смотрелись.

Снаружи по-прежнему стояла тьма. Похоже, место и правда было глухим — вокруг не видно ни единого дома, только лес.

— На, ешь. Не отказывайся, — сказал Трой и бросил перед моим лицом то, что держал в руке. Это были сладости — грубо слепленные из муки и сахара конфеты, но вид их вызывал лишь отвращение. Я плотно сжала губы. Даже запах был невыносим.

Не обращая внимания на моё молчание, Трой, пошатываясь, вошёл внутрь и опустился на стул. Я подняла взгляд — он копался в груди и вытащил оттуда тонкую книжицу.

— И что ты собираешься с этим делать?

…Она оставила её любовнику?!

Из груди вырвался сдавленный вздох. Хотелось смеяться и плакать одновременно. Лучше бы Лорель отдала эту книгу мне — уж я бы точно сумела сохранить её в безопасности. А теперь... уже поздно что-то менять. Собрав остатки сил, я постаралась говорить ровно:

— Ты можешь получить всё, что захочешь. Я помогу тебе вернуть долг, достану любые травы, если нужно. Всё сделаю.

— Даже Лорель оживишь?

— Что?

Трой хрипло рассмеялся, будто моё замешательство показалось ему забавным. Он потряс передо мной тетрадью.

— Сама сказала — «всё, что угодно». Тогда оживи Лорель. Без неё я не смогу жить. Ни минуты! Не смогу! — заорал он внезапно прямо в лицо, и в ушах зазвенело.

Я поморщилась от боли. Трой, будто обезумев, взвизгнул и с яростью пнул конфеты, рассыпавшиеся по полу. Поднялась пыль. Он раскинул руки, как актёр на сцене, и закричал:

— "Смотри! Как отчаяние находит меня и сжигает изнутри! Я — благословен дьяволом, и потому, неразумная возлюбленная, знай: твоя надежда — лишь миг перед смертью!"

К счастью, дверь оставалась открытой, и даже сквозь пыль я ощущала, как проясняется сознание. Запястья горели от боли — но я начала изо всех сил выворачивать руки, стараясь освободиться.

— Лорель любила, когда я играл эту сцену, — вдруг пробормотал он, почти ласково. — Она стояла и аплодировала даже тогда, когда в меня летели пустые бутылки. Она всегда была рядом… всегда…

Лицо Троя, искажённое безумием, покрылось слезами. Он вдруг начал захлёбываться рыданиями, превратившись в плачущего ребёнка.

Наконец, петля на руках начала поддаваться, но я не выдержала: слова сами вырвались наружу.

— А что ты сделал?

— Что? — всхлипнул Трой и поднял голову. Я фыркнула и нахмурилась:

— Лорель всегда была рядом ради тебя — в любую минуту, в любом месте. Она зарабатывала ради тебя деньги, влезала в долги ради тебя, шла на риск, чтобы стать старшей служанкой ради тебя. И вот она мертва.

Из раскрытого рта Троя потекла слюна, его глаза диким метались огнём, но я не остановилась.

— А ты что делал всё это время? Травился травами, пил да валялся — и теперь просишь оживить Лорель?

Я сняв верёвку, вонзила следующие слова, как клинок:

— Даже если бы я и могла оживить её, я бы не стала. Я не хочу видеть, как она снова будет жить только ради тебя.

— Ты, сучка проклятая, я убью тебя! — закричал Трой и кинулся, искажённый звериным оскалом. В долю секунды я выхватила кинжал из-под одежды и закричала, размахивая им:

— Не подходи!

Видя сверкающее лезвие, он вздрогнул и остановился. Я держала клинок одной рукой, а другой дернула верёвку, связывавшую ноги — но она не поддавалась.

— Так у тебя был нож? Надо было обыскать тебя, — пробормотал он. Трой посмотрел на меня пустым взглядом, затем, будто смутившись, рассмеялся — в нём явно не было рассудка.

Я с тревогой следила за тем, как он встал и, шатаясь, подошёл к зажжённой свечке. Сев на стул, он поднёс к пламени край записной книжки. Я застыла.

— Тебе это нужно? — спросил он. — Тогда кинь сюда нож.

На мгновение я даже подумала: отдать ему книгу Нины не так уж плохо. Если из-за этой истории Кирхин встретился с Томом, то подозрения о Нине могли бы появиться. Значит, другие пути ещё оставались.

Но...

Как бы то ни было, даже если сейчас я побегу, нет никакой гарантии, что останусь жива. Обдумывая все возможные исходы, я прикусила внутреннюю сторону губы и медленно метнула нож к его ногам. Трой наклонился, поднял клинок и повертел его в руках.

— Дорогая вещица. За такую не только долги можно закрыть — можно и целый театр купить.

— Что ты собираешься делать? — спросила я, прикидывая, что будет, если он потребует нож в обмен на книгу.

Трой приподнял брови.

— Мне уже опротивели деньги. Мир без Лорель пугает меня до дрожи. И ради неё я больше ничего не могу сделать.

Уголки его губ исказились странной усмешкой. Он поднял руку и поднёс огонь к книге. Голос звучал почти безжизненно:

— Я больше не хочу жить.

— Нет!

Опершись о пол, я с трудом поднялась и бросилась к книге, чьи края уже начинали тлеть. В тот миг я почувствовала, как Трой, сжимая нож, замахнулся рукой, но повернуться уже не успела. Когда я крепко зажмурилась, рядом раздался сухой, ледяной звук рассечённого воздуха.

— А-а-а!

Что-то тяжёлое рухнуло мне на спину, и я повалилась вперёд. Задыхаясь, я ощупала себя — вроде бы порезов не было. Не понимая, что происходит, я моргнула… и увидела прямо перед собой мужские сапоги.

— Какой беспорядок, леди Люсьен, — прозвучал знакомый голос.

Я где-то уже слышала его, но никак не могла вспомнить, где именно. Попытавшись вывернуться, я оттолкнула мужчину, прижимавшего меня к полу. Это был Трой — он лежал ничком.

Резкий запах крови наполнил воздух. Я подняла взгляд — и оцепенела. Передо мной стоял мужчина с мягким, почти добродушным лицом и узкими глазами, сложенными в приветливую улыбку.

— Как вы… как вы здесь оказались?

— Просто проходил мимо. Случайно заметил, — ответил он, даже не пытаясь скрыть безразличие.

Я уставилась на него, не моргая. Случайно? Что за чушь. Он всё знал. Но с какого момента? Откуда? Следил за мной?

Скорее всего, он связан с графом Вальшайном. Из всех дел, которыми занимается дом Викманов, лишь торговые связи с Фримонтом могли привлечь такого подозрительного человека.

— Если вы за мной наблюдали, то почему не спасли меня чуть раньше?

Мужчина с длинными, небрежно собранными волосами лишь тихо улыбнулся уголками глаз. В его руках не было видно никакого оружия — я так и не смогла понять, чем он рассёк Троя.

Ах, Трой.

Опустив взгляд, я увидела его неподвижное тело. Торопливо развязывая верёвку на лодыжках, я спросила:

— Он мёртв?

— Не убить человека — довольно трудное дело, — пожал он плечами. — Наверное, ещё дышит. Но, пожалуй, ему лучше бы умереть сейчас. Ведь он осмелился похитить и покушаться на жизнь дочери барона. Думаете, ему позволят быть похороненным целым и невредимым?

В его голосе не было ни тени сочувствия — лишь лёгкая насмешка. От этого по спине пробежал холодок. Я отвела взгляд и заметила на полу свой кинжал, рядом — обгоревшую книгу.

Следя за моим взглядом, мужчина наклонился. В тот же миг я рванулась вперёд и успела схватить кинжал. Он поднял книгу, а я, стараясь не выдать тревоги, спрятала оружие в ножны и протянула руку:

— Отдайте. Это то, что я искала.

Этот человек опасен. Даже если он действительно человек графа Вальшайна — а это весьма вероятно, — дело не только в этом. От него не чувствовалось обычного человеческого присутствия. Инстинкт подсказывал: покажи слабость — и окажешься на месте Троя, даже не поняв, чем тебя поразили.

Мужчина несколько секунд рассматривал мою протянутую руку, потом добродушно улыбнулся. Перекосив голову, он лениво перелистнул страницы книги:

— Леди, вы, похоже, совсем не умеете сидеть спокойно. Разве стоит так рисковать из-за какой-то служанки? Таких, кто тайком кладёт что-то себе в карман, хватает повсюду. Нина ничем не хуже других.

Ха!

Я невольно усмехнулась — пусто и горько. Меня охватил холод: он знал, что именно я ищу… значит, наблюдал за мной гораздо ближе, чем я думала.